Коррупция

— Что сжать? Лосось на рисовом шарике? — Сакура досадливо поморщилась, сбившись со счета. В который уже раз рассеянность выдергивала ее из реальности, заставляя с удвоенным вниманием следить за кулинарной программой на крошечном экране. Там, кадр за кадром, разворачивалось таинство рождения нигири с лососем, в то время как ее собственные руки бестолково замирали над заготовками. Не в ее правилах витать в облаках на кухне, особенно когда муж и дочь — вечно голодные — вот-вот должны были нагрянуть на ужин. Ей и гадать не нужно, где сейчас Саске и Сарада: едва переступив порог Конохи, муж спешил к дочери. Исключением были лишь те редкие дни, когда их возвращения совпадали с миссией Сарады. Саске знал, как Сакура занята в больнице, да и его природная нелюбовь к лишнему вниманию отбивали у него охоту заглядывать к ней на работу. Он предпочитал дожидаться ее в уютной тиши их дома. Но с той злополучной недели Сакуру не покидало тягостное предчувствие, свинцовым грузом давившее на грудь всякий раз, когда она пыталась отогнать дурные мысли. — Не зашла ли я слишком далеко? — вопрос повис в воздухе, не требуя ответа. — Но… — прошептала она, вновь теряя нить кулинарной передачи и оставляя недоделанный нигири одиноко лежать на доске. Она отчаянно искала оправдания своим действиям, пытаясь утопить в них чувство вины. И словно этого было мало, Наруто, словно назойливая муха, продолжал осаждать ее окно теневым клоном, настойчиво требуя разговора, что лишь усиливало ее нервозность. — Неужели он знает? Она знала, что это неправильно. Она знала, что это неэтично. Она знала, что это преступно. Сакура никогда не могла представить, что применит свои кибернетические способности для подобного. Но что ей оставалось делать? — Игнорировать шестое чувство? — Тадайма! — звонкий голос Сарады вырвал ее из пучины раздумий. Быстро ополоснув руки, Сакура собралась с духом, сосредоточившись на предстоящей встрече с семьей. Их присутствие станет для нее целительным бальзамом. Ей срочно нужно было бежать от своих угнетающих мыслей. — Окаэри, Сарада, Саске-кун! — воскликнула она, шагнув в коридор, соединяющий кухню с прихожей. Перед ней стояли два Учихи, словно вернувшиеся с поля брани. — Вы вернулись с миссии и ничего мне не сказали? — Сакура недоуменно уставилась на мужа, отмечая отсутствие его плаща, огромную прореху на светло-голубом жилете в районе груди и оторванный рукав рубашки, обнажающий культю левой руки. Лицо Саске было перепачкано красной грязью, и на дверном косяке она заметила грязные следы, оставленные сандалиями ниндзя и его, и дочери. Сарада ничуть не уступала отцу в степени загрязнения. Ее красное платье было в царапинах и разрывах, а на губах играла торжествующая улыбка, резко контрастирующая с мрачным видом старшего Учихи. — Какаши-сенсей появился на тренировочной площадке с Боруто и Мицуки, — начала Сарада, пока ее отец, молчаливый и угрюмый, стоял рядом. — Он просто привязал колокольчик к левому рукаву рубашки папы и предложил нам его украсть. Сакура не смогла сдержать улыбку, переводя взгляд на мужа: — Дай угадаю… Какаши-сенсей пытался отделаться от Боруто? — едва она закончила вопрос, приподнятая бровь Саске без слов подтвердила ее правоту. Сарада расхохоталась. — У меня было то же впечатление, мама, — сказала Сарада, победно вскинув руку с колокольчиком. — И мы сделали это! При виде этого триумфального жеста хмурое выражение лица Саске дрогнуло и сменилось легкой улыбкой. С легким кивком Сакура вспомнила об остывающем ужине и поторопила обоих: — Идите, умойтесь, ужин готов. Я хочу знать все подробности за столом, — Сакура подмигнула Сараде. Юная Учиха, весело щебеча, ринулась вверх по лестнице, не забыв крикнуть напоследок: «Не забудь сложить одежду возле ванной, чтобы ты могла посмотреть, что еще можно спасти, а что — выкинуть!» Сакура повернулась к мужу, который в это время вешал свою сумку на вешалку в прихожей. — Похоже, день был насыщенным, аната, — пробормотала Сакура, наблюдая, как он медленно приближается к ней. — Ты выглядишь уставшим, — заметила она. — Ты тоже, — ответил он, как всегда, немногословно. Волна теплого счастья окатила Сакуру — впервые за этот день — от присутствия своей семьи. Она напрочь забыла про грязь и запах, исходящие от мужа, быстро встала на цыпочки и невесомо коснулась его губ, обхватив его щеки ладонями. Она лишь слегка отстранилась, заглядывая глубоко в его гетерохромные глаза, словно ища в них утешение и ответы. Саске ответил ей тем же, но через несколько секунд на его лице отразилась тревога. — Что случилось? — прошептал он тихо. — Ничего, — Сакура покачала головой, пытаясь отстраниться, но рука Саске крепко обхватила ее талию, притягивая обратно. — Сакура… — она узнала этот тон. Беспокойство. Саске, словно рентгеновским взглядом, видел ее насквозь, ощущая, что что-то гложет ее душу. — Позже, — она положила руку ему на грудь, и Саске, поняв намек, коротко кивнул. У них будет достаточно времени для разговора после того, как Сарада уснет, и сама готовность Сакуры поделиться своими переживаниями уже успокаивала его. С коротким кивком Саске направился наверх, чтобы принять ванну в их спальне. Какова бы ни была интрига между Наруто и Сакурой, она могла подождать. — Мама, я слышала, что тетя Ино меньше работает в цветочном магазине, чтобы помочь тебе в больнице, — пробормотала Сарада, отправляя в рот кусочек рисового шарика. — И что Нанадайме сильно напряжен из-за уменьшения количества ниндзя, доступных для миссий S-ранга, потому что все, кто возвращаются, оказываются больными. Во время ужина обсуждались самые разные темы, и Саске заметил, что Сакура с видимым усилием пытается сосредоточиться на разговоре, словно ее мысли были заняты чем-то другим. С самого момента их встречи что-то в ее поведении казалось ему странным. Саске всегда чувствовал себя любимым, возвращаясь домой, ощущая тепло жены и дочери, видя в их глазах искреннее счастье. Но на этот раз, по крайней мере, в глазах жены он увидел не счастье, а облегчение. Может, она боится, что я заразился той чумой, о которой так много говорят? Саске машинально покачал головой, отправляя в рот еще один нигири. — Нет. Дело было не в этом. Никто лучше Сакуры не знал о его невероятном иммунитете к различным ядам, вирусам и бактериальным инфекциям. И если бы ему действительно понадобилась ее помощь, он бы направился прямиком в больницу — как всегда это делал, предпочитая лечиться у своего личного врача. — Да, Ино очень помогает. Больных много, а ресурсов для лечения всех недостаточно, — Сакура, казалось, вновь вернулась в реальность, глядя на нетронутый нигири на своей тарелке. — Сарада, мы до сих пор не знаем происхождение этого вируса, поэтому будь особенно осторожна, если тебя отправят на миссии в ближайшее время, хорошо? — Не волнуйся, мама. Это привлекло внимание Саске, вырвав его из омута собственных мыслей и вернув к обрывкам разговора, подслушанного днем в кабинете Наруто. Сакура, казалось, была поглощена этой темой, но в то же время он заметил, как её пальцы, словно опасаясь обжечься, едва касаются палочек хаши. На висках выступила предательская испарина. Саске приподнял бровь, гадая, почему интерес к этой теме заставляет Сакуру так заметно нервничать. Что-то здесь было не так. — В кабинет Наруто сегодня было не пробиться, — небрежно обронил Саске, впиваясь взглядом в жену, пытаясь уловить малейшее изменение в её выражении, ответ на вопрос, который только что задала Сарада. — Что-то происходит в больнице? До меня дошли слухи, что вакцин на всех не хватает, — припомнил он жалобу одного из джонинов Конохи. — Просто финансовые трудности, ничего не поделаешь, — она нарочито медленно отправила нигири в рот, словно давая понять, что тема исчерпана. Сарада, не заметив (или сделав вид, что не заметила) облегчения, мелькнувшего на лице матери, тут же переключилась на другую тему. Она списала бы все на усталость матери после тяжелого дня. Но Саске ничего не ускользнуло. «Она злится на меня из-за этой чумы, будто я не хочу ей помочь. Поверь мне, тэме, я действительно делаю всё возможное, чтобы помочь ей». Голос Наруто внезапно эхом отозвался в его голове, заставив Саске усилием воли скрыть свою реакцию, чтобы никто не заметил, что он больше не следит за разговором. Неужели Сакура до сих пор сердится на Наруто? Или её что-то тревожит, связанное с этим? Нет. Он отказывался в это верить. Ведь это было самым обыденным делом, что Сакура дулась на Наруто из-за какой-нибудь ерунды, которую он выкинул. Дни проходили, они снова разговаривали, и всё возвращалось на круги своя. Так было всегда. С самого детства. Почему на этот раз должно быть иначе? Наруто никогда раньше не просил тебя помочь ему сблизиться с Сакурой. Саске снова взглянул на Сакуру. Она не могла просто так отвернуться от своего лучшего друга из-за каких-то проблем в больнице. Конечно, поначалу она могла рассердиться, но потом остыла бы, поняла позицию Наруто и извинилась бы за свою резкость. В конце концов, у Сакуры и Наруто были отношения, как у двух гордых, вечно спорящих брата и сестры, но в конечном итоге они всегда находили общий язык. Что должно было случиться, чтобы Сакура избегала Наруто любой ценой? Может, идиот смягчил ситуацию для меня, и я столкнусь с настоящей проблемой, если спрошу её напрямую, — промелькнула мысль в голове Саске. Так ли это? Что бы ни произошло между ними, Саске понимал, что речь идет о новой напасти, поразившей Страну Огня. Эпидемии случались и раньше, но, кажется, впервые финансовые трудности стали столь серьезным препятствием. Не то чтобы Саске разбирался во всех этих бюрократических тонкостях. Когда дело касалось государственной политики, Учиха бежал от неё, как черт от ладана. Бюрократия. Политика. Экономика. Темы, в которые он терпеть не мог вмешиваться. И, наблюдая за своей женой, такой непривычно молчаливой, больше слушающей, чем говорящей за столом, он мог только надеяться, что у них появится возможность побыть наедине, чтобы он, наконец, смог понять, что так сильно мучает Сакуру. Вот это его действительно волновало. — Девочка моя, тебе понадобятся твои сандалии ниндзя на завтра? — Сакура вошла в гостиную, где Сарада и Саске сидели друг напротив друга на диване, оживленно болтая ни о чем. — У меня есть та другая пара, которую ты купила пару недель назад, мама, — тут же ответила Сарада, отвлекаясь от отца и поворачиваясь к матери. После ужина Саске и Сарада помогли Сакуре убрать со стола, вымыть и расставить посуду. Когда все было закончено, Сакура отпустила их в гостиную, сказав, что ей всего лишь нужно замочить белье в стиральной машине, и она скоро к ним присоединится. — Я тебя знаю, юная леди, у тебя есть привычка жаловаться, что новая обувь натирает ноги. В любом случае, в такую жару они могут высохнуть к завтрашнему дню, — она повернулась к мужу. — То же самое и с тобой — если не высохнут, в шкафу есть еще одна пара, рядом с остальной твоей обувью, — и, сказав это, вышла из комнаты. Саске просто кивнул, размышляя, как долго Сакура собирается избегать их. Он прекрасно понимал, что происходит. Бесконечная занятость — её излюбленный прием, когда она хотела убежать от того, что её беспокоило. К счастью, Сарада, похоже, совершенно этого не замечала. — Гяяя, — наследница Учиха не смогла сдержать зевок. — Кто-то устал, — поддразнил Саске свою дочь. — Как будто ты не понимаешь, почему, папа, — Сарада гордо улыбнулась. — Знаю, Какаши-сенсей сделал это нарочно, но было здорово снова собраться Командой №7 вместе для тренировки. С тех пор, как я стала чунином, у меня почти не остается времени тренироваться с Боруто и Мицуки, и большинство моих миссий проходят с другими ниндзя, — Саске знал, что Сарада скучает по своим товарищам по команде, она как-то призналась ему, как её это беспокоит, не зная, как с этим справиться. Сарада взрослела не по дням, а по часам, и каждый раз, когда он возвращался домой, она находила способы сделать его еще более гордым, даже не осознавая этого. Сарада становилась все более искусной куноичи. И этот день был лишь еще одним подтверждением того, что его маленькая девочка может оказаться смертоносной в бою, хотя её ангельское личико говорит об обратном. Он не мог не отметить огромный прогресс, достигнутый также его учеником, Боруто Узумаки. Мальчик действительно сильно вырос с тех пор, как он в последний раз тренировал его. Саске был приятно удивлен, увидев, что Боруто отточил все приемы, на которые он ему указывал. Боруто действительно принял его учение близко к сердцу. В дополнение к невероятным навыкам Мицуки, которые Саске должен был признать, командная работа трио была просто потрясающей. Команде №7 удалось выкрасть колокольчик, привязанный к его рукаву, благодаря четкой последовательности приемов и ударов. В конце, когда Саске думал, что колокольчик заберет Боруто, всё оказалось лишь отвлекающим маневром. Боруто использовался в качестве приманки, а Мицуки отвлекал его ударами издалека. В итоге финальный удар нанесла Сарада. Боруто был ответственен за то, что полностью разорвал ему рукав рубашки, но колокольчик поймала Сарада. Воспоминание о произошедшем заставило Саске непроизвольно улыбнуться, он полностью потерял счет времени, что не укрылось от Сарады, скрестившей руки на груди. — Папа, ты меня слушаешь? — спросила она, вызывающе выгнув бровь. — Хм? — Шанаро… ты витаешь в облаках, — Сарада покачала головой, уже привыкшая к этому. — В любом случае… гяяя, — Сарада прикрыла рот рукой, снова зевнув. — Думаю, мне лучше лечь спать, мы можем продолжить разговор завтра. — Хмф. — Сарада знала, что это согласие. Она улыбнулась. — Спокойной ночи, папа. — Спокойной ночи, Сарада, — он смотрел, как она разворачивается и исчезает в коридоре, направляясь к матери. Саске знал, что теперь это лишь вопрос времени. Как только он убедится, что Сарада крепко спит, он пойдет к Сакуре. Он понимал, что, возможно, преувеличивает опасность, но не мог игнорировать странное, гнетущее чувство, которое возникло у него с тех пор, как он увидел Сакуру сегодня вечером. Что-то подсказывало ему, что Сакура в беде. Он увидел её, хрупкую тень на фоне мерцающего леса, сидящую на простой деревянной скамейке, словно изгнанницу из собственных мыслей. Даже в этот час, когда тени сгущались, зрелище пронзало сердце красотой. Небо, распахнутое веером бесчисленных звезд, словно дарило им двоим особенный, интимный вид на мир, в котором они обрели свой дом. Дом, куда они привезли маленькую Сараду, едва ей исполнился год, надеясь на безопасность для своего первенца, — дом, который они наконец-то смогли вдохнуть жизнь, дом, ставший их крепостью. Саске обычно не позволял себе долго задерживаться в прошлом, ведь даже светлые воспоминания несли в себе осколки боли, напоминание о хрупкости счастья. И вот, почти три года спустя, судьба вновь звала его в путь, в исследование мрачных следов клана Ооцуцуки, но на этот раз — без Сакуры рядом, ведь у них появилось нечто бесценное, требующее защиты, нечто, что делало каждое его решение тяжелее, но и значимее. Его Сакура, его жена, вернулась к работе в больнице Конохи, исцеляя чужие раны, пока их собственная дочь, Сарада, стала их главным сокровищем, их путеводной звездой. Зная, что они обе в безопасности, под защитой Конохи, даже сквозь острую боль расставания, в его сердце царило спокойствие. Он доверял Конохе, доверял своему названному брату Наруто, зная, что в его руках самое дорогое, что у него есть, — его семья. Сквозь долгие годы одиночества, проведенные в скитаниях по миру, мысль о безопасности его близких в Конохе была единственным лучом надежды, согревавшим его израненное сердце. Саске резко тряхнул головой, отгоняя терзающие душу воспоминания, боясь утонуть в пучине тоски. Сейчас, здесь, перед ним — розовая прядь волос, силуэт любимой женщины, и он должен был понять, какая тень легла на её сердце, что заставило её так мучиться. — Сакура. — Аната, — ответила она тихо, без капли удивления в голосе, зная, что он рядом. Саске предусмотрительно выпустил в пространство немного своей чакры, давая ей знать о своём приближении. — Сядь здесь, рядом со мной, — и он, не колеблясь, принял её приглашение. — Что случилось? — вопрос прозвучал резче, чем он хотел, выдавая его собственное необъяснимое беспокойство. — Мне нужно тебе кое-что рассказать… кое-что, что я сделала… и кое-что, что я обнаружила. Он сложил руки на груди, его взгляд стал острым, пронзительным, внимательно изучающим её лицо. — Я слушаю. — Ты ведь знаешь о болезни, обрушившейся на деревню, поражающей жителей и ниндзя… — она начала осторожно. — Мы с командой выяснили, что вирус напрямую атакует нервную систему. И хотя у нас есть антивирус, катастрофически не хватает средств на его производство, не говоря уже о вакцинах, чтобы предотвратить дальнейшее распространение. Его молчание было тяжёлым, выжидающим. Он чувствовал, что это лишь часть правды, что за этими словами скрывается нечто большее. — И какое отношение это имеет к тому, что ты сделала? Сакура глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Я случайно услышала разговор медсестёр о непомерных тратах из кладовой. Я пошла в финансовый отдел, поговорила с Хаму Сайто, надеясь найти способ сократить расходы на второстепенные нужды, чтобы высвободить средства для исследований… — её голос дрогнул. — Сначала он казался спокойным, но когда я начала задавать вопросы о заоблачных, неоправданных тратах, он перешёл в глухую оборону. Это зажгло во мне тревогу. В его глазах мелькнуло понимание. — И ты последовала зову своей интуиции. — После работы… я взломала его компьютер. Саске приподнял бровь. Сквозь пряди волос Сакура увидела слабое мерцание его Риннегана, когда он слегка наклонил голову, поражённый. — Ты взломала… его компьютер? — Да. Секунду он просто смотрел на неё, не находя слов. А потом, в уголке его губ, промелькнула лёгкая, неожиданная улыбка. — Никогда бы не подумал, что ты способна на такое. — Как мило, что я всё ещё могу тебя удивить… — Сакура была смущена неожиданным комплиментом, но быстро вернулась к сути дела. — Но проблема намного серьёзнее, чем я предполагала. Пока я находилась в системе, кто-то тоже копался в компьютере. И когда он или она поняли, что я там… всё отключили. Его лицо напряглось, словно струна натянулась до предела. — Кто-то пытался получить доступ к файлам одновременно с тобой? Она кивнула. — Значит, там замешан кто-то ещё… Какие файлы тебе удалось увидеть? — спросил он тихо, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Нецелевое расходование средств. На протяжении нескольких месяцев. Абсурдные суммы переводятся на счёт некоего Дайко Оно. — Дайко Оно…? — Саске нахмурился, силясь припомнить это имя. — Мне это имя ни о чём не говорит. — Он работает уборщиком, — пояснила она. Двухцветные глаза Саске слегка сузились, он прикрыл их на мгновение, словно пытаясь сложить все кусочки мозаики. — Это не может быть простым совпадением. — Я не знаю, что происходит, но я больше не могу держать это в себе. Он встретился с её взглядом, и её глаза утонули в глубине его. — И не нужно. Она выдохнула с облегчением, словно сбросила тяжкий груз с плеч. — Проблема в том… что если они узнают о том, что я сделала, у меня будут большие неприятности. — Не будут. Она скрестила руки на груди, напряженная, уязвимая. — Ты говоришь так, будто это проще простого. — Потому что я сделаю всё, чтобы так и было. Она молчала несколько долгих секунд, её взгляд был прикован к его, ища в нём опору. — Я просто хотела тебе рассказать. Я не ожидала, что ты… — Я собираюсь расследовать дело этого Хаму. Выяснить, кто ещё в этом замешан. С её губ сорвался тихий, покорный вздох. — Я знала, что ты так скажешь. — Если эти деньги расхищаются, на это должна быть причина. И если это связано с нехваткой средств, о которой ты говорила, мы должны выяснить это, прежде чем пострадает ещё больше людей. — Я не хотела тебя в это впутывать. — Ты втянула меня в тот момент, когда решила мне довериться. Она склонила голову, измученная. — Что же нам теперь делать? — Я займусь Хаму Сайто и выясню, куда уходят деньги. Вполне вероятно, что этот Дайко Оно — всего лишь подставное лицо. А ты сделай вид, что ничего не произошло… и продолжай свои исследования. — Просто так? Аната… Ты уверен в том, что говоришь? Он твёрдо выдержал её взгляд, не отводя глаз. — Я всегда уверен. На её губах появилась маленькая, усталая улыбка. — Самоуверен, как всегда. На этот раз улыбнулся он. — Ты знала, на что идёшь, когда выходила за меня, — и этими словами Саске вызвал самую искреннюю улыбку на лице Сакуры за этот долгий, тревожный день. Его любимую улыбку. Но что-то всё ещё не давало ему покоя. Что-то жгло изнутри. Сакура и Наруто. Саске не знал, как именно подойти к этой теме, не вызвав бурю её праведного гнева. Это могло быть важно, жизненно необходимо, чтобы помочь ей, но у него не оставалось иного выхода, кроме как броситься в омут с головой. — Как долго ты собираешься избегать Наруто? Она нахмурилась, её взгляд стал подозрительным, изучающим. — Откуда ты знаешь, что я избегаю Наруто? Саске сохранял невозмутимость. Секунду. Но только секунду. — Я… — он замялся, отводя взгляд. — Я просто… заметил. Сакура скрестила руки на груди, слегка наклонив голову. — Ты просто заметил? Он фыркнул. — Да. Её глаза сузились, словно прицеливаясь. — Саске… И вот она, зияющая пропасть — отсутствие этого милого, привычного суффикса «-кун». Он сглотнул, взгляд снова ускользнул в сторону, как испуганный зверёк. Сакура слишком хорошо знала этот язык тела, эту тревожную тишину. — Наруто умолял тебя поговорить со мной, ведь так? — Ее голос был тихим, но в нем звучала усталость. Саске стиснул челюсти так, что забелели костяшки пальцев. — Нет. Бровь Сакуры выгнулась в ироничном изгибе. — Ну… не совсем. — Саске. — Он просто… неосторожно обронил пару слов… Сакура закрыла глаза, глубоко вздохнув, словно набирая в легкие последнюю надежду. Саске почти физически ощущал приближение бури, копившейся внутри нее. — Значит, он приказал тебе, как преданному псу, поговорить со мной? — И с каких это пор он мне что-то приказывает? — В остром взгляде Саске читалось невысказанное: «И с каких это пор я вообще кого-то слушаюсь?» — Он просто пришел изливать душу… а я всего лишь хотел понять, как это увязывается с его недавней тревогой за тебя в больнице. Она невесело рассмеялась, вкладывая в этот звук всю боль и усталость, и откинулась на спинку скамьи: — И ты поддался на эту жалкую уловку? — Нет… то есть да… но все совсем не так, как ты думаешь! Она уставилась на него, в ее глазах читался немой вопрос, требовавший объяснений, мольба о понимании. Он неловко почесал затылок, чувствуя себя пойманным с поличным: — Я не хотел лесть в душу, вторгаться в твое личное пространство. — Но ты сделал это. — Я просто… хотел тебя понять, почувствовать твою боль… Ее тон смягчился, словно прикосновение нежного ветра. — Саске-кун… Мир на мгновение вновь обрел краски, суффикс вернулся, как луч солнца сквозь тучи. Но облегчение было мимолетным, словно бабочка, присевшая на плечо. Саске отвернулся, постукивая кончиком ноги по земле, избегая ее взгляда: — Если бы это был просто Наруто, ноющий по пустякам, мне было бы плевать. Но я заметил, как ты исчезла в тени тревоги, когда я вернулся, — он посмотрел на нее с такой серьезностью, что в ее сердце что-то дрогнуло: — И это для меня имеет значение. Сердце Сакуры сжалось от нежности и боли, словно ее душу обвили невидимые тиски. Она вздохнула, глубокий, измученный вздох, оперлась локтями на колени и устало провела руками по своим розовым волосам, словно пытаясь сбросить бремя с плеч. — Я просто… не знаю, что ему сказать, как объяснить… — То, что ты сделала, — это не та ошибка, которую можно легко списать со счетов. — Я знаю, — ответ прозвучал острее, чем она хотела, в нем прорвался страх, и она глубоко вздохнула, пытаясь смягчить удар, прежде чем продолжить: — Но что я могу ему сказать? «Эй, Наруто, я взломала систему безопасности в финансовом секторе, нарушила законы Конохи и теперь живу в постоянном страхе, что меня разоблачат?» Саске не ответил сразу, давая ее словам осесть в воздухе. Он украдкой взглянул на нее, изучая напряжение в ее плечах, то, как ее переплетенные пальцы сжимают друг друга, словно пытаясь собрать осколки разбитой души. — Ты думаешь, он уже обо всем знает? Она засомневалась, качнувшись на зыбкой почве неуверенности: — Не знаю. — Если бы он знал, он бы тебе сказал, обрушил бы на тебя свой гнев… Она издала короткий, пустой смешок, лишенный всякой радости: — Тем не менее… Он прервал её, его взгляд был твердым и непоколебимым, как скала: — Ты сожалеешь об этом? Сакура моргнула, пораженная искренностью, прозвучавшей в его вопросе. — Если бы у тебя была возможность вернуться назад, ты бы все изменила? — настаивал он, не позволяя ей уйти от ответа. Она сглотнула, в горле пересохло от напряжения. Ей потребовалась долгая, мучительная секунда, прежде чем ответить. — Нет. Саске медленно кивнул, принимая ее ответ, словно приговор. — Тогда перестань вести себя так, словно тебя уже осудили и приговорили к вечным мукам. Она опустила взгляд на свои руки, лежавшие на коленях, её грудь тяжело поднималась и опускалась, пытаясь переварить его слова, найти в них хоть какую-то утешение. — Я просто не хочу потерять все, чего я достигла, все, что мы построили с таким трудом… — ее голос был тихим, почти неслышным, словно шепот ветра. — Ты ничего не потеряешь, — его слова звучали как клятва, как щит, ограждающий ее от беды. Она посмотрела на него, ища хоть искру надежды в его глазах, и нашла лишь убежденность, твердую, как гранит. И впервые за долгие месяцы Сакура почувствовала себя в безопасности, словно вернулась домой после долгого путешествия. Ее страхи и сомнения по поводу работы и недавней ошибки теперь уже не казались ей непреодолимой стеной, она чувствовала, что сможет справиться с ними, не боясь осуждения, не оставаясь один на один со своей болью. Так, как она всегда чувствовала себя в присутствии своего мужа, в его надежных руках. — Наруто будет продолжать пытаться достучаться до тебя, поговорить с тобой, — продолжил он, нарушая повисшую тишину. — Я знаю. — Не облегчай ему эту задачу, не позволяй ему лезть в твою душу без твоего согласия. Маленькая, робкая улыбка тронула уголки ее губ, рассеивая мрак, окутавший ее лицо: — Я и не собиралась. Он просто бросил на нее последний взгляд, теплый и глубокий, послание, несущее в себе невысказанное «доверься мне», последний якорь, удерживающий ее на плаву, и повернулся лицом к темному лесу. Ночной ветер нежно шелестел листвой, и на мгновение они оба просто сидели там, рядом, в уютной тишине ночи, словно два дерева, переплетенные корнями. Сами того не осознавая, их пальцы скользнули ближе друг к другу по гладкой деревянной поверхности скамейки. Едва уловимое прикосновение. Неизбежное. Следующее, что поняла Сакура, это то, что ее пальцы переплелись с его сильной, мозолистой рукой, будто так и должно было быть. К тому времени, как Саске заметил, его единственная рука уже крепко сжимала ее ладонь, словно боясь ее отпустить, словно она могла исчезнуть в темноте ночи. Ни один из них ничего не сказал, слова были лишними. Им и не нужно было говорить. Утешение было здесь. В тепле сплетенных рук, в нежности безмолвного обещания.