Цена правды? Возвращение домой.

And there's no remedy for memory your face is

И нет никакого средства от воспоминаний о твоем лице.

Like a melody, it won't leave my head

Как мелодия, она не выходит у меня из головы

Your soul is haunting me and telling me

Твоя душа преследует меня и говорит мне

That everything is fine

Что всё в порядке

But I wish I was dead

Но я хотел бы умереть

Every time I close my eyes

Каждый раз, когда я закрываю глаза

It's like a dark paradise

Это похоже на тёмный рай

No one compares to you

Никто не сравнится с тобой

I'm scared that you won't be waiting on the other side

Я боюсь, что ты не будешь ждать меня на другой стороне.

•••《 ✮ 》•••

Молчание, повисшее в комнате, казалось невыносимым. Тяжелый вздох Ваймака прозвучал оглушительно громко. «Он чхал на Мэтта с его молчаливой поддержкой,» Мэтт бросил на Нила взгляд, полный недоумения и невысказанного вопроса. Они едва знали друг друга. Нила словно пронзили ледяной иглой стыда. Стыда за свою грубость, за жестокость, с которой он обращался с этими людьми — людьми, которые ещё не стали его семьей, но которым суждено было ею стать. Горькая вина сдавила горло, лишая возможности говорить. Он лишь едва заметно покачал головой, отказываясь отвечать. Добросердечный Мэтт, уловив его смятение, тактично промолчал, пряча свою растерянность за маской понимания. «на ебаных Джека и Шину,» — Кто они? — с любопытством, сквозь которое прорывалось беспокойство, спросил Ники. — Будущие новички Лисов, — сквозь стиснутые зубы процедил Нил, чувствуя, как лицо его искажает гнев, едва сдерживаемый внутри. В памяти всплывали слова — колкие, ядовитые, заставляющие кровь кипеть в жилах от ярости. Нилу было наплевать, когда оскорбляли его. Это его не трогало ни на йоту. Но когда эти мерзкие слова задевали его команду, особенно Эндрю, Нилу было нелегко сохранять беспристрастность и придерживаться роли вице-капитана. «которые каждым своим действием поджигают в нем какой-то фитиль, принадлежащий Натаниэлю Веснински, а не Нилу Абраму Джостену.» Удар. Нил замер, предчувствуя неминуемое. Кевин не знал. Не знал, кем он был на самом деле, кого притащил в команду. Правду, почти целиком, Нил открыл лишь Эндрю. Тот знает, что Нил должен был принадлежать клану Морияма, что он в бегах, знает его настоящее имя, знает, какой опасности он подвергает команду одним своим присутствием. И всё равно позволил остаться. За это Нил был готов благодарить бесконечно. Теперь же… Видимо, пришло время всем остальным узнать, кто на самом деле скрывается под маской их товарища в команде. Сердце бешено колотилось в груди, выделывая сложный, траурный ритм, похоронный марш его надеждам на новую жизнь. Задушенный хрип с другого конца дивана подтвердил худшие опасения. Маска сорвётся прямо сейчас, из-за треклятой книги, раньше, чем он рассчитывал. Кевин подскочил, словно ужаленный, приковывая к себе взгляды всей команды. Даже Ваймак замер, прожигая Кевина взглядом, силился разгадать причину внезапного преображения. Тишину душило лишь его частое, рваное дыхание. Он метнулся к Нилу, грубо схватил его за подбородок и, словно обезумевший ювелир, принялся вертеть его лицо из стороны в сторону, отчаянно пытаясь выудить из памяти ускользающие черты далекого прошлого, лицо потерянного мальчика. — Ната… ниэль? — выдохнул Кевин. Само имя сорвалось с губ тихим, почти неслышным шепотом, полным то ли ужаса, то ли болезненного узнавания. Нил криво усмехнулся. Всё кончено. Маска сорвана. — Именно, Кевин. Давно не виделись. — Нил отчаянно боролся с подступающей паникой, сжимая кулаки до побелевших костяшек, уверенный, что на ладонях останутся кровавые следы полумесяцев. Что если одно лишь это имя станет приговором, и команда отвернется от него? Ледяной ужас сковал его, парализовал, но он упрямо сопротивлялся, хотя это стоило неимоверных усилий. — Да ты, блять, издеваешься? — прошипел Кевин, прожигая Нила взглядом, полным одновременно отчаяния и мучительной тревоги, словно его предали самым гнусным образом. — Па-па-па-пам, На-та-ни-эль, – нараспев, словно глумясь, протянул Эндрю. Нил непроизвольно вздрогнул; это имя из уст Эндрю причиняло ему острую, почти физическую боль. — Твой маленький секретик раскрылся. — Он усмехнулся, вытащил из-под нарукавных повязок один из своих ножей и посмотрел на своё искаженное отражение на глянцевой стали. — Мне ещё тогда оно показалось слишком пафосным. — Ты знал? — возмутился Кевин, переводя полный упрека и недовольства взгляд на Эндрю. Тот в ответ лишь цинично усмехнулся, не подтверждая и не опровергая. — Знал и не сказал мне! — негодовал Кевин. — Не тебе об этом говорить! — ядовито прошипел Эндрю, чувствуя, как действие таблеток постепенно сходит на нет, и фальшивая улыбка всё меньше держится на его лице. — У тебя тоже есть секреты от меня. Я, вот, отчетливо помню, как обещал тебя защищать, но ты почему-то со мной не поделился тем, что к нам в округ переводится новая команда. Кевин испуганно распахнул глаза, жадно ловил ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Взрыв возмущенных голосов наполнил комнату отдыха, словно шторм, вырвавшийся на свободу после долгого затишья. — Тренер, что это значит? Почему нас держали в неведении? — непонимающе возмутилась Дэн, чувствуя себя обманутой и преданной. Сет, приобняв Элисон за талию, разразился хохотом, уткнувшись лицом в её волосы. Смех его звучал дерзко и насмешливо. — Это значит, что за блистательным Кевином Дэем явится вся его бывшая команда, — провозгласил он сквозь приступы смеха. — Это правда? — пораженно спросил Ники, не веря своим ушам. — Помолчите хотя бы пять секунд, — устало сказал Ваймак, потирая переносицу, чувствуя, как головная боль подступает всё ближе. — Я собирался рассказать вам обо всём. Сегодня! После того, как мы разобрались бы с этой непонятной книгой. Но, благодаря Эндрю, всё выплыло наружу чуть раньше. — Откуда ты узнал? — Кевин, пойманный на горячем, бросил на Эндрю виноватый взгляд. — Это держалось в строжайшей тайне. Знали только я и тренер. — Какое это имеет значение? — ледяной тон Эндрю обжигал своей отстраненностью. — Важно лишь то, что ты нарушил уговор. Предал меня. Кевин нерешительно взглянул на Нила. Тот кожей ощутил, как плетется сеть обвинений. Он не слышал их перепалки, но вышел из квартиры Ваймака в тот самый миг, когда Кевин ворвался туда, неся свою «радостную» весть. — Ты подслушивал?! Специально караулил под дверью, а потом побежал докладывать Эндрю? — Кевин швырнул обвинение Нилу в лицо, словно отчаянно искал козла отпущения, чтобы хоть как-то оправдать собственное предательство. Вот оно как. Подслушивал, значит? И, разумеется, о той маленькой «незначительной» детали, что они читали книгу о его перемещении в прошлое, Кевин благополучно забыл. Конечно, ему не приходит в голову, что Нил может знать будущее — проще поверить в подслушивание! Нил сжал кулаки до боли, до белых костяшек. Не верят. Вот что это значит. Нет, Нил, конечно, не считает себя ангелом. Бывали времена, когда ему приходилось подслушивать чужие разговоры, но тогда он был в бегах, и это было исключительно ради безопасности. А в прошлом, когда он услышал разговор Кевина и Ваймака, это была чистая случайность. Надо запирать двери, если не хотите, чтобы кто-то вернулся и услышал ваш разговор! Уголки губ Нила дрогнули в горькой, искаженной усмешке. Он поднял взгляд на Кевина, чьё лицо было перекошено презрением, и почувствовал, как новая волна разочарования захлестывает его с головой. — Кевин, у тебя что, избирательная амнезия? — сарказм в голосе Нила был жалкой, почти провалившейся попыткой скрыть пульсирующую боль от недоверия команды за непроницаемой маской безразличия. — Какое это имеет отношение к моей памяти? — огрызнулся Кевин, скрестив руки на груди, будто возводя барьер против правды, которую боялся услышать. — Самое прямое. Откуда ты только что узнал о том, кто я такой? Ммм? Просвети меня, — Нил выдохся. До смерти устал. Устал оправдываться, доказывать, что он не безумец, не больной на всю голову. Он откинулся на спинку дивана, стараясь не задеть Эндрю, который, казалось, придвинулся ближе, отгородившись от Кевина невидимой стеной. Эндрю лишь слегка приподнял бровь в немом вопросе, наблюдая за этой болезненной сценой с отстранённым любопытством хирурга, гадая, чем же завершится эта словесная вивисекция. — Из… — Кевин запнулся на секунду, словно борясь с реальностью, — из этой бредовой книги, где ты якобы переместился… — его глаза расширились от внезапного осознания, губы приоткрылись в изумлении, и он просипел, — …в прошлое. Значит, ты знал о переводе заранее? Почему молчал, чёрт тебя дери? — Это ничего бы не изменило, — с кривой усмешкой проронил Нил. — Поверил бы хоть кто-нибудь из вас, если бы я явился и ляпнул: «Я из будущего, и знаю, что скоро Вороны переведутся в наш округ?» Да вы и сейчас мне не верите. Зачем мне так рисковать своей шкурой? — Но зачем… зачем ты рассказал об этом Эндрю? — Кевин был явно сбит с толку. — Я сказал ему это, когда ты разговаривал с тренером. У Эндрю есть право знать. Он тебя защищает, а значит, должен быть в курсе, если творится какая-то дичь, — Нил осекся, недоговорив. Он действительно считал, что Эндрю должен знать, но была и другая, сокровенная причина, которую он не смел озвучить. Он не мог позволить себе лгать Эндрю. Ни одному из них. Ни тому, потерянному в будущем, ни этому, смотрящему на него непроницаемым взглядом. Каждая такая ложь отзывалась в его сердце невыносимой, разъедающей болью, жгла душу раскаленным железом. Кевин опустил взгляд, раздавленный, потерявший дар речи. — Откуда, мать твою, ты столько знаешь? — прошипел Сет, его голос сочился густым, ядовитым презрением. — Как ты вообще связан со всем этим? — А вот тут начинается самое интересное, — криво усмехнулся Нил, в его глазах сверкнула сталь. — Отвечая на твой вопрос… я знаком с Кевином. Комнату сковала оглушительная, давящая тишина. Старшекурсники застыли, словно их окатили ледяным душем, лишив дара речи и движения. Ники судорожно прикрыл рот рукой, в его глазах плескалось неверие, Аарон буравил Нила подозрительным, нечитаемым взглядом. Лишь Эндрю едва заметно усмехнулся, будто давно предвидел этот неизбежный крах тайн. — Меня продали Кенго Морияме, когда мне было десять лет. Отец… он управлял бандой, был его шестеркой. Я был лишь помехой, потенциальным наследником… будто мне было до этого хоть какое-то дело. Поэтому передо мной поставили выбор: либо я играю в экси для Мориям, становлюсь инвестицией, либо умираю. Просто жить мне не позволили бы. Отец, конечно, выбрал деньги, — Нил сглотнул, пытаясь унять дрожь, прокравшуюся в голос. — Меня ждали смотрины. Если бы я их прошёл, я бы рос вместе с Кевином, играл бы с ним, стал бы одним из Воронов. Я должен был отречься от семьи и стать пешкой Рико, как Жан. — Нил уже рассказывал это Эндрю, и во второй раз слова давались чуточку легче. Но всё равно… тяжело делиться правдой, зная, что тебя могут отвергнуть. — Твой отец не просто управлял бандой, Натаниэль! Что ты несёшь?! — прошипел Кевин, в его голосе прорезались панические нотки, выдающие растущий ужас. Нил поднял на него тяжелый, обжигающий взгляд. Кевин вздрогнул и заметно побледнел, словно его разом лишили всей крови. Он отвернулся, не в силах выдержать этот взгляд. — Во-первых… не зови меня этим именем! Я Нил. Во-вторых… дослушай до конца! — Его голос звучал холодно и отстраненно. Он пытался увести разговор в сторону, подальше от той страшной правды, которую утаил даже от Эндрю. Да, Мясник — правая рука Мориямы, жестокий садист и убийца. Но пусть лучше он пострадает сам, лишь бы не подпускать эту тьму к своим близким. Его команда… его Лисы… его Эндрю… они не должны быть связаны с этим кошмаром. Нил сделает всё, абсолютно всё, чтобы защитить их, даже если для этого придется сгореть дотла. — Моя мать всё знала, но молчала. Однажды мы просто сбежали, и я понятия не имел, почему. Я любил экси… Тогда, конечно, стало не до этого, — Нил криво усмехнулся, нервно почесывая костяшки пальцев, словно пытаясь стереть с них чужую кровь. — Но любовь никуда не делась. Я наблюдал за твоей и Рико карьерой, потому что не мог отпустить, потому что это было единственной нитью, связывающей меня с прошлой жизнью. Следил за всеми новостями, собирал статьи. Я завидовал… чертовски завидовал. Я думал, что вы живете той жизнью, которая предназначалась мне, которой я лишился. Я долго не знал о контракте, о возможных альтернативах. Потом, конечно, понял… как и то, что твоя жизнь вовсе не была сказкой, что за красивым фасадом скрывалась лишь боль и отчаяние. Но когда маму убили, я всё равно вернулся к игре, потому что это было единственное, что осталось от моей прежней жизни нетронутым, единственное, что не смогли у меня отнять. Я был в отчаянии, и экси помогло мне удержаться на плаву. — Ты идиот! Тебя убьют, Нил! Морияма тебя уничтожат! Просто беги, как ты всегда это делал! — безапелляционно выпалил Кевин, рухнув обратно на диван, словно его внезапно лишили опоры. — Не могу, Кевин… Я устал, понимаешь? До смерти устал бежать, прятаться, оглядываться. Рико посмел причинить боль тому, кто мне дорог, — слова давались Нилу с колоссальным трудом, каждое из них жгло горло, словно раскалённое железо. Он заметил, как взгляд Кевина упал на шрам, обезображивающий его левую руку. Рано или поздно всё это станет строчками в книге, поэтому Нил сдержался, не выдав, что «те, кто ему дорог» — это все Лисы, и что именно им грозит смертельная опасность. Особенно… Эндрю. Он бы не вынес, если бы с ним что-то случилось. Слишком сложно, практически невозможно объяснить словами всю глубину этой связи, всю острую боль и животный страх. — Он научил меня играть, раскрыл мой талант, показал грязную, прогнившую изнанку мира Воронов, — продолжил Нил, собрав остатки воли в кулак. — Мне удалось сбежать, Рико до сих пор не знает моего лица, он не знает, где я. Я просто хочу быть одним из Лисов, играть в этот чёртов экси и видеть, что Рико больше никого не тронет. В наступившей тишине вибрировала звенящая, осязаемая тревога. Старшекурсники переглядывались в смятении, украдкой, с нескрываемым ужасом бросая взгляды на Нила, словно он был ходячей бомбой, готовой взорваться в любой момент. Ваймак, словно не замечая всеобщего оцепенения, отдал книгу Эбби и, тяжело ступая, подошел к Нилу. Тот опустил взгляд в пол, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыносимого ожидания. Это конец. Он обречён. Ваймак сочтёт его присутствие в команде слишком опасным грузом и вышвырнет вон. И Нил… Нил снова останется один. Может, так будет правильно. Он постарается разобраться со всем этим вдали от Лисов, чтобы они не пострадали, чтобы они жили. И неважно, что ему будет не хватать их до боли в костях, неважно, что Эндрю для него — как живительный воздух, необходимый для каждого вздоха, важно лишь то, что они будут в безопасности, чего бы это ему ни стоило. Тяжёлая ладонь опустилась на его плечо. Нил медленно поднял голову, глаза скользнули по тёмным завиткам татуировки и встретились с тёплым, ни капли не испуганным, не осуждающим взглядом Ваймака. — Насколько всё на самом деле плохо? — серьёзно спросил тот, в голосе его звучало искреннее беспокойство. — Я могу тебе чем-нибудь помочь, Нил? — Тренер, Вы прекрасно знаете, кто такие Морияма, от Кевина! Вы думаете, что можете мне помочь? — с горькой усмешкой отозвался Нил. — Я могу с этим разобраться. Я уже делал это раньше. Но чтобы вы поняли, чтобы поверили мне, вам нужно прочитать эту книгу. Там слишком много всего… Или, вместо книги, вы предпочтёте услышать это от меня? Что ж, тогда вам придётся подождать, пока я соберусь с мыслями, структурирую информацию, запишу её куда-нибудь, чтобы ничего не упустить. — Засранец. Не язви. Я не спрашивал тебя о том, что произошло. Я спрашивал, могу ли я чем-нибудь помочь тебе. — Скрестив руки на груди, сообщил тренер, всем своим видом выражая готовность к непростому разговору. — Всё, что мне нужно, это чтобы вы позволили мне остаться. Я правда не хочу больше бежать. Но я понимаю, что моё нахождение здесь для Вас может казаться опасным, поэтому не давайте мне этого обещания сразу. Сначала прочитайте эту книгу, а потом решите, позволите ли остаться мне. — Нил не позволял себе даже надеяться на благоприятный исход. — Его отец — проклятый мафиози, который дышит ему в спину. И мы позволим ему остаться? Вы совсем потеряли рассудок, тренер? — прошипел Сет, в его голосе клокотала ярость. — Нам и Кевина с его безумными «поклонниками» хватает по горло. — Умерь свой пыл, Сет. Как Нил и предложил, сперва мы прочтем эту чёртову книгу, чтобы понять, во что ввязываемся, а потом решим. Какие ещё будут возражения? — Ваймак обвел лисов тяжелым взглядом. Рене, погруженная в раздумья, бросила на Нила долгий, оценивающий взгляд. Мэтт и Дэн обменялись понимающими взглядами и кивнули в знак согласия. Аарон бросил на Нила испепеляющий взгляд, но промолчал, сдерживая клубок ядовитых слов. — У нас уже есть один человек, связанный с Морияма. Одним меньше, одним больше — какая, к чёрту, разница? Проблемы всё равно будут, — Ники нервно улыбнулся, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Прекрасно. В таком случае, я надеюсь, на этот раз обойдемся без лишних воплей и быстро докопаемся до сути этой книги, — Ваймак бросил на лисов предостерегающий взгляд. Вернувшись к тумбе, он принял книгу из рук Эбби и погрузился обратно в чтение. «Он удаляет колкие сообщения от Дэн» Дэн уже раскрыла рот, готовая обрушить град вопросов, но Нил оборвал её на полуслове. — Не спрашивай. Я же говорил — вы всё поймёте позже, — отрезал Нил ледяным тоном, не терпящим возражений. «и полностью игнорирует Ники, который подозрительно молчалив все месяцы с тех пор, как…» — Что же там такого произошло? — прошептал Ники, скорее себе, чем кому-то ещё, но Нил все равно услышал. «Заткнись.» — Ин-те-рес-но, — протянул Эндрю, барабаня пальцем по губам. Он чуть склонил голову, пронзая Нила взглядом, будто пытался вскрыть его черепную коробку, вытащить все мысли наружу. — Затыкаешь сам себя в своих же мыслях? О чем же ты так отчаянно не хочешь думать, Нил? Нила пронзила острая боль. Смотря в глаза Эндрю, он видел бездонную пропасть утраты, которая ещё не случилась, но уже терзала его душу. О тебе, — хотелось крикнуть Нилу. О собственной слепой глупости. О той трагической случайности, что украдет у него Эндрю… в будущем. О разъедающей, всепоглощающей боли. О том, как кости рассыпаются в прах, сердце вырвано из груди, а кровь превращается в лёд. О всепоглощающей пустоте, где нет места ни зрению, ни слуху, ни чувствам, ни дыханию, ни самой жизни. О приступах ярости, вызванных простым сочувствием товарищей. О том, что Эндрю больше… нет. А этот Эндрю ещё не подозревает о пропасти его чувств, о том, что Нил готов отдать всё, лишь бы изменить жестокое будущее. — Думаю, скоро ты узнаешь, — почти без эмоций произнёс Нил, не отрывая взгляда от золотых искр, что пробивались сквозь пелену лекарственного дурмана в глазах Эндрю. Даже если сердце разрывается на части, даже если ему страшно до дрожи в коленях, он не намерен отворачиваться первым. Он хочет смотреть, он хочет запомнить Эндрю. Ведь всего через пару мгновений всё изменится, когда они доберутся до сути, до главного смысла в жизни Нила. Его отношений… Отношений с Эндрю. Возможно, его ждёт холодное отторжение, возможно — неприступная стена молчания, возможно — удар ножа под рёбра, а возможно, его просто вышвырнут вон. Нил примет любой исход. Разум Нила отказывался верить, что Эндрю примет его, примет их будущее. Боль пульсировала в висках. Нил не смел и мечтать о том, что их отношения достигнут прежней близости. Он лишь отчаянно надеялся, что Эндрю будет жив, в безопасности и настолько счастлив, насколько это вообще возможно для него. Глаза Нила лихорадочно скользили по лицу Эндрю: нос с едва заметной аристократичной горбинкой, шрам на подбородке, россыпь едва уловимых веснушек возле переносицы, нахмуренные брови и недовольный взгляд, выдающий раздражение от навязчивого внимания. А глаза… Боже, какие же у него глаза. Нил всегда считал себя равнодушным к цветам. На вопрос о любимом цвете, он чаще всего отвечал — серый. Нейтральный, незаметный, не привлекающий к себе внимания. Но теперь он знал наверняка: его любимый цвет — цвет глаз Эндрю. Не монотонный оттенок, а живой, изменчивый калейдоскоп, сотканный из бесконечного множества переливающихся тонов. Его глаза — словно летнее небо на закате: изумрудная зелень переходит в янтарную бронзу, сплетается с золотом, тонет в предрассветной синеве. Каждый день, каждый час, в зависимости от настроения, отблески в радужке менялись, и Нил безошибочно определял, что тревожит Эндрю, когда он спокоен, когда можно подойти ближе, а когда оставить его в покое. Как кто-то мог считать Эндрю бесчувственным? В его глазах — целая вселенная, миллиарды оттенков чувств, доступных лишь Нилу. «Он не смотрит на Аарона — от слова «совсем». Аарон может катиться ко всем чертям с его прожигающим взглядом исподлобья и невысказанным обвинением.» — И что же ты сделал? — подозрительно проворчал Аарон, отрываясь от экрана телефона, в котором до этого копался с маниакальным усердием. — Да, Нил, просвети нас, — Эндрю выплюнул слова с нарочитой медлительностью, но сквозь тонкую плёнку сарказма пробивалась ледяная угроза. Негласное соглашение между близнецами всё ещё висело в воздухе, сковывая Нила по рукам и ногам. Он знал, что любая, даже самая незначительная ошибка в отношении Аарона, способна обрушить карточный домик его жизни. Он рисковал не просто жизнью — он рисковал потерять Эндрю навсегда. Умереть от руки того, кто для тебя — сама жизнь… Возможно, это не худший из возможных исходов, мимолетно пронеслась предательская мысль. В мимолетном безумии эта мысль казалась даже… заманчивой. Своеобразным завершением. Но не сейчас. Прежде он должен убедиться, что Эндрю в безопасности, что он жив. — Тебе — ничего, — Нил скривил губы в подобии усмешки, в ушах зазвенели слова Аарона, холодные, как арктический лёд, но, отрезвляюще правдивые: «Это ты виноват! Если бы не ты, Эндрю был бы жив. Лучше бы сдох ты.» Нил понимал Аарона. Возможно, понимал его лучше, чем кто-либо другой. Ведь именно этого он тогда и жаждал — умереть вместо Эндрю. И какое же немыслимое чудо, что судьба даровала ему второй шанс, забросив в прошлое, где он может всё исправить. — Ничего, — повторил Нил, до боли прикусывая щеку изнутри. Солоновато-металлический привкус крови обжег язык, как напоминание о цене его молчания. «Потому что Нил и так все знает. Потому что никто не способен винить его больше, чем он сам.» — За что ты себя так винишь? — в голосе Дэн звучало столько искреннего сочувствия, что Нилу стало почти невыносимо. «За всё», — отголоском прокатилось в сознании Нила, когда он переводил взгляд с одного лица на другое. Аарон хмурился в замешательстве, очевидно, не в силах понять его предыдущую реплику. Ники, по-дружески похлопав по плечу, пытался молчаливо подбодрить, но его прикосновение лишь усиливало дрожь. И только Эндрю… Эндрю прожигал его взглядом, словно пытаясь выжечь все тайны, выловить ложь, просчитать наперед каждое слово. Элисон и Сет же смотрели с вызовом, словно ожидая какого-то конкретного, возможно, даже провокационного ответа. — За многое, — наконец выдавил Нил, его голос был тихим, но в нем чувствовалась непоколебимая решимость. — Но вы и так узнаете… скоро узнаете. — Он беспомощно махнул рукой в сторону книги, которую держал Ваймак. Ваймак перевернул страницу, и время застыло. Каждая секунда растянулась в вечность, наполненную мучительным ожиданием. Сердце бешено колотилось, отбивая барабанную дробь страха, предчувствуя неминуемое разоблачение. Он узнает… Эндрю узнает… Скоро он узнает о них. Нил не мог отвести взгляда от напряженного лица Эндрю, съёжившись под этим пристальным взглядом, словно загнанный в угол зверёк, которому некуда бежать. Его реакция казалась сейчас не просто испытанием, а страшным приговором, который безжалостно определит его будущее. Исход которого мог как спасти, так и окончательно разрушить его.