Акахая

      В стародавние времена, когда жизнь не засыпала даже глубокой ночью, а лунный свет был вторым солнцем для одних и предвестником опасности для других, на земле сосуществовали три народа. Величественные вампиры, чья мудрость простиралась на столетия; трудолюбивые люди, чьи руки строили города; и дикие оборотни, в чьих жилах текла кровь древних волков.       Между народами царил хрупкий баланс. Вампиры, обладающие секретом целебных плодов Акахаи, способных излечить любой недуг, помогали своим союзникам. Люди, в свою очередь, обеспечивали их скотом и возводили для них величественные поместья. Казалось, сама судьба благословила этот союз. Весь цвет аристократии, весь богатый род состоял из вампиров и изящных полукровок. Оборотни, хоть и обладавшие силой, способной сокрушить стену, стояли наравне с простыми людьми. Каждый из них вступал в ряды солдат деревни, неся неусыпную вахту, чтобы ни один чужак не нарушил их покой. Среди крестьян к оборотням относились с почтением, но правительство, состоявшее из вампиров и людей, не считало их чем-то большим, чем живым оружием.       Но ничто не вечно под луной. Со временем в сердцах людей загорелась искра зависти. «Почему мы служим им, отдаем лучшее, а они платят нам лишь горстью сияющих ягод?» - шептались они по темным углам. Искра разгорелась в пламя ненависти в одну роковую ночь, когда зарево пожаров озарило небо, пожирая три самых роскошных поместья вампирских господ. Аристократы, доверявшие своим союзникам, пали первыми под вероломным ударом.       С этого мгновения началась война. Война, где не было места чести. Люди, знавшие все слабости бывших союзников, вытаскивали их днем из укрытий, забирали в плен, морили голодом и испытывали древние легенды на практике, вонзая осиновые иглы в их бессмертную плоть. Наступили страшные времена для ночного народа. Люди нападали из-за угла, заливая их убежища светом дня, который оборачивался всепоглощающим огнем. Они безжалостно поджигали дома, что сами же когда-то строили своими руками. Вампиры пытались нападать в отчаянии, но днем их сила таяла, а ночи были наполнены засадами и предательством.       — Зачем вы это делаете? - прошептала одна из пленниц, молодая вампирша, чье изможденное тело сковывали тяжелые наручья. Ее глаза, некогда сиявшие как звезды, теперь были полы слез и боли.       — Просто скажи, где плоды Акахаи, - пригвоздил ее к стене взглядом тюремщик, мужчина с грубым лицом и холодными глазами.       — Зачем? Мы ведь и так дарили их вам!       — Ты что-то недопонимаешь, глупышка. Нам нужна власть. Полная и безраздельная. - Он грубо схватил ее за волосы, заставив вскрикнуть. - Сиди смиренно, не рыпайся. Ты мне приглянулась, боюсь, скоро не сдержусь.       — Да пошёл ты! - с рыком, полным ярости и отчаяния, вампирша впилась клыками в его руку.       Она мгновенно осознала, что совершила роковую ошибку. И вот уже два месяца, работая ночами на пастбище, она носила под сердцем ребенка этого ублюдка. Каждый день ее существования стал немым криком стыда и ненависти.       С каждым годом вампиры слабели. Их ряды редели, они вымирали, как тлеющие угольки. Но ни один из них, даже под самыми жестокими пытками, не выдавал тайну Дерева. Было ли это величайшей преданностью или древним проклятием, наложенным на саму их суть?       А оборотни, и не бывшие в особом почете, теперь и вовсе стали изгоями. Их дар, их отличия от людей, стали клеймом. Над их звериной сущностью открыто смеялись, а родиться оборотнем отныне означало: у тебя никогда не будет светлого будущего.                                                                         ***       Глухо в чаще леса, под сенью древних крон, стояла неприметная землянка. Но была ли она маленькой? Заглянув внутрь, понимаешь, что снаружи лишь вершина айсберга. Внутри открывался целый подземный мир, уходящий на три этажа вглубь земли. Стены здесь были не из глины и камня, а из книг. Бесчисленные фолианты, свитки и манускрипты плотно устилали своды, и ни одна полка не пустовала.       В центре этого святилища знаний росло нечто величественное - огромное, могучее дерево, чья крона упиралась в самый свод подземного зала, а корни, подобно живым змеям, оплетали книжные полки первого этажа, образуя причудливые столы, скамьи и арки.       Вся листва его была не зеленой, а ослепительно белой, как первый, нетронутый осенний снег. А среди этой хрустальной листвы сияли холодным синим светом плоды Акахари, похожие на ягоды боярышника. Они создавали под землей иллюзию звездного неба, мерцающего в белоснежных облаках.       На одной из крепких ветвей, почти сливаясь с окружающим сиянием, стоял мужчина с пепельными до пояса волосами, облаченный в белый лабораторный халат. Он внимательно изучал гроздья плодов, делая пометки в потрепанной тетради. За ним, как тень, следовал мальчик лет восьми, с лицом ангела и белоснежными волосами, старательно повторяя движения отца и вглядываясь в таинственное дерево.       — Два года прошло, а мы так ничего и не поняли, - тихо произнес мужчина, и в его голосе звучала усталость целой расы.       — Папа, а что мы ищем? - спросил мальчик, его большие глаза были полны детского любопытства и доверия.       — Ангелок мой белый, мы пытаемся понять, может ли это Древо дать ростки. Долго нам здесь нельзя скрываться, скоро сюда придут злые люди. И его тоже нужно перенести. Но есть и другая проблема... Его невозможно уничтожить. Оно не горит, не плавится от ядов, не... - он замолчал, сжав кулаки, сдерживая ярость и горечь. - Им нужно это Древо. Они жаждут власти. Они истребили почти весь наш род, ироды поганые. Ладно, сынок, иди, нарви травы луникула. Попробую сделать еще один раствор. Я буду в кабинете. Как придешь позовешь меня.       — Хорошо, отец. - Мужчина с нежностью потрепал ребенка по волосам и, наклонившись, поцеловал его в лоб.       — Будь осторожен.       — Есть! - Мальчик с серьезным видом приложил руку к виску, отдавая честь. Это выглядело так забавно и трогательно, что отец нежно улыбнулся ему напоследок.                                                                         ***       Белокурый Саша неспешно бродил по лесу, наполняя лукошко листьями луникула, которые в лунном свете отливали нежным розовым золотом. Ночные мотыльки, словно завороженные сладким запахом из его кармана, кружили вокруг его белой сорочки, словно живое облако.       Внезапно из кустов с рыком выпрыгнула темная фигура. В сумраке было не разобрать - собака или волк.       — Ар-р-р! Попался! Я выиграл! - раздался ликующий возглас. Но тут же тон изменился на разочарованный: - Ой, погоди... Ты не Поль. Прости, что накинулся. Ты вообще что тут делаешь одна, да еще и в ночной сорочке? - Мальчик перевоплотился обратно в человека, но звериная сущность не отпустила его до конца - на макушке торчали два темных волчьих уха, а из-под простой крестьянской рубахи выбивался пушистый хвост. Его изумрудные глаза, яркие даже в ночи, с любопытством разглядывали незнакомца, а темные кудри колыхались на ветру. Ноги его были босы.       Саша замер в полном недоумении. Этот мальчишка казался ожившей иллюстрацией из старинных легенд о трех народах.       — Ты кто? - робко выдохнул белокурый мальчик.       — Ох, забыл представиться! Я Вадик! - с клоунским пафосом он поклонился в джентльменском стиле и взял руку Саши, чтобы с игривой галантностью поцеловать ее. — А как вас зовут, миледи?       — Я не де...       — Вадик, ну чего ты тут застрял? Я устала прятаться! - из-за деревьев вышла девочка, его сестра.       — Ой! - Вадик встрепенулся. - Давай заново начнем! - крикнул он, уже собираясь предложить новой знакомой присоединиться к их игре. Но, обернувшись, он не нашел никого. На том месте, где только что стоял белокурый мальчик в белой сорочке, не было ни души. Лишь одинокий сахарный кубик, словно призрачный подарок, лежал в траве, серебрясь в лунном свете.