Угон полицейского сердца

Юнги со всей дури бьёт битой в витрину, когда на улице раздаётся вой сирены. Осколки почти не попадают на него, если не считать порванные джинсы. Не обращая никакого внимания на выкрики из окон соседских домов, Юнги вытаскивает из кармана косухи приготовленный заранее балончик аэрозольной краски яркого цвета фуксии и старательно выводит на нетронутой стене слово «хуй». На губах против воли появляется ухмылка, совсем не доброго характера. Чтобы получатель не самого приличного сообщения точно понял отправителя, Юнги оставляет последний след — большое, чуть кривоватое сердце. Юнги срывается на бег, когда полицейская машина останавливается недалеко от него. Ветер треплет отросшие волосы, которые попадают в глаза, из-за чего Мин запинается, чудом не влетев носом в асфальт. Слышит топот за спиной двух пар ног, что выкрикивают «Стой!», но он будет последним придурком, если послушается. Понимает, что всё равно догонят, не полицейские, так отец, стекло магазина которого он только что разбил. А разве не сам виноват? Запереть юношу в собственной комнате из-за отчисления из колледжа. Юнги считает, переход всех границ. Папаша ещё попросил спасибо сказать за оставленный телефон. Зря он его оставил, ведь Юнги именно по нему дозвонился до Чонгука, который помог ему сбежать через окно. Второй этаж, конечно, не самый удачный путь, но свободу у Юнги ещё никто не отбирал. Сейчас вот полиция пытается. Мин хорошо знает этот район, знает, куда бежать, знает, как обойти дома, чтобы вернуться на то же место, к тому же магазину, у которого сейчас стоит тачка. Пустующая. Не поставленная на сигнализацию. С открытыми на распашку дверьми. Ах, как глупо. Бери — не хочу. Дыхание уже сбилось, ноги гудят, а шаги, кажется, приближаются. Может, зря Юнги в первую очередь прогуливал физкультуру. Машина показалась из-за угла, когда Мина схватили за рукав. Не успев обдумать дальнейшие действия, Юнги с размаху бьёт полицейского в лицо, чуть не падая за ним следом. Адреналин в перемешку с настоящим страхом, бурлящим в крови, заставили Юнги сорваться с места. Казалось, силы были на исходе, но парень побежал ещё быстрее. Позади выругались и ни на метр не отставали. Машина оказалась предсказуемо открытой. Ещё не успев сесть, Юнги заблокировал двери, по окнам которых тут же забарабанили две пары рук. — Ты дебил? — в глазах полицейского смешались злость и шок, но второй явно преобладал. — Открой сейчас же! Из Юнги вырвался смешок, который тут же перерос в хохот. Показав средний палец, Юнги несколько раз посигналил и тут же рванул, не сомневаясь, что эти двое не полезут под колёса. Что уж, они даже не погнались за уезжающей машиной, лишь стукнули по заднему окну, что-то выкрикивая от ярости. Выехав на дорогу, Юнги поднял глаза на зеркало заднего вида. Глаза сияли, с лица не сходила улыбка, тёмные пряди с розовыми кончиками лежали гнездом на голове, но Мин был счастлив в этот момент. Надо же, чтобы почувствовать долгожданную свободу от отца, ему пришлось нарушить закон и украсть не просто тачку, а служебную полицейскую машину. Юнги снова рассмеялся, представив выражение лица родителя, когда он обо всём узнает. Среди шума машин в ночном городе раздалась сирена, громкость которой усиливалась с каждой секундой, когда автомобили приближались к Юнги, догоняя. Две машины ехали по бокам от Мина, окружая его и не позволяя никуда свернуть. — Немедленно остановитесь, — прозвучал голос через громкоговоритель того, что назвал Юнги дебилом. Мину пришло в голову со всей дури врезаться в автомобиль, но не хотелось портить красивую мордашку. Свою, конечно, а не полицейского. Хотя, надо признать, он тоже ничего. Остановившись и разблокировав двери, Юнги откинулся на спинку сиденья и выдохнул. Внутри все дрожало от радостного волнения, хоть и самое главное веселье было прожито только что. Впереди ждал обезьянник, не самый приятный разговор с полицейскими, приезд отца и ещё более противный разговор с ним. Знает, проходил. К машине подбежал полицейский и, открыв дверь, рывком вытащил Юнги с исказившимся лицом от ярости. Не тот красавчик, а жаль. — Добегался? — мужчина грубо развернул его спиной и толкнул на копот автомобиля, заставив упасть. Перед ним снова стояли те, с которыми он играл в догонялки, вторая машина остановилась рядом, но оттуда выходить не спешили. Наручники сковали руки, и мужчина схватил Юнги за шкирку, поднимая его. С грубостью при задержании Мин сталкивается не впервые, полицейские редко добры к таким, как Юнги. — Эй, — на грани шёпота сказал второй, — не перебарщивай. — Мы, сука, за ним всю улицу бежали, а я ещё перебарщиваю? — переходя на крик, возмущённо глядя на напарника, спросил мужчина. — Хосок, ты сдурел? — Не применяй силу, я сказал, — полицейский не так грубо, но твёрдо взял Юнги чуть выше локтя и повёл к машине. — Какой джентльмен мне достался, — наигранно сладко пролепетал Юнги, во все глаза таращась на мужчину. — Хосок, да? Я запомню. — Для вас Чон Хосок, — не обращая внимания на подшучивания, произнёс полицейский. — Ваше имя? — Имею право хранить молчание, — хмыкнул Юнги. — Придурок, я всё равно пробью тебя по базе, — утратив официальный тон и раздражённо закатив глаза, Хосок открыл заднюю дверь автомобиля. — Так ведь интереснее, — двигаясь в сторону и уступая место полицейскому, Юнги не сводил с него взгляд. Редко правоохранительные органы вели себя с ним уважительно. Толкать, обзывать, вести себя грубо с задержанными для них это норма, хотя Юнги готов поклясться, когда они узнавали, чей он сын, мигом жалели. Когда его задерживали в первый раз за мелкую кражу в магазине полицейский, назвав шкурой, отвесил ему пощёчину. Для шестнадцатилетнего Юнги это, конечно, было обидно до слёз, но сейчас, спустя три года, ему абсолютно всё равно на обращение левых людей. А вот вежливость удивляет, заставляя любопытство проявиться в глазах. — Документы с собой? — спрашивает Хосок, заранее зная ответ. — Кто на такие дела берёт с собой документы? — усмехается Юнги. Хосок улыбку зеркалит, понятливо улыбаясь. Юнги на несколько секунд пялится дольше положенного, от чего его отвлекает похлопывание по карманам куртки. Ничего не обнаружив, полицейский откидывается на спинку. — В задний карман брюк тоже можно положить документы, — игает бровями Юнги. — Нет, у тебя там ничего, — не реагирует Хосок. Юнги видит, как второй полицейский крепко держит руль до побелевших костяшек и гневно пыхтит, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида на своих пассажиров. Поймав его взгляд, Мин ярко улыбается и подмигивает. Мужчина открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает Хосок: — Сынчоль, следи за дорогой, — тоном не терпящим возражений, указывает Хосок. Они сидят довольно близко, их ноги почти соприкасаются. Юнги и не думает отодвигаться, лишь скатывается по сиденью, почти ложась на него. Окидывая Хосока взглядом, Юнги обнаруживает ссадину на щеке, в которую сам же и ударил. Мин подмечает спортивное телосложение, накаченные руки, не скрытые футболкой. По ним спускались веточки вен, красиво обрамляя. Массивные бёдра, наверняка, имеющийся пресс. По всем канонам соответствует вкусу Юнги. Подняв взгляд обратно, он сталкивается с глазами Хосока, в которых читается немой вопрос. Наверное, «Хули пялишься?». Юнги вскидывает бровь отвечая «А нельзя?». Хосок первым заканчивает их странные гляделки, отворачиваясь к окну. Юнги продолжает рассматривать чужую внешность, отмечая острые черты лица, растрепанные пряди волос, в которых хотелось запутать пальцы, парень инстинктивно сжал ладонь. Приехав, Хосок снова берет Юнги под руку. Напарника отправляет отдыхать, хотя скорее сам отправляется передохнуть от его навязчивого раздражения. — Как романтично, мы идём почти за ручки, — снова открывает рот Юнги, будто испытывая нервы доброго полицейского на прочность. — Да, я веду тебя за решётку, это довольно мило, — поддерживает настроение Хосок. Его и правда отводят за решётку в обезьянник, всё по порядку. Там уже сидит крупный мужчина, который сразу впивается в Юнги взглядом. Место мало, особенно учитывая габариты его новоиспеченного соседа, с которым придётся мириться как минимум час. Весь потрёпанный и грязный, оставалось только догадываться, сколько он тут уже сидит. — Не заставляй меня скучать, — снова сладко улыбнувшись сказал Юнги. — Я быстро приду, — на удивление серьёзно сказал Хосок, будто обещая. Растерявшись, Юнги хотел было привычно съязвить, но не нашёл нужных слов. От мужика несло перегаром, от чего Юнги почувствовал подкатившую к горлу тошноту. Выпитое пиво перед сегодняшним представлением уже давно лишило Мина нужного эффекта и ему было жаль, что сейчас он в полной адекватности. Чуточку веселья бы не помешало в такой удручающей обстановке. — За что попал? — хрипловатый голос нарушил тишину, язык у собеседника заплетался под градусом, так что Юнги едва разобрал пьяную речь. — Тачку угнал, — пожал плечом Юнги. Мужчина повернулся к нему лицом, и Юнги смог разглядеть давно не тронутую щетину, что сильно отросла, опухшее лицо, испачканные грязью щёки. Мысленно Мин поморщился от отвращения и задался вопросом, не бомж ли перед ним, но выражение лица оставалось непроницаемым. — Запал на мента, что ли? — ухмыльнулся мужчина. — Что? — бровь Юнги вопросительно изогнулась и он растерянно пробормотал. — Вам какое дело? — Ты этот, что ли? — с намёком улыбнулся, но не увидев на лице Юнги понимания, понизив голос до шёпота, спросил. — Голубой? Юнги моментально отвернулся и хотел было встать со скамейки, как на его колено опустилась рука с чуть отросшими ногтями, из-под которых виднелась грязь. Горький привкус тошноты во рту стал отчётливее. Юнги замер, не имея возможности пошевелиться, будто невидимые оковы стянули руки. Рука чуть сжала его ногу, медленно поднимаясь выше, пока их не прервал голос: — Мин Юнги, на выход. Очнувшись от оцепенения, Юнги, словно его ошпарили кипятком, подскочил и почти добежал до решётки. Хосок, поглядывая на мужчину, поспешно открыл дверь и, снова взяв Юнги за локоть, повёл его по коридору. — Вы могли бы и признаться, что у вас фетиш на руки, — обратив всевозможное внимание на полицейского, Юнги улыбнулся. В самое ухо прошептал. — Или у вас фетиш только на мои руки? — Или это у тебя фетиш на то, что тебя держат за руку? — не глядя на Юнги, Хосок пропустил его в кабинет и вошёл следом. — Думаю, у меня фетиш на красивых мужчин, — Юнги пробежался пальчиками по предплечью Хосока, приближаясь к шее, но не пересекая ещё неизведанных границ. — Я для тебя красивый? — Хосок замер, так и не отпустив ручку двери, которую только что закрыл. Взял руку, которая только что нагло исследовала новую территорию. — А вы для меня? — не вырывая руку из захвата чужой, Юнги ласково погладил щёку полицейского, кончиком пальцев с лёгким нажимом очерчивая контур губ. — Да, я для вас тут, чтобы опросить, — Хосок всё ещё туманными глазами смотрел на Юнги, но отступил на шаг, выдерживая дистанцию. — Итак, — Юнги садится на стул напротив полицейского, поджимая ноги под себя, следя за неодобрительным взглядом Хосока, но ничего не говорящем, — я задержан за кражу вашего сердечка, Чон Хосок? — Вообще-то за вандализм и угон полицейского автомобиля, — хмыкает Хосок, перебирая какие-либо бумаги. — Да какой вандализм, — возмущённо вскакивает Юнги, — этот старый хрыч заслужил. — Старому хрычу уже обо всём доложили, он едет сюда, — Хосок заглядывает в глаза Юнги. — Цитирую, «этот мелкий пиздюк получит». В тишине кабинета раздался хохот Юнги, который откинулся на стуле, видя перед глазами удивлённое лицо папаши. — К слову, беспокоился он не за разгромленный бутик, а о тебе, когда узнал, что ты угнал автомобиль, не имея водительских прав. На этом моменте с лица Юнги пропала улыбка и против воли приобрело серьёзный вид. Да, с отцом у них были тяжёлые отношения, далеко не тёплые и не приятельские. В силу подросткового периода Юнги испортил всё, что их связывало, а отец смахивал его поведение на отсутствие матери в жизни. Возможно, был прав, Юнги не задумывался, он лишь шёл на поводу собственных эмоций и беспочвенной злости. Но он всегда оставался хорошим родителем, о чём Юнги иногда забывал. Часто. Часто забывал. — Закуёте меня в наручники и накажете? — на лице Юнги снова нарисовалась ухмылка. Хосок, не долго думая, отодвинул ящик стола и достал оттуда наручники. Подошёл к замершему Юнги и наклонился, почти что сталкиваясь носами. Мин чувствовал его дыхание на щеке. — Что вы.. — Выполняю твои хотелки. Раздался щелчок. Юнги машинально пошевелил руками, но не смог разъединить их. Сердце ускорило ритм, дыхание стало более глубоким. — Как жаль, что не с розовым мехом. — Это отдел, а не секс-шоп, — Хосок по-прежнему был на непозволительном расстоянии и говорил практически ему в губы. Придвинуться на миллиметр — и они поцелуются. Не сказать, что Юнги был бы особо против. — Даже презервативов не найдётся? — тоже перешёл на шёпот. — Эту хотелку я могу выполнить. Не успевшую появиться улыбку Хосок стёр поцелуем. Почти сразу резким и влажным. Язык скользнул между губ, очерчивая верхний ряд зубов. Юнги промычал, когда они столкнулись языками, и Хосок, положив руку на затылок Мина, не дал ему возможности отодвинуться. Будто он собирался. Юнги отвечал грубо, всё ещё связанными руками цепляясь за рубашку полицейского. Рывком подняв задержанного, Хосок заставил его встать на ноги и впился губами в шею, сразу не сильно прикусывая нежную кожу. Пока руки забирались под футболу, на шее оставлял отметины, которые сразу же проходили. Юнги громко дышал, чувствуя, как тянет низ живота, а по коже бегают мурашки. Хосок приподнял его с удивительной лёгкостью и усадил Юнги на стол, не убирая рук с талии и снова обратил всё внимание на уже припухшие губы. Руки, которыми было неудобно двигать из-за железных браслетов, суматошно расстёгивали ширинку, лаская член через брюки. Хосок громко, как решил Юнги, одобрительно, прохрипел ему в губы, наконец отрываясь, когда воздух совсем закончился. Наклонившись за спину Мина, полицейский скинул со стола все бумаги с мешающими им предметами и подтолкнул Юнги, заставляя лечь. Жёсткая поверхность неприятно ощущалась под телом, но сейчас ему было совсем не до этого. Одним движением стянув джинсы вместе с бельём, Хосок сразу обхватил член Юнги, выбивая из него стоны. Двигаясь по всей длине, особое внимание уделял головке и заставлял Юнги вздрагивать каждый раз. Второй рукой приподнял его за голову и прикусил нижнюю губу. — Так у тебя фетиш на губы? — не ровным голосом спросил Юнги. — Тебя так интересуют мои фетиши? — Может, у меня фетиш на это, — хохотнул Юнги, тут же задыхаясь стоном, когда Хосок с нажимом провёл рукой по члену, истекающему смазкой. Обойдя стол, Хосок достал квадратик презервативов и небольшой тюбик лубриканта из кармана куртки, висевшей на спинке стула. — Не первый раз занимаешься непотребствами на рабочем месте, Чон Хосок? — усмехнулся Юнги, всё ещё не выровняв дыхание. — Ты — исключение. Не совсем шутливый тон смутил Юнги, и он переключился на выдавливающего смазку Хосока. Закинул ноги на его бёдра, смотря снизу вверх, ловя взглядом каждую эмоцию. Чистой рукой Хосок огладил живот, поднимаясь вверх, пока вторая аккуратно коснулась колечка мышц, делая круговые движения. На секунду Юнги замер, привыкая к новому прикосновению и стараясь расслабиться. Вошедший наполовину палец выбил из него весь воздух, отчего Мин резко вдохнул, прикрывая глаза. Рука, всё ещё гулявшая по телу, огладила грудь, слегка царапая короткими ногтями соски, пока палец, вошедший полностью, оглаживал стенки. Когда Хосок добавил второй палец, Юнги зашипел от лёгкого жжения. Полицейский переключился на член, желая отвлечь от неприятных ощущений. Большим пальцем массируя головку, двумя пальцами быстрыми движениями трахал, почти сразу находя простату. От попадания в нужную точку, Юнги издавал громкие стоны, стараясь заглушить их ладонью. Коллеги точно не ожидают услышать такие звуки из кабинета офицера. Через несколько секунд Юнги почувствовал опустошение и выдохнул от неприятного чувства. Но почти сразу почувствовал, как Хосок приставил головку члена ко входу и задержал дыхание. Войдя на половину, Хосок остановился, давая время привыкнуть им обоим. Руками оглаживал мягкие бёдра, чуть сжимая. — Красивое тату, — нарушил тишину Хосок. Юнги не сразу понял о чём он. Надпись «fuck» на нижней части живота, почти на паховой зоне. Совсем маленькая, почти незаметная. — Возбуждает, да? — встретился взглядом с потемневшими глазами Хосока. — Возбуждает видеть тебя с такого ракурса, а татуировка... — Хосок ещё раз оглядел её, — да, неплохо. Хосок толкнулся, сразу набирая быстрый ритм, заставляя стол скрипеть. Юнги отмахнулся от мысли, что упасть с развалившего стола в полицейском отделе будет до жути тупо. Попадая членом по простате, Хосок снова провёл рукой по члену, двигаясь в одном ритме с толчками. Юнги с каждой секундой приближался к оргазму, давясь несдержанными стонами. — Надеюсь, — задушенно прошептал Мин, — ты скоро, потому что я — да. Услышав, Хосок ускорил и так бешеный ритм. Пары толчков и движений на члене хватило, чтобы Юнги вздрогнул от волны удовольствия и излился полицейскому в кулак. Хосок, закатив глаза от того, как Юнги сжал его в оргазменной судороге, кончил следом. Тишину кабинета нарушали сбитое дыхание двух человек, что не спешили одеваться, наслаждаясь недавним произошедшим и тихие шаги из коридора, которые то отдалялись, то приближались. Отдышавшись, Хосок отстегнул наручники и нежно погладил чуть покрасневшую кожу запястий. Резкий стук в дверь и оба подскочили спешно одеваясь. Отец Юнги оглядел двух растрёпанных молодых людей, переводя взгляд с засоса на шее сына на полицейского с не до конца застёгнутой рубашкой. Несколько обречённо прикрыл глаза, но лицо не выдавало ни единой эмоции. — Здравствуйте, офицер Чон, — вежливо кивнул мужчина, делая вид, будто не замечает их не двузначного вида. — Здравствуйте, господин Мин, — Хосок, неловко прокашлявшись, пропустил мужчину вперёд, вежливо улыбаясь. — Если я не имею никаких претензий к нему, то могу забрать сына? — Мин Юнги будет выписан штраф.. — Конечно, я понимаю, — перебил мужчина. — Да, вы можете забрать сына, как только подпишите бумаги, что не обвиняете его в вандализме по отношению к собственности. Господин Мин не разглядывая бумаг, расписался в них, пока его сын переглядывался с полицейским, игриво подмигивая ему, на что Хосок раздражённо закатывал глаза, и поспешил удалиться. — Надеюсь, мой номер ты тоже найдёшь в базе данных, — Юнги напоследок послал ему воздушный поцелуй и выбежал вслед за отцом.