Глава 1 Чимин
5 ноября 2025 г., 15:20
Утро в городке Цисэ, сегодня, как и в каждый другой день, было напитано запахами свежего хлеба и дыма кузниц. Солнечные лучи золотили черепичные крыши и играли на мокрой от росы брусчатке. Городок жил своей неспешной, размеренной жизнью: торговцы раскладывали товары, матери звали детей к завтраку, а из открытых окон лились приглушенные звуки домашней суеты. Чимин шагал по главной улице, и только ленивый не оборачивался, чтобы улыбнуться ему.
— Доброго дня, Чимин-и! — крикнул ему пекарь, протирая руки о итак заляпанный мукой фартук. — Возьми-ка булочку, еще теплая!
Чимин с благодарной улыбкой поймал на лету пышный рисовый пирожок.
— И вам доброе утро, дядюшка Ли! Спасибо большое! И правда теплая!
Полная женщина в цветастом платке, развешивавшая белье, помахала ему рукой. Мальчишки, гонявшие мяч прямо на дороге, на мгновение замерли, чтобы с плохо скрываемым восхищением проводить взглядом фигуру, облачную в синюю мантию с вышитым на плече серебряным львом, без всяких сомнений определявшим, что этот заклинатель принадлежит известному каждому младенцу в этих землях клану Ким.
Чимин с теплотой отвечал на все приветствия. За проведенные здесь полтора месяца он успел отлично освоиться в Цисэ. Почти все местные хорошо его знали, многим он помогал с разными делами, требующими магической экспертизы, иногда даже не беря денег за труд.
Чимин никогда не задерживался на одном месте надолго, курсируя по всей стране, но Цисэ он определенно будет покидать с грустью. Дружелюбный городок вместе с его жителями забрался в самое сердце, да к тому же отсюда было совсем недалеко до резиденции клана Ким, и Чимин мог хоть каждую неделю навещать хёнов, давно ставших ему ближе родной семьи.
Из задумчивости Чимина вывел не слишком довольный голос, раздавшийся прямо из перекинутой через плечо сумки:
— Утро было бы доброе, если бы кое-кто не проспал, любуясь на свои сны до полудня. Сейчас мы бы уже давно взяли приличный заказ и не тащились на площадь в надежде на остатки.
Чимин усмехнулся, похлопал шершавую ткань и, отщипнув маленький кусок еще теплой булочки, опустил его в карман сумки со словами:
— Ну-ну, Юнги-я, не ворчи. Мои сны были очень даже хороши! К тому же, куда нам торопиться?
Из сумки высунулась черная голова с острыми ушками. Два изумрудных глаза смерили Чимина таким выразительным укором, на какой был способен только этот кот, приходившийся Чимину извечным спутником, мудрым советчиком и во всех смыслах незаменимой занозой в одном месте, чье саркастичное молчание порой говорило больше всяких слов.
— Торопиться нам, например, за деньгами, — поучал кот. — За теми самыми, на которые ты покупаешь еду. Или ты забыл, что у нас ни гроша не осталось?
— Не забыл, — совсем не расстроившись, отмахнулся Чимин, сворачивая к центральной площади.
Кот зафырчал что-то про голодную смерть и нырнул обратно в сумку, судя по звукам, принимаясь за свой кусок рисового пирожка.
Выйдя на площадь, Чимин остановился у здания ратуши, где висела большая деревянная доска объявлений. Это место было сердцем ведьминской «биржи труда». На доске крепились пергаментные свитки с самыми разными запросами от жителей. Обычно к этому часу все самые выгодные и интересные поручения уже были разобраны. Чимин, скользя взглядом по оставшимся обрывкам пергамента, внутренне согласился с Юнги: они и вправду опоздали. Почти все заказы были сняты, остались лишь самые неблагодарные.
— Доставить любовное письмо в соседнюю деревню. Строго конфиденциально… — начал читать Чимин себе под нос. — Найти и вернуть в стадо козу Мартину. Предположительно увлечена лесным духом. Оплата скромная, но от души. Прополоть огород вдовы Чхве от ядовитых сорняков… Нет, это точно не для нас.
И тут взгляд заклинателя зацепился за небольшой, потрепанный листок, приколотый в самом углу доски, почти скрытый тенью от карниза ратуши. Рукописные буквы были очень ровными, словно их выводила рука умелого каллиграфа, а сам заказ лаконичен: доставить небольшую посылку в дальние горные леса в десяти милях на востоке от Цисэ. Место это носило название Драконье Пристанище и обладало дурной славой, так как кишело древними духами и не самой дружелюбной нечистью. Плата была достойной, но не сверхвысокой для такого рискованного путешествия. Неудивительно, что этот листок висел здесь, наверное, уже не первый день.
— Только не это, — тут же раздался напряженный голос Юнги, который тоже разглядел объявление. — Чимин, нет.
Но рука Чимина уже тянулась к листку. Он не мог не заинтересоваться. Не часто они отправлялись в самое сердце диких земель, в древние горы, аккурат на границе между территорией клана Ким, где Чимин теперь служил, и владениями клана Пак, которому он принадлежал по рождению.
— Зачем ты берешься за это? — почти зашипел Юнги, когда Чимин оторвал пергамент от доски. Зеленые глаза кота сверкнули тревогой. — В этих горах ничего хорошего! Полчища нечисти! А плата, если что, не покроет даже стоимость лечебных зелий… — причитал Юнги.
Чимин лишь пожал плечами.
— Все равно страшнее моей матери в тех местах никого не встретишь.
Юнги фыркнул, и в этом звуке послышались плохо скрываемые презрение. Чимин привык к такой реакции. Юнги по необъяснимой причине люто ненавидел его родителей, особенно мать, и любое упоминание о них вызывало в нем эту тихую, холодную ярость. Чимин списывал это на то, что Юнги, как и он сам, не одобрял снобизм и высокомерие глав клана Пак, считавших «беготню по поручениям простого народа» чем-то унизительным для своего одаренного сына.
— Вот именно. Если наткнемся на нее, не оберемся проблем, — процедил Юнги.
— Не наткнемся! — беззаботно отмахнулся Чимин, сворачивая пергамент в тугую трубочку. — Думаешь, главе клана есть когда бродить по горам? Родители редко покидают поместье. Тем более, если не я, то туда вообще никто не полетит. Человек останется без своей посылки. Да и плата хорошая. Как раз успеем слетать туда-обратно. Я собираюсь лечь спать пораньше, завтра же наш самый лучший день, Юнги-я! Я не хочу пропустить ни секундочки!
При упоминании «самого лучшего дня» глаза Чимина засияли особенным светом. Ведь это было то самое, что придавало смысл всем их бесконечным скитаниям, неблагодарным поручениям и мелким заработкам.
— Чимин, ты как всегда лезешь в самое пекло! — проворчал Юнги напоследок и со вздохом смирения скрылся в сумке.
Так, несмотря на споры, решение было принято, и Чимин, поправив метлу за спиной, направился по адресу, указанному в объявлении.
Заказчик оказался пожилым профессором астрономии из Королевского университета. Возбужденный и рассеянный, он суетился вокруг небольшой, но тяжёлой посылки, тщательно завёрнутой в несколько слоев мягкой ткани.
— Осторожнее, молодой человек, — бормотал он, наблюдая, как Чимин укладывает свёрток в свою сумку. — Там очень ценный минерал. Образец горной породы возрастом в несколько тысяч лет. Мой коллега сейчас работает в Драконьем Пристанище: изучает местные тектонические структуры. Этот камень чрезвычайно необходим для его исследований.
— Будьте спокойны, профессор, — заверил его Чимин, проверяя крепления. — Доставлю в целости и сохранности.
Старик ещё немного поволновался, дал подробные указания, как найти хижину его коллеги, геолога-отшельника, и наконец отпустил их в путь.
Чимин взмыл в воздух. Излюбленная Юнги сумка теперь была занята ценной посылкой, поэтому кот устроился в небольшой плетеной корзинке, как раз на такой случай надежно прикрепленной к древку метлы прямо позади Чимина.
Город быстро остался позади. Они поднялись высоко, так что редкие люди превратились в неясные точки размером не больше муравья. Внизу под ними проплывали поля и деревушки. Дороги извивались желтовато-серыми лентами, а где-то вдали, оставляя за собой шлейф белого пара, по проложенным сквозь холмы рельсам спешил поезд — диковинное совсем недавно пришедшее в эти края изобретение, которое все больше теснило старый уклад.
Воздух становился всё прохладнее по мере того, как они поднимались выше, и Чимин плотнее запахнул свою мантию. Юнги большую часть времени спал в своей корзинке, но время от времени Чимин чувствовал, как тот копошится за его спиной, принюхиваясь к каким-то неуловимым запахам.
Чем дальше они улетали от обжитых долин, тем суровее становился пейзаж. Зеленые пасторальные холмы сменились скалистыми уступами, поросшими кривыми соснами. Воздух стал еще холоднее и прозрачнее, а ветер, свистевший в ушах, нес с собой запах мха и талого снега. Метла под Чимином шла ровно и уверенно, рассекая плотные потоки воздуха. Чимин любил летать и сейчас с удовольствием отдавался воздушному потоку, тихонько мурлыча под нос незатейливую мелодию.
Когда вдали показались знакомые очертания горных пиков, отделявших земли кланов Пак и Ким, мелодия на его губах смолкла. Легкая, почти неосознанная тревога легла на сердце. Чимин не помнил многое из своего детства, но эти горы он помнил хорошо. И почему-то каждый раз их вид вызывал в нем странную, беспричинную тоску.
Юнги, надежно укрывшийся в корзинке от пронизывающего ветра, лишь изредка высовывал нос, чтобы оглядеть проплывающие внизу мрачные ущелья. Горы встречали их молчаливой, гнетущей тишиной. Казалось, даже птицы не решались нарушать этот покой. Где-то там, в глубине темных лесов и среди острых пиков, таились те самые духи и демоны, о которых предупреждала людская молва. Чимин чувствовал их незримое присутствие — легкую дрожь в воздухе, едва уловимое давление чужой силы. Но страха не было, лишь легкое любопытство и уверенность в своих силах.
Хижина отшельника-геолога нашлась на небольшом плато, зажатом между двумя скалистыми вершинами. Это было маленькое, но казавшееся весьма крепким строение из камня и толстых бревен, с аккуратной трубой, из которой вился тонкий столбик дыма. Возле дома был разбит крошечный огород, а рядом, на деревянных стеллажах, расположились десятки камней самых разных форм и расцветок.
Когда Чимин приземлился, на порог вышел сам хозяин — пожилой мужчина с густой седой бородой и смешными круглыми очками.
— А, слава богам! Наконец-то! — радушно воскликнул он, поправляя очки. — Я уж думал, никто не возьмется за мой заказ. Проходите, проходите, у меня как раз чайник вскипел.
Хозяин провел гостей в единственную комнату, которая, очевидно, одновременно служила и гостиной, и рабочим кабинетом. Вдоль стен громоздились стопки книг, на столе были разложены карты и схемы, а все свободное пространство занимали образцы горных пород.
— Ваша посылка! — Чимин протянул геологу тщательно упакованный сверток.
Мужчина принял его с трепетом, словно величайшее сокровище. Его пальцы нетерпеливо разматывали упаковку. Внутри, на подушечке из бархата, лежал камень. Он был не больше куриного яйца, темный, почти черный, с тусклым матовым блеском. Но если присмотреться, можно было заметить, что глубоко внутри него словно тлеет крошечный уголек, испуская слабое, едва заметное пульсирующее сияние.
— Какая прелесть! — восхищенно выдохнул геолог, поднося камень к свету. — Вы только посмотрите на эту кристаллическую структуру! Уникальный образец! Он называется Сердце Гор. Я заказал его из одной частной коллекции. Писали, что это редкий вид обсидиана, но, судя по всему, его происхождение гораздо интереснее и берет начало именно здесь! В Драконьем Пристанище! Сколько лет я изучаю эти горы, но это поистине нечто особенное!
Он говорил с таким увлечением, с такой искренней страстью ученого, что Чимин невольно заслушался.
— А вы не боитесь жить здесь один? — поинтересовался Чимин, когда в рассказе геолога наметилась пауза. — Люди говорят, что в лесах водятся разные опасные твари.
Старик рассмеялся.
— Духи, вы имеете в виду? Да, я их видел. Но они не злые, поверьте. Просто очень древние и не особенно понимающие современный мир. Один раз маленький горный дух помог мне найти дорогу домой и… — тут геолог вдруг спохватился. — Ой, что же это я! Совсем забыл про чай!
Старик засуетился и наполнил для Чимина чашку ароматного травяного чая, а для Юнги поставил блюдце со свежей водой.
Пока юноша согревался горячим питьем, геолог увлеченно продолжил свою лекцию о тектонических сдвигах и формировании местных скальных пород. Чимин довольно скоро почувствовал, что разговор ему наскучивает, но все равно продолжал вежливо слушать. Первым не выдержал Юнги, красноречиво куснув заклинателя за правую щиколотку.
Чимин ойкнул, но намек понял и тут же поспешил откланяться, ссылаясь на позднее время. Чувствовалось, что геолог, соскучившийся по общению, готов продержать их в гостях хоть до самого утра, но солнце уже клонилось к закату, и им с Юнги пора было возвращаться домой.
— Спасибо за гостеприимство, — сказал Чимин, поднимаясь. — Нам пора лететь, пока совсем не стемнело.
— Конечно, конечно. Сейчас подождите, я чуть не позабыл оплату, — старик снова забегал по комнате, спустя пару минут выудил из какого-то шкафа кожаный кошель и, отсчитав необходимую сумму, протянул монеты Чимину. — Спасибо вам! Летите осторожно. И передайте профессору, что я безмерно благодарен.
***
На обратном пути Чимин летел ниже, наслаждаясь влажным запахом леса. Тени деревьев вытянулись, переплетаясь причудливыми узорами, в темных уголках леса уже начали мелькать странные силуэты — слишком подвижные для обычных теней. Юнги снова перебрался в любимую сумку и выглядывал оттуда, напряжённо вытянув шею и навострив уши, его чёрная шерсть на холке местами вздыбилась. — Всякие твари просыпаются, — констатировал он. — Ничего удивительного, завтра Ночь Духов, как-никак. Но дядюшка же сказал, что они неопасны. — Просто ему пока везёт, — выдал своё мрачное предсказание Юнги. В этот момент слуха Чимина коснулся странный звук. Тонкий, жалобный, похожий на писк котёнка или скулёж щенка. Он доносился откуда-то снизу, из заросшего мхом оврага, по дну которого бежал быстрый ручей. — Ты слышал? — шёпотом спросил Чимин. Юнги тут же сморщил нос. — Слышал. И мне это не нравится. Полетели отсюда. Но Чимин уже направил метлу вниз. Его сердце не могло проигнорировать зов о помощи, от кого бы он ни исходил. Он осторожно приземлился на берегу ручья и пошёл на звук, который становился всё отчётливее. — Чимин, что ты делаешь? Скоро совсем стемнеет! — увещевал Юнги. Но Чимин не слушал. Среди гладких речных валунов, в небольшой заводи, несмотря на сгущающиеся сумерки, ему удалось разглядеть источник звука. Это было крошечное, не больше ладони, существо. Круглое, как идеально обточенная галька, оно было покрыто мягким зелёным мхом, в котором, словно капельки росы, поблескивали крошечные кристаллы. Два огромных, как блюдца, глаза из чёрного полированного камня смотрели на мир с выражением вселенской скорби. Существо застряло между двумя большими камнями и беспомощно дрыгало короткими ножками, пытаясь выбраться. Это была самая нелепая и одновременно трогательная картина, которую Чимину доводилось видеть. — Ох, бедняга, — прошептал он, приближаясь к берегу. Юнги, все еще восседая в сумке, молча наблюдал за действиями Чимина, весь вид кота выражал крайнюю степень недоверия и подозрительности. — Господа, я, кажется, застрял… — едва слышно пропищало несчастное существо. — Не изволите ли помочь… — Это же горный дух, — все же не выдержав и тоже подойдя ближе к берегу, немного удивленно отметил Юнги. — Но такой мелкий… и беспомощный. — Мелкий?! Беспомощный?! — звонко пропищал этот самый дух. — Это, знаете ли, довольно бестактно… — Извините моего друга, — сказал Чимин и, недолго думая, вошел в ледяную воду. Он осторожно взялся за камни, которые зажали маленькое существо, и, приложив немного усилий, раздвинул их. Маленький дух, освободившись, неуклюже выбрался на берег и отряхнулся, рассыпая вокруг себя крошечные капли. Затем он медленно поднял на Чимина свои бездонные черные глаза. — Благодарю тебя, юная ведьма… — произнес сокрушенно дух, но при этом с невероятным достоинством. — Тысячи лет не испытывал я такого унижения… Чимин, все еще стоя по щиколотку в воде, широко и солнечно улыбнулся. — Не за что! Со всеми бывает! — …Со всеми?! — переспросил дух. — Ну да, — пожал плечами Чимин. — Мой друг вот тоже недавно застрял на дереве, правда, Юнги-я? Юнги тут же ощетинился и запрыгнул обратно в сумку, намекая, что пора ехать. Маленький дух моргнул, явно не ожидая такого сравнения. Потом его суровое выражение чуть смягчилось. — Я… запомню твою доброту, юная ведьма, — сказал он наконец. А потом, сделав невнятный жест: что-то среднее между поклоном и реверансом, быстро-быстро припустил вглубь леса, оставляя за собой едва слышный хрустальный звон. Чимин, проследив за тем, как маленький дух скрылся в чаще, вернулся к метле. При виде своего заклинателя Юнги демонстративно отвернулся и недовольно махнул кончиком хвоста. — Ну извини, — улыбнулся Чимин, усаживаясь на метлу, — но и ты не должен был его обижать. Сам ведь знаешь — древние духи очень чувствительные. Юнги никак не отреагировал. — И обидчивые. Мало ли какое он мог бы послать тебе проклятие? — Чимин потрепал кота за ухом, призывая не дуться. — Эта мелочь? — фыркнул Юнги. — Разве что проклятие вечно мокрых ног или быстро остывающего чая. Чимин покачал головой. Метла плавно поднялась в воздух, оставляя позади лесной ручей. Он знал, что их взгляды с Юнги на таких духов никогда не сойдутся. Для Чимина каждый из этих древних созданий был живой историей, пусть даже измельчавшей и потерявшей былое величие. Он видел в надутом самомнении этих существ не высокомерие, а отчаянную попытку сохранить последние крохи достоинства в мире, который стремительно менялся. Железные дороги прорезали их священные рощи, фабричные трубы коптили небо там, где когда-то проживали их сородичи, а люди всё чаще забывали старые ритуалы почтения. Юнги же смотрел на вещи проще и, пожалуй, практичнее. Зачем тратить время на того, кто сам не может решить свои проблемы? Зачем рисковать ради незнакомца, который, скорее всего, даже не поблагодарит? Юнги был предан тем, кого любил, но его сердце не кровоточило от чужой боли, как это порой случалось с сердцем самого Чимина.***
Домой они вернулись уже в ночи. Город красиво переливался россыпью огней. Маленькая квартирка на чердаке старого дома дышала привычным уютом. Чимин щелчком пальцев зажег пару свечей, и комната наполнилась мягким, пляшущим светом. Сев за стол, Чимин пересчитал заработанные монеты и довольно улыбнулся. Плата за опасную доставку оказалась неплохой — хватит и на продукты, и на благовония, и даже на покупку редких трав для зелий, которую он давно откладывал. Хотя Чимин занимался доставкой не ради денег, сегодняшний заработок был вполне приятным бонусом. Из мыслей юношу заставил вынырнуть собственный организм: живот предательски заурчал, напоминая, что за весь день, кроме подаренной пекарем булочки, во рту ничего не было. — Кажется, я проголодался, — констатировал Чимин, обращаясь к Юнги, который уже выбрался из сумки и с деловым видом осматривал свои владения. Кот в ответ лишь выразительно посмотрел на него и запрыгнул на деревянный табурет у небольшого очага. Это был немой приказ, который Чимин отлично понимал. Он со смешком принялся за дело. В маленьком чугунном котелке уже была вода, и Чимин, добавив немного соли, поставил его на огонь. Затем достал из холщового мешочка овощи: морковь, луковицу и пару картофелин. Мерный стук ножа по деревянной доске наполнил комнату знакомым, домашним звуком. Вскоре по квартирке поплыл сладковатый аромат жарящегося лука. Для Юнги предназначалось отдельное угощение. Чимин достал из охлаждающей бочки несколько небольших рыбок, купленных вчера вечером у рыбаков, приезжавших из соседней приморской деревушки, аккуратно выпотрошил ее, промыл водой и добавил щепотку душистых трав. Вскоре на низком столике, стоявшем посреди комнаты, появился скромный, но аппетитный ужин. Две керамические миски: одна с дымящимся, густым рыбным супом для Чимина, другая — с сырой рыбой для Юнги. Они устроились на полу, на мягких подушках, друг напротив друга. Теплый свет свечей выхватывал из полумрака пар, поднимающийся от еды, и блеск в глазах черного кота. Некоторое время они ели в тишине, нарушаемой лишь тихим похрустыванием рыбьих костей и довольным мурчанием. — Рыба была бы вкуснее, если бы ты не добавил ту странную траву, — закончив трапезу, вынес свой вердикт Юнги. — Это для лучшего пищеварения, господин ворчун, — мягко подразнил его Чимин, тоже отправляя в рот последнюю порцию своего супа. — О моем пищеварении я позабочусь самостоятельно, — возразил кот, принимаясь умываться с самым серьезным видом. Чимин посмотрел на него слегка возмущенно. — Мои лекарские способности, знаешь ли, не очень подходят для животных, так что если что, придется вести тебя к ветеринару! А ты знаешь, какой здесь ветеринар. Добьет! Юнги только фыркнул, всем видом показывая, что такую перспективу он не рассматривает. Чимин на это мягко рассмеялся. Он лукавил: уж чего-чего, а его навыков хватит, чтобы вылечить какие-нибудь печеночные колики хоть у человека, хоть у кота. Закончив с ужином, Чимин аккуратно собрал посуду и вымыл её в небольшом тазу с водой, которую подогрел простым бытовым заклинанием. Он заметил, как Юнги запрыгнул на подоконник и теперь наблюдал за ночным городом, слегка постукивая хвостом по деревянной раме. Издалека донесся звон колокола с башни ратуши, объявлявший время: десять часов. Огни в соседних домах постепенно гасли, уступая место лунному свету, но на улицах всё ещё мелькали редкие прохожие, спешащие домой. Закончив уборку, Чимин тоже подошёл к окну и вплел пальцы в мягкую чёрную шерсть на загривке Юнги. Их взгляды встретились. Оба сейчас думали об одном и том же. О завтрашнем дне. Больше они ни о чём не говорили. Чимин потушил свечи и, как и собирался, лёг спать пораньше. Как только он устроился под одеялом, Юнги бесшумно запрыгнул на постель. Юноша ещё долго вертелся в полудреме, но на его лице не переставала играть счастливая, предвкушающая улыбка. Мысли его явно уже были далеко в завтрашнем дне. Юнги недовольно помахивал хвостом, пока копошение под одеялом не прекратилось, а потом ещё долго смотрел на умиротворённое лицо Чимина, и, наверное, только ближе к полуночи свернулся пушистым клубком у его плеча. Юнги, конечно же, тоже ждал завтрашнего дня. Ждал с нетерпением и замирающим от тоски сердцем.
