Кровь и пелена

*Действие идёт от лица Пятого*

Я стоял на улице и курил. Рядом стояла моя напарница Катерина, которая отвернувшись ко мне спиной, допивала свой утренний кофе. Мы два киллера, которые работают на комиссию. Она на днях узнала информацию о следующем задании. Мы не всегда ладили и часто спорили, но были лучшими напарниками. — Катерина! Ты опять за своё? У меня и пальцем не пошевелишь без дела. Говори уже что с заданием, или ждём, пока цель сама к нам приползёт с извинениями? — Ты хоть раз можешь без оскорблений? — Она повернулась на меня с недовольным взглядом сразу после того, как сделала последний глоток и отбросила пустой стаканчик в сторону. — Ну вот, уже занудствуешь, идиотка, я ж не мать твоя, чтобы сюсюкать. Говори по делу или проваливай. Она скрещивает руки на груди, и сверля меня взглядом, явно проглатывает уйму оскорблений. — Дом 4/2. Там наша цель. И в чем твоя проблема!? Слегка фыркнув я затушил сигарету о мусорку сбоку и усмехнулся. Катерина — женщина, чья слава о суровости шла впереди неё. Какой бы грозной и угрожающей она себя не представляла, я видел её совсем другой. — Вот теперь-то мы разговоры ведём. — Я встал ровно и указал своей напарнице следовать за мной. — Идём. Мы тихо подошли к нужному дому. На улице позднее лето. Дует нещадный, бодрящий ветер, солнце почти не греет. Хотелось остаться дома, поспать, завернувшись в теплое одеяло. Но сейчас мы стоим здесь. Я окинул взглядом окрестности стараясь найти камеры или охрану, но их не нашлось. Я повернулся к Катерине. — Постой здесь. Она кивнула в знак согласия, а я направился к двери, тихо выглядывая в глазок. По ту сторону двери никого не было. Я аккуратно вошёл внутрь и медленно двинулся по коридору. Дверь в комнату на самом конце была слегка приоткрыта, я прижался спиной к стене около двери и аккуратно заглянул внутрь. В комнате никого не было, я вошёл внутрь, осмотрев комнату на предмет ловушки или камер, не найдя их я приблизился к столу посередине комнаты. Там лежала папка с кучей документов. Я осторожно открыл её. В папке были документы о чьем-то деле. Я поспешно засунул её за пояс брюк и уже развернувшись, хотел выходить из комнаты, как на миг замер. В углу комнаты что-то блеснуло. Я медленно повернул голову и посмотрел в сторону угла. Там стоял человек. Я не успел разглядеть лицо в темноте, как он с силой ударил меня по затылку прикладом пистолета. Упав на пол, я попытался сфокусировать своё мутное зрение на человеке нависшего надо мной. — Ну блять... Мужчина хмыкнул, я попытался встать на ноги, но он не дал мне этого сделать, схватив меня за воротник пиджака и потянув вверх. От резкости движения я едва не рухнул обратно на пол, но человек удержал меня на ногах и развернул спиной к себе. Он крепко прижимал меня к своей груди, одной рукой зажимая мои запястья, а вторую опустил ко мне на шею, пальцами чуть сдавливая её. Я попытался сдёрнуть с себя его руки, но мужчина лишь сильнее держал мои запястья, а его пальцы чуть крепче сдавили моё горло. Раздается выстрел. В висок этого человека попадает пуля, от чего тот падает на пол. От резкой смены ситуации я чуть пошатнулся, но успел схватиться рукой за стол, тем самым удержав себя на ногах. Я повернул голову в сторону коридора, откуда прилетела пуля и там стояла Катерина, которая быстро подошла ко мне. — Ты мой должник. Я чуть поморщился от боли в затылке, потянувшись рукой к месту ушиба и смотря как она разглядывает мужчину. — Это ты только сейчас решила напомнить? На её лице блеснула легкая ухмылка и она выпрямилась, подходя чуть ближе. — Никогда не забываю про твои долги, котик. В другом конце дома послышался плач маленького ребенка. Мы замерли в недоумении и долго не решались принимать какие-либо решения. — ...Твою мать. — Я бросил взгляд на Катерину, её ухмылка давно исчезла, и я только сейчас решил подать голос. Мы оба поняли что задание пошло не по плану. — Я не договаривался про детей, идиотка. — Отвали, я сама не знаю что это за чертовщина. Она осторожно и медленно направилась в комнату, держа оружие перед собой. Я проводил её взглядом, стиснув зубы. Из комнаты продолжал доноситься громкие вопли. Катерина осторожно отворила дверь и заглянула внутрь. В комнате практически темно, лишь некоторые лучи солнца пробивались сквозь шторы. И посмотрев на кровать, она увидела младенца трёх месяцев. — Только противных детей сегодня мне и не хватало... Она недовольно сместила брови к переносице, когда плач не останавливался уже две минуты. Я зашёл в комнату, но остановился за Катериной, не желая контактировать с ребенком. — Может ты уже успокоишь его? Где твой "материнский инстинкт"? — Заткнись, Номер Пять. У меня его не было, нет и не будет. Она медленно опустила пистолет, но не убрала его. Подошла ближе к кровати, будто все ещё пыталась найти подвоха, осматривая каждую деталь. — ...Дерьмо. Мы не на задание к террористу попали, нас направили в жилое, чужое барахло, чужие дети, чужая жизнь. — Я чувствовал, как внутри поднимается злость. На них. На Комиссию. — Катерина... Кто был в списке? Кого нам дали как цель? Она не отрывала взгляд от ребенка, долго подумав она ответила. — Клайд Берроу. Видимо отец ребенка, которого я только что убила. Я отвернулся к стене. Голова раскалывалась, в ушах шумело. — Это не цель была – это ловушка. Нам подсунули семью, чтобы мы стали мишенью для совести. А Комиссия смотрит и ждёт, сломаемся или нет. — Я шагнул ближе к кровати, но не глядя на ребёнка. Смотрел на неё. — Что предлагаешь делать? — Она серьёзно перевела взгляд на меня. — Телепортироваться. — Я сжал виски, чувствуя, как начинает колоть в затылке. Признак надвигающегося приступа. — Берёшь его. Я выведу нас отсюда. Но если он завопит, обещаю, выброшу по пути. Она поджала губы секундно подумав — Погоди... Ты предлагаешь брать его с собой? Ну и зачем нам эта заноза в заднице, которая уже минут семь не замолкает? — Катерина, ты не задумывалась что от кофе начинаешь тупеть? Я говорю о том, что это ловушка! Тут нужно логически догадаться о том, что надо предпринять, ведь любое неверное действие доставит нам неприятности. Бери его. — Ох, спасибо за пояснение, мистер всезнайка, который пьёт кофе не меньше меня! Она развернулась к кроватке. Ей было очень некомфортно. Она не любила детей, как и я, но все равно спустя пару секунд аккуратно взяла ребёнка. Уложила на руках слегка покачивая. Я смотрел как она укачивает его, и мне самому становилось от этого спокойнее. Малыш всё ещё всхлипывал, но постепенно успокаивался, уткнувшись своей макушкой в грудь Катерине. — Замолкни, маленькая раздражительная задница... — пропела она ребёнку как колыбельную. — Маленькая раздражительная задница – это ты, а он просто долбаный ангел по сравнению с тобой. — Я сделал шаг к ней, протягивая руку. — Держись за меня. И не вздумай уронить его по пути. Я телепортирую нас впервые втроём. Может вырвать. — Чего?! Ты сравнил меня с этим... — она не успевает договорить как мы мгновенно попадаем в нашу квартиру. Я пошатнувшись чуть не рухнул на пол, но Катерина успевает поймать меня за плечо и удержать одной рукой, потому что в другой держит всё ещё недовольного ребёнка. — О господи... Я ненавижу телепортации. — Выдохнул я, задумываясь о том чтобы начать пить таблетки. — А я ненавижу тебя! Я тяжело опёрся о стол, глубоко вдыхая воздух. Голова всё ещё раскалывалась, но боль уже начала утихать вместе с резью в глазах, и я смог сфокусировать взгляд на Катерине и её «груде проблем» в руках, которую она все также пыталась заставить уснуть. — Не думал, что ты умеешь заботиться о ком-то, кроме себя. — Усмехнулся садясь на ближайший стул. — Я забочусь о своей нервной системе. И будь моя воля, я бы уже сейчас от него избавилась. — Качая младенца, негромко и задумчиво сказала она. — Ага. И потому ты держишь его так, словно он самый драгоценный предмет в твоей чёртовой жизни? Она свирепо посмотрела на меня. — Хочешь, сейчас ты будешь заниматься этой утешительной терапией? — Нет. — Покачал головой, чуть наклонив голову в бок и устало вздохнув. Мысль о том, чтобы сидеть тут с ним, не очень-то меня прельщала. С другой стороны, оставить их наедине тоже было так себе вариантом. — Это ты его притащила сюда, значит, тебе с ним и разбираться. Она в удивление и более сильной злости посмотрела на меня. — Что прости? Я притащила его сюда? Я?! Хочу напомнить, что это ты решил проявить свою смышленость, и тыкая пальцем в небо, приказал забрать его! — О, ну конечно! Я – герой с пылающим сердцем, а ты – ледяная машина, которая поёт колыбельные как мать Тереза?! Я резко поднялся на ноги, но тут же схватился за стол от головокружения и прошипел сквозь зубы: — Так может тебе его отдать? Вдруг у тебя там детская уже готовая стоит, розовый пледик, соска лежит?! Она достала пистолет из кармана джинс и приставила его к голове маленького ребенка, сверля меня взглядом. — Катерина!.. Ты что, совсем рехнулась?! Я чуть дёрнулся, но остановился, видя, что она держит оружие слишком близко к малышу. Сука, только этого нам не хватало... Ребёнок заерзал, громко всхлипнул. А она лишь сильнее надавила пистолетом, не сводя взгляда. Я прикусил губу, подавив желание выругаться на нее. Она была до сумасшествия хладнокровной, могла запросто пристрелить кого угодно. Даже ребенка. — Хочешь? — Самым убийственным и страшным взглядом она смотрела на меня, готовясь нажать на курок. Я сжимал кулаки так плотно, что кончики пальцев побелели. — Нажми. — Голос низкий, дрожит не от страха, а от ярости. — И ты больше никогда не получишь ни одного задания со мной. Ни слова. Ни взгляда. Исчезнешь, как та падаль, которую мы вчера убрали с дороги. Он не цель. А если ты станешь моей, то убью сам. Ребёнок плачет всё громче, вися между нами на грани смерти и жизни. Она держит пистолет у его головы и её рука уже дрожит, не от слабости, а от внутреннего конфликта. Она смотрит на меня и впервые за долгое время не видит перед собой только раздражительного напарника. Через секунду пистолет опускается. Скрежеща зубами, она швыряет оружие на пол кухни. Оно звенит по плитке. — Ты... Сводишь меня с ума, долбонос тупорылый. Она резко отдает его мне в руки и уходит.