Кровь и пелена

Я чуть растерянно смотрю вслед Катерине. Слегка шокированный ситуацией, я устало опустился на стул, уткнул голову в ладонь и тяжко вздохнул. — Эта женщина ходячая катастрофа, я же говорю... — сказал я этому комочку проблем в своих руках, который, как оказалось, не хотел успокаиваться. Ребёнок будто даже сильнее начал плакать. Я начал неуверенно покачивал его, пристально осматривая маленькое создание у себя на руках. В этот момент я впервые рассматривал его нормально, тощие ножки, маленькие ручки в кулачках, маленькие, аккуратные пальчики, тоненькая кожа, покрытая родинками, россыпь коротких тёмных волос на макушке. Мне не часто давалось видеть маленьких детей так близко. Это такое странное чувство, хочется и тряпку в зубы засунуть чтобы он не издавал звуков, но и в глубине души, в самом дальнем и тёмном углу хочется… прижать к себе? Но сознание не покидала мысль, что в руках у Катерины ему было куда комфортнее, ведь он всё ещё не желал успокаиваться, несмотря на мои попытки. Даже если я его держал чуть крепче, или качал, или похлопывал по спине, всё бесполезно. Громкий плач разносился по всей комнате. — Хватит плакать, мать твою... Я устал мягко покачивать его в своих руках. Голова снова начинала гудеть, глаза жгло. А ещё он своими криками сводил меня с ума. Он не успокаивался. Меня это бесило. — Да перестань реветь! Я повысил голос, с каждым словом все сильнее сжимая зубы. Ребёнок на руках в ответ замычал громче, не желая успокаиваться. Я с силой потряс его, в последнее мгновение удержав себя от того, чтобы не слишком сильно сдавить его в своих руках.

***

Катерина стояла в ванной и умывалась, хотя точнее, она просто стояла с включённым краном. Она ненавидела себя, ненавидела всё это. Ударила себя за лицо, ненавидя это чувство. Чувство вины. Будто она снова всё сделала не так. Будто с ней всё не так. Как же бесит всё это. Как же устаешь от себя самой. Почему мы порой принимаем заведомо неправильные и даже вредные для самих себя решения? Почему, решив жить по-новому, скатываемся к старым моделям поведения? И спустя десять минут, слыша невыносимый плач, она вышла. Подошла ко мне и спокойно взяла малыша из рук, давая мне откинуться на спинку стула, вытянув руки по обе стороны. Глаза сами закатились вверх, мысли на долю секунды отключились. А моё раздражение медленно сменялось усталостью. Катерина чуть отошла от меня, но была не сильно далеко. Маленькое чадо постепенно начало засыпать, а Катерина до сих пор тихо убаюкивала его в полумраке комнаты. — ...Ты знаешь, он бы тебя ненавидел. — Голос мой хриплый, сонный, но не злой. — Отец... Он бы сказал: «Опять мёртвые руки к живому прикасаются». И был бы прав. А я... просто не хочу быть как они. Не сейчас. Не сегодня. — О чём ты говоришь? — Тихо, дабы не разбудить ребенка спросила она, обдумывая слова. — Ничего. Просто мысли. Голова болит, уже не разбираю, где я, а где этот чёртов голос в голове. — ...Всё будет хорошо. — То ли себе, то ли мне, то ли ребёнку прошептала она. Нежно и невесомо. Очень редко давалось видеть её такой уязвимой. Она девушка с стальным характером, всегда ходит напряженная. Для неё работа – это то место, где у неё нет друзей, партнеров, интрижек, это место где есть четко поставленные задачи, которые необходимо выполнять. И из-за этого не воспринимаешь её как душевного человека, скорей как робота без радости, слёз и сердца. Я покосился на неё, чуть повернув голову в её сторону. Катерина казалась спокойной, тихой. Казалась до жути незнакомой. — Не лги. Ничего не будет хорошо. Мы это мусор, который Комиссия подобрала с помойки и наточила до блеска. А как только они поймут, что мы сделали что-то не так... — я резко замолчал, услышав звук в телефоне. Входящее сообщение. — Прочти сама. *Сообщение* Реализация задания не подтверждена. Цель аннулирована по распоряжению Центра. Отчитайтесь о местонахождении и статусе выполнения в течение 2 часов. Молчание. Катерина не шелохнулась. Она молчала. Я тоже. Мы — киллеры. Мы не умеем паниковать. Мы умеем ждать, думать, оценивать, реагировать. Но мы впервые ощутили этот ледяной ком в животе. Чувство страха. Время тянулось медленно, как резина. Мыслей слишком много. И ничего не даёт покоя. — Я устал быть киллером... — пробормотал я. Должно быть, впервые в жизни говорил такое вслух. Но это было правдой. Начало просто тошнить от мыслей. Слишком устал, чтобы не быть честным с самим собой. — А я устала пытаться чего-то добиться. — Катерина села на диван с ребёнком, тяжело вздохнув. И мы затихли, смотря друг на друга, и не зная что делать дальше. Всегда было проще, просто следовать приказам, не думая, что будет после. Но сейчас, впервые попали в тупик. — Как ты думаешь... что произойдёт, если мы откажемся? — Не знаю... — она чуть пожала плечами. — Может, ничего. Может... Договорить она не смогла, её взгляд упал на младенца, мирно спящего у неё на руках. Катерина отодвинула его подальше от себя. — Может... мы станем дезертирами? — Спросил я. — Это кто? — Те, кто бегут. Кто предают приказ. Кто исчезает. И их не ищут, их «вырезают». Как инфекцию. Было видно, как она о многом думает, как её взгляд блуждает по комнате, не фиксируясь на чём-то конкретном. Мысли заполняли голову. Мы знаем, что будет, если попытаемся «исчезнуть». Знаем, что это вряд-ли когда-либо получится. Нас всегда смогут найти. В нас есть чипы, о наличии которых мы даже не в курсе. Но Катерина решила думать совсем не об этом. — ...Ты бы хотел личную жизнь? Вот если бы всего этого не было, — её взгляд, полный размышлений, скользнул к полу, — не убийств, не проблем, пронзительных взглядов, крови на руках... На миг я задумался, представив себе, как всё могло бы быть. — Я не знаю. — Мыслей в голове было слишком много. Вопросы, варианты, ответы. Всё перемешалось в голове, как в огромном котле и ответить просто не получалось. — А ты? — Я тоже не знаю. Но, наверное, да. Хотела бы... обычную жизнь. Без всего этого дерьма. — Почему то решила выговорится, так резко и неожиданно для себя. — Муж, семья, дети... всё было бы гораздо легче. Да и приятнее. — Да. Весьма. — Я устало усмехнулся. Катерина — слепое пятно. Сколько ни всматривайся, сколько ни пытайся, она всегда остаётся размытой, недопонятой и скрытой. Вроде, мы только сейчас, впервые за почти пять лет нормального разговаривали. И впервые она захотела рассказать мне о чём то личном. Слова висят в воздухе. Тяжёлые, искренние. Я тоже не смотрю на неё. И впервые за долгое время чувствую, как что-то внутри щёлкает. — Ты никогда мне такого не рассказывала. Не напарница. Не убийца. Просто женщина. — У меня много скелетов в шкафу. — Усталая ухмылка трогает её губы. — Любопытно, сколько ещё мне нужно ждать, чтобы узнать обо всех? *Внезапно сигнал на телефоне. Входящее сообщение.* Обновление статуса: Наблюдение активировано. Отчет не получен. Задание: Клайд Берроу и его ребёнок. Агенты находятся под следствием за неверное выполнение задания. Подлежит немедленному уничтожению оба носителя. — Какого чёрта... Заметив мою смену настроения, Катерина в непонимание достала свой телефон и прочитала сообщение. — Оба носителя... — она отложила ребёнка в сторону. — Не нужно было его брать... Я уткнул лицо в ладони и промычал. Никто не знает когда нас убьют, и в голове мелькают мысли, что время зря нельзя терять. Ночь будет короткой. Но на самом деле, этот момент мог настать в любой момент нашей жизни, работая здесь, так что мы были готовы. Мои губы дёрнулись в подобии улыбки. Подобная ситуация до глупости нелепая. Хоть именно я виноват. Мы бы могли умереть в любом достойном сражении, но получилось вот так. Катерина выпрямилась тяжело вздыхая, и глядя на моё лицо тоже улыбнулась. Она была права. Положилась на кретина. Да, правду говорят, что доверять можно только себе. Да хрен с этим, уже не важно. — У нас не так много времени, может, чем-нибудь займёмся? — Спросила она. Чувств было много, но она старалась не переживать. — Раз уж мы скоро будем мертвы... предлагаю сделать кое что такое, что мы никогда не делали. Я чуть повернул голову в её сторону, пристально смотря прямо в её глаза. Она слегка прищурилась и приподняла бровь. — Удиви меня. — Уверена, что готова? — Я медленно потянул её на себя. — Определённо. Я легонько схватил её за талию, развернув спиной к себе, почти вплотную прижимая. Я чувствовал тепло её тела и запах её волос. Густые пряди щекотали кожу лица. На самом деле, Катерина не была такой легкомысленной и развратницей не являлась, просто это первое что пришло в не здравомыслящую голову и «было под рукой». Да и мы вряд-ли что-либо по-настоящему чувствовали к друг другу. Вероятно сама мысль о том что это конец, заставляла творить неимоверное. Я наклонил голову, уткнувшись щекой в тёплую кожу на её шее. Слышал её сердцебиение. Катерина чуть запрокинула голову, прикрыв глаза, медленно выдохнув. Кожа на шее была нежной, чуткой и чувствительной. И каждое прикосновение отдавалось мурашками по телу. Я старался держать себя в руках, но её близость кружила голову. Я чуть сильнее вцепился пальцами в её тело, не позволяя отстраняться, и не сдержавшись прикусил манящую кожу на её плече прямо поверх ткани одежды. Она тихо зашипела. Я прильнул губами к её ключице, медленно ведя ими выше, к шее. Я хочу оставить следы на её коже. Хочу пометить её своей собственностью. Но только на эту одну ночь. Она немного напряглась. Я переместился чуть выше, к нежному местечку под челюстью, чуть прикусив кожу, но не слишком сильно. Вдруг мой бок пронзает острое лезвие. Аккуратный, длинный, именной нож рвет кожную ткань, проникая через рубашку слишком глубоко, оставляя капли крови на очаровательной женской руке. — Ёбаная сука... Я резко отстранился, отпуская напарницу. Посмотрел на глубокую рану на боку, из которой сочилась кровь, медленно растекаясь по одежде, пропитывая ткань, делая её тяжёлой и тёмной. — Вот тебя и погубила твоя смышленость. — Катерина возвышается надо мной улыбнувшись. Рана на боку не случайна. Она не хочет чтобы я умер слишком быстро. — В сообщении написано что уничтожению подлежат оба носителя, но не сказано каких именно. Тяжело дыша, и медленно теряясь в пространстве, я еле-еле поворачиваю голову в сторону младенца. Он мёртв. — Зверь всегда остаётся зверем, Номер Пять. Поворачивая меня за подбородок, она жадно целует меня в губы. В глазах начинает темнеть, все звуки, будто издалека, очень тихие. Я не осознаю что происходит. Но губы, прильнувшие к моим губам, я ощущал как никогда чётко. *Входящее сообщение на телефон Катерины* Поздравляем. Задание выполнено. Пополнение счета на 800 000 долларов.

***

Я распахиваю глаза. Сердце бешено бьется, бок... был целый. Не было не единой капли крови, а Катерина не держала нож. Просто смотрела на меня. — Что ты... — Я спрашиваю тебя что делать будем! Мы были в том доме. Ребёнок лежал в своей кроватке и плакал, а на против меня стояла Катерина, которая видимо уже не в первый раз повторила этот вопрос.