Lost in time / Потеряные во времени

Свет пробирался сквозь тонкие шторы, заставляя зажмуриться и всё же открыть глаза. Монотонный голос уже почти второй час вещал о несчастных терминах, которые Натаниэль за эту неделю уже, мягко говоря, подзаебался и писать, и слушать. Уже как пару месяцев Нату приходилось таскаться с обязанностями старосты, который тот спихнул их на него лишь по той причине, что тот куда-то свалил. Нет, Нат не знал обстоятельств, к сожалению, но знал, что точно возжелает сделать вернувшемуся приятелю нехилую взбучку. Хлопок по спине и громкие голоса. Тесный коридор, яркое солнце. Поскорее бы домой — это единственные мысли, которые пробирались к нему во время учёбы. Такой быт его не радовал, он крайне скучал по тем весёлым денькам, когда на кону была жизнь. Это чувство, когда обретаешь что-то во мраке... Заставляло привязываться и ценить это в разы больше, чем повседневную суматоху. Подходя к шкафчику, попутно открывая дверцу, Нат закинул как можно больше ненужных книг. Вот почти и подошёл к концу зимний семестр. На носу было Рождество, а значит, и зимняя сессия. Ещё одним раздражающим фактором было то, что именно в этом году его группу решили поставить аж почти в конец месяца, под самые праздники. – Осталось совсем чучуть, лишь капля терпения и можно будет расслабиться – мелькало раз за разом в его голове. Делая шаг по заснеженной тропе к парковке, погружаясь всё больше в свои мысли. Благодаря своему расположению Британия славилась своей дождливой погодой. По рассказам дяди, снег тут нечастое явление, особенно в таком количестве. Видимо, этот год действительно какой-то особенный. – Блять.. – Так и вылетело со рта, попутно обращая свой взгляд на небольшой сугроб. Доставая ключи, что были запутаны в наушниках, он их выронил. Потянувшись за наушниками, чужая ладонь коснулась куртки Ната, подталкивая того вперёд. Развернувшись, Натаниэль попытался ухватиться, но лишь ещё больше потерял равновесие и упал, прижимая наушники к земле. Чужой смех раздался по улице, русые волосы виднелись вперемешку со светлыми прядями из-под шапки. Высокий паренёк стоял, ехидно улыбался, протягивая руку: – Джо, ну ты и гнида! – Возмущения нахлынули на знакомую рожу. Поднявшись, Нат стряхнул остатки снега с куртки, одарив пристальным взглядом друга, который оправдывался за проделанную шалость. Джон был сыном богатеньких отпрысков, которые славились своим пренебрежительным отношением к окружающим. Неудивительно, что вокруг их семьи было довольно много слухов о том, родной ли он сын. Джо был слишком воспитанным в отличие от его родителей. Он обладал манерами, а его огромная совесть не раз пресекала все хитрые попытки Ната сбежать пораньше. Он был как тот самый стереотипный оптимист из фильма, с чудесной, доброй душой. Иными словами, праведник, который умрёт первым из-за своей наивности. Но порой он любил слишком побесить Натаниэля, называя его: –Натик, да ладно тебе! – Слыша это прозвище, Натаниэль раз за разом вздрагивал то ли от непривычки, то ли от самого звучания. Он склонялся всё же ко второму варианту. Ему всегда было непонятно, почему многим так нравилось давать ласковые прозвища. Будучи в бегах, Мэри вечно рассказывала о значении имён. Она не раз твердила, что имена созданы для демонстрации и заявления о себе как о личности, как о создании, которое сможет сотворить свою судьбу. Нет, Натаниэль не был приверженцем именно таких мыслей. Но был согласен, что каждое имя наполняет человека смыслом и уникальностью, которая разрастается на многие ветви, создавая раздельный образ в единое целое. Добравшись до многоэтажки, Нат приложил ключ и с пищащим звуком открыл дверь. Пропустив Джона, он аккуратно зашёл внутрь, где эта амёба уже вызвала лифт. Добравшись до квартиры и прозвенев ключами, открывая дверь, его взгляд упал на пушистое создание. Белое чудо уже бежало ему навстречу. Вчера на мусорке Нат наткнулся на небольшую коробку. Внутри оказался маленький котёнок, который был в чём-то чёрном. Липкая слезообразная жидкость застыла от такого мороза на улице. Бедняга аж дрожал от холода. Подобрав коробку, он отменил все вечерние планы и решил приютить котёнка. Проходя в глубь коридора, Нат снял куртку и кинул её на тумбу. – Где ты его вообще нашел ? – На мусорке. Видемо какие-то гады выкинули бедолагу – С каких пор ты стал таким неравнодушним ? Подняв котёнка, Нат решил проигнорировать эти слова. Действительно, с момента как они познакомились, Натаниэль был сам не свой. Первые попытки Стюарта подбодрить племянника и помочь развеять его ненависть к переезду закончились провалом. Договор, который был между ними и агентами ФБР, обрезал любую возможность вернуться к лисам. Первые месяцы Натаниэлю особенно тяжело дались. Он игнорировал каждого. Устраивал голодовки и часто вступал в конфликты со Стюартом. Недели летели, и дядя все же смог найти подход. На это ушло немало разговоров и криков. Пару раз Стюарт даже сорвал голос, пытаясь достучаться. Зрелище было ужасным. Натаниэль, как оказалось, многим пошёл в мать, даже сам не осознавая этого. Он был настолько упрямым, что Стюарт не знал, куда себя деть. Всё же это того стоило. Джон закрыл входную дверь и, тоже раздевшись, направился к кухне. На кухне Нат поставил чайник и достал две кружки, куда позже была кинута заварка. Вот ещё один день подошёл к концу, ничего нового и интересного, лишь скучная безработная жизнь. Хоть Натаниэля и раздражал Джон, но он был одним из немногих, с кем тот смог подружиться. С момента поступления он ладил абсолютно со всеми, но многие продолжали его избегать. Логично было считать, что это из-за его шрамов, которые остались на лице после Балтимора. Да и его необычная внешность, что так легко выделялась из толпы, тоже заметно отстраняла окружающих. Будучи в бегах, Нат не раз убеждался, насколько лицемерно европейское общество. Этот прикол — ходить и всем улыбаться, приветствовать даже тех, кого не знаешь, — настолько раздражал его, что окутывало осознанием: может, поэтому он смог подружиться только с Джоном и Сэмом? Они ребята неплохие, и если смотреть, то на первый взгляд все трое очень сильно отличались. Многие по сей день задавались вопросом: как они вообще дружат? Если бы хоть раз кто-то лично пообщался с ними, не будучи в какой-то компании, то даже слепому можно было бы понять: они намного схожи, чем все думают. Хлопок двери и уставший голос раздались по коридору. Выглянув, Джон в ответ поприветствовал мужчину и пошёл навстречу. Скромная маленькая кухня освещалась лишь небольшой старой лампой, стоявшей на столе у окна. Из окон был виден свет от фонарей, освещавших двор. Присев рядом с Натом, Стюарт невольно улыбнулся, увидев уже готовую горячую чашку ромашкового чая.

《Runaway train never going back. Wrong way on a one-way track. Seems like I should be getting somewhere. Somehow, I'm neither here nor there. Can you help me remember how to smile? 》

Подорвавшись с кровати, Натаниэль схватил телефон. Паника расползлась по его телу, окутывая холодным потом. Разблокировав телефон, он ужаснулся количеству пропущенных звонков от Джона и... Сэма? Неужели эта гнида наконец-то вернулась? Отправив ответ, он откинул телефон как можно дальше. — Вот тебе и доброе утро, — пробормотав себе под нос и раскинувшись на кровати, Нат ощутил, что что-то мокрое упирается ему в руку. Приподняв одеяло, он увидел спящий комочек, который аккуратно лежал рядом, тихо посапывая.Аккуратно погладив котёнка, он тихо вздохнул и задумался. Вот уже несколько дней котёнок живёт с ним, а имени до сих пор нет. Пора бы уже. Ещё раз приподняв одеяло, чтобы взглянуть на комочек, он попытался понять. – Милка? Нет, вообще с ней не вяжется... Может, Снежинка? В принципе, такая же белая и пушистая. – Нет, всё это было явно не то, что хотел бы Нат. Нужно что-то милое и позитивное, что-то такое, что будет приносить удачу и улыбку. – Luck... точно! Лакки! – Наконец, спустя минут 15, Нат был доволен выбранным именем. Встав наконец с кровати, он переложил Лакки на кресло и, застелив кровать, пошел на поиски пледа. К сожалению, Нат ещё не купил лежанку для неё, так что пришлось придумывать временные махинации для большего комфорта. Обустроив на полу небольшое логово, Нат направился на кухню, где нашёл небольшую миску и насыпал туда корм. Теперь можно спокойно собираться в магазин. 18 января — хоть Натаниэль и проспал университет сегодня, но всё же было чему радоваться. Свой день рождения он не воспринимал и не праздновал. Для него это был самый обычный день. Но сама мысль, что дядя Стюарт сто процентов что-то да придумает, не покидала. Нат радовался лишь тому, что впереди два дня выходных, а значит, он сможет выспаться. Проходя по маленьким улочкам, его взгляд упал на парк. Он вспомнил, как они со Стюартом ходили гулять. Он слушал истории о том, как в детстве Мэри часто сбегала из небольшого поместья в парк. По рассказам, там была площадка, рядом с которой располагались огромные деревья, куда его мама любила залезать и сидеть аж до самого вечера. Со временем это стало её секретом, которым она поделилась с братом. Слушая истории, Натаниэль всё больше хотел побывать в тех местах. До нужного магазина оставалось всего пара поворотов, которые были заполнены пабами и кафешками. Хоть городок был маленький, но людей тут жило довольно прилично. А эти старые маленькие домики-обманки контрастировали с новыми современными небольшими многоэтажками. Почему домики-обманки? Нат прозвал их так из-за обмана, который они воспроизводят. Со стороны всегда казалось, что они настолько маленькие, что вряд ли там достаточно места не то чтобы жить, а чтобы двигаться. Но, заходя внутрь, порой можно даже удивиться, насколько они огромны. Дойдя до магазина, он скупил там всё, что посчитал нужным для Лакки. Помимо самого нужного, он накупил ей много различных игрушек. Даже заприметил неплохой домик. Выйдя довольным, Нат направился домой. И, проходя мимо того же парка, остолбенел. Всего-то через дорогу, в паре метров, стоял высокий черноволосый мужчина в таком же чёрном классическом костюме. Он разговаривал с кем-то на японском. Где-то Нат уже слышал похожий голос. Осознание пришло к Нату не сразу, но, поняв что к чему, он рванул с места, надеясь, что его не узнали. Как ни крути, но Ичиро остаётся единственным, кого даже после Балтимора и договора стоит избегать и опасаться.