Этот удивительный подземный Склепт.

Глава 9. Лунные Палаты.

Часть Кристаллы Ревмы.

Покинув лабораторию, Кири рванул в единственный доступный проход — в зону Кристаллов Ревмы. Воздух сменился с запаха озона и крови на густой, насыщенный статикой, от которой волосы вставали дыбом. Перед ним открылся фантасмагорический пейзаж: гигантские голубые кристаллы, некоторые размером с башню, прорастали из пола и стен, образуя целый лес. Между ними постоянно проскакивали молнии, рождая смертоносные электрические барьеры и наполняя пространство низким, угрожающим гудением, словно сама пещера была живым, дышащим конденсатором. Пещера не была безлюдной. По краям главного зала виднелись остатки временного лагеря — брошенные палатки, разбросанные личные вещи, дымящиеся консервы на походной горелке. Жители, учёные и мирные служители, уже эвакуировались, спасаясь от вторжения. Теперь здесь царила тревожная пустота, нарушаемая лишь треском энергии и гулом нарастающего хаоса. Паразиты-тыквы, пробившиеся сюда вслед за Кири, оказались совершенно не приспособлены к этой зоне. Их неуклюжие тела с трудом продирались сквозь хрустальные теснины. Один из них, пытаясь перелезть через небольшой кристалл, задел его своими хитиновыми ножками. По телу монстра пробежала ослепительная дуга электричества, он судорожно дёрнулся и застыл, обугленный и дымящийся. Другой неудачно ступил в узкую расщелину и застрял, беспомощно хлопая своим ртом-жалом. — Смотри, как они пляшут! — донёсся до Кири приглушённый голос Звезды. — Жалкие твари. Им бы только жевать да размножаться, но… благодаря им ты жив. Используй этот хаос. На одном из перекрёстков путь Кири преградил Кристаллический Страж — не живое существо, а древний автоматический голем, собранный из тех же кристаллов Ревмы. Его тело состояло из вращающихся фигур, а в центре пульсировало яркое, слепящее энергетическое ядро. Он не был агрессивен. Он просто стоял на страже, и любой, кто приближался к нему на опасное расстояние, рисковал быть пронзённым сгустком сконцентрированного электричества. Кири пришлось затаиться в тени гигантского кристалла, задержав дыхание, и дождаться, пока голем, следуя древнему патрульному маршруту, плавно развернётся, чтобы проскользнуть у него за спиной. В самой глубине пещеры, где кристаллы сходились, образуя подобие величественного свода, путь преграждала сплошная, мерцающая стена из электрических барьеров. Казалось, пройти невозможно. Но Кири заметил, что один из крупных кристаллов, служивший опорой для всей конструкции, был повреждён — вероятно, во время недавней паники. От его основания до середины шла глубокая, тёмная трещина. — Ломай его, — прошептал Голос, уже почти неслышно, словно его душила сама атмосфера этого места. — Одно точное воздействие… и путь будет свободен. Покажи им… что даже их порядок хрупок. Используя плеть, Кири сконцентрировал в ней не яростную звёздную энергию, а сгусток сдерживающей, структурированной силы Луны. Он не стал рубить кристалл, что привело бы к непредсказуемому обвалу. Вместо этого он точечно ударил в самое основание трещины. Раздался высокий, чистый звук, похожий на звон хрустального колокола. Энергетическая решётка перед ним на мгновение померкла и погасла, открывая узкий, но достаточный проход. Пробравшись на другую сторону, Кири оглянулся. Позади оставалось сияющее, гудящее царство смерти и порядка, где тыквы-паразиты и, возможно, преследующие его звездные последователи беспомощно гибли, натыкаясь на защитные системы, которые должны были сдерживать таких, как он.

***

Кири пробирался по туннелю, оставив за спиной гудящее сияние Кристаллов Ревмы. В ушах ещё стоял треск разрядов, а в ноздрях — запах озона и горелой плоти. Он шёл, почти не видя пути, и наконец сорвался. — Этот хаос… эта атака… Почему сейчас? Это слишком… удобно. В его голове воцарилась знакомая, тягучая тишина, будто Голос собирался с мыслями. Затем прозвучал тихий, почти ласковый смех. — Удобно? Разве не прекрасно? Словно сама судьба расчищает тебе дорогу, мой носитель. — Перестань вилять! Ты… Ты за этим стоишь? Пауза стала ещё гуще, тяжелее. — Стою, — откровенно, без смеха ответил Голос. — Эти жалкие ростки, эти тыквы-паразиты… их примитивные инстинкты легко направить. Шепнуть им о тепле живой плоти за этими стенами. А последователи в Саванне… они и так горели желанием прорваться к «спасителю». Мне осталось лишь подлить масла в огонь их фанатизма. Дать им знак. Кири замер, прислонившись к холодной стене. Волна благодарности за спасение смешалась с приступом тошноты. Он снова видел обугленные тела учёных, слышал хруст хитина тыквы, раздавленной им же. — Ты использовал их! Всех! Они же гибли там… как животные! Ты бросил их на убой, чтобы я мог сбежать! — А разве нет? — удивленно спросил Голос. — Они — инструменты. Одушевлённое топливо для великой цели. Их жизни — песчинка на весах твоего предназначения. Ты жив. Ты свободен. Разве это не главное? — Нет! Не главное! Я не хочу, чтобы мою свободу оплачивали чужими смертями! — Ах, моя совесть… — внезапно искренне смягчился Голос. — Ты ещё так молод. Так привязан к сиюминутному. Но я ценю эту твою… свежесть. Без неё ты был бы скучен. Просто запомни: в грядущей буре, что мы с тобой вызовем, падут миллионы. И ты должен будешь научиться смотреть на это не как на трагедию, а как на… неизбежную цену нового рассвета. Голос отступил, оставив Кири наедине с леденящей душу истиной. Да, он был спасён. Но цена оказалась куда страшнее, чем он мог предположить.

***

Часть «причина вечного дождя».

После ослепительного хаоса Кристаллов Ревмы Кири попал в знакомую, но искажённую атмосферу. Влажный, тёплый воздух и живописные каменные бассейны с парящей над ними дымкой — всё напоминало Омут Соблазна, но в миниатюре и без его гибельной красоты. Однако теперь здесь царила не расслабляющая нега, а тревожное напряжение. По мосткам и переходам сновали встревоженные жители и патрули стражи, прислушиваясь к приглушённым отголоскам битвы, доносившимся из глубин Палат. Они перешёптывались о прорыве, о врагах внутри стен, и в их глазах читалось беспокойство, граничащее со страхом. Но для Кири это уже не было препятствием. Он создал вокруг себя простой, но эффективный образ — одного из многих испуганных служителей в простой робе. Никто не бросал на него взгляда, не задерживал для допроса. В конце пещеры, в уединённом, скрытом от посторонних глаз гроте, был неприметный люк, ведущий вниз. Тот самый, что, как он помнил по картам Анемоса, был соединён с Башней Ветра в Руинах Луны. Как и раньше, он был наглухо заперт, и взрыв здесь привлёк бы всё внимание.

Часть «Звездный Лес»

Продолжая путь на запад под надёжным покровом иллюзии, Кири попал в зону, которая на первый взгляд показалась ему враждебной. Звёздный Лес — это была небольшая, но ослепительная роща. Деревья с золотистой, мерцающей листвой отбрасывали тёплый, живой свет, а воздух был наполнен лёгким, кристальным ароматом, напоминающим о чём-то давно забытом. В глаза сразу бросались роскошные виллы и изящные особняки, высеченные из звёздной соли. Этот мерцающий, бело-золотой материал — тот самый, что украшал дома элиты в Городе Звёзд, символ их статуса и слепой веры. Но здесь, в сердце владений Луны, он обретал новый смысл. Жители здесь — не пленники. Это были те самые последователи Звёздного Принца, которые смогли совершить невозможное: добровольно отторгнуть его Голос из своего разума. Возможно, они были среди тех, кого годами держали за Величественным Порогом, и невероятная сила воли или тайная помощь Лунного Принца помогла им обрести свободу от вечного шепота в голове. Их не заставляли отрекаться от прошлого. Им позволили строить из своего родного материала, сохраняя последнюю, немую частичку своей культуры. Но теперь их вера — если её можно было так назвать — заключалась не в фанатизме, ненависти и жажде разрушения, а в тишине в собственной голове и безопасности, дарованной тем, кого они когда-то считали врагом. Голос в голове Кири молчал, подавленный мощными барьерами Принца, но сама тишина была красноречива — в ней чувствовалась кипящая, бессильная ярость на этих «перебежчиков», на их «предательство».

Часть «Селенитес»

Пробираясь дальше на запад, Кири вышел к городу, от вида которого у него перехватило дыхание и сжалось сердце. Селенитес. Весь город, от мостовых до устремлённых ввысь шпилей самых высоких башен, был высечен из гигантских, безупречных кристаллов селенита. Они мерцали мягким, молочно-белым светом, наполняя всё пространство неземным, торжественным и бездушным сиянием. В его мире этот камень называли лунным, и ему приписывали силу изгонять тьму. Видимо, здесь он означал то же самое — это было физическое воплощение чистоты, порядка и безраздельной власти Лунного Принца. Но для Кири этот ослепительный вид стал не восхищением, а ножом, вонзившимся в самое больное место. Он снова увидел его. Лицо своего друга-эльфа, Луниреэля. Их последние мгновения вместе в Астралисе. Наивное, роковое любопытство, с которым тот привёл их к древнему артефакту, не ведая, какие силы за ним стояли. Вспышка хаоса, поглотившая всё. Уничтоженный мир, обращённый в пыль. И его собственное падение в пустоту, которое в итоге привело его сюда. Он не винил его полностью — он знал, что другом манипулировали силы, превосходящие их понимание. Но он и не мог простить. Потому что именно его любопытство, эта доверчивость стали той самой последней каплей, тем звеном в цепи, что привело к катастрофе. И теперь весь этот ослепительный город, построенный из камня, что должен был изгонять тьму, стал для него гигантским, безмолвным монументом той самой тьме, что навсегда поглотила его прежнюю жизнь. Вытерев предательскую слезу, он продолжил путь по сияющим улицам, вглядываясь в архитектуру и памятники. Среди них он с удивлением обнаружил и изваяния Звездного Принца… Неужели, даже несмотря на заточение, Лунный… уважает своего брата? Любит? Кири уже не впервые ловил себя на этой мысли. Нерушимый барьер, охранявший их общую статую в Руинах Слёз, памятники брату здесь, в сердце его власти… Он явно любил его, пока Звездный отвечал лишь ненавистью. Лунный помогал и спасал даже своих врагов — тех же звездных последователей в Позолоченной Саванне, Звёздном Лесу и городе… Он не был тем монстром, каким его рисовал Звездный Принц. Он дорожил своими народами и протягивал руку помощи чужим — вспомнить хотя бы Ткачей. И когда Звездный требовал слепого служения, Лунный… мог бы помочь и ему? Город жил своей размеренной, упорядоченной жизнью. Здесь обитали самые преданные, самые прошедшие суровый отбор последователи Лунного Принца. Их аура спокойствия и непоколебимой уверенности ощущалась почти физически. И именно здесь его путь преградила по-настоящему непреодолимая преграда. Охрана на западной границе города — это была не просто стража. Это была элита. Их доспехи, лишённые всяких украшений, говорили о суровой функциональности, а взгляды, угадывающиеся за мощными, монолитными масками, излучали проницательную, холодную ясность, которая, казалось, видела насквозь любые иллюзии. Их магия была не грубой силой, а абсолютным, тотальным контролем над пространством вокруг них. Они были живым щитом Принца. Скрываясь в тени арки, Кири попытался применить магию внушения, послав мысленный приказ открыть проход. Но их маски, словно отполированная броня разума, отразили любое постороннее вмешательство, даже не дрогнув. Тогда он подошёл к ним открыто, приняв облик того самого посланца из Памкина Двора. Стражи вежливо, но твёрдо забрали у него записку с призывом о помощи, поблагодарили за «содействие» и указали вернуться обратно когда закончится тревога, не пропуская дальше. Он попытался притвориться одним из них, слиться с патрулем. Но без прямого приказа Принца или его доверенного лица — вход в святая святых был категорически запрещён. Более того, его тут же заподозрили в дезертирстве или измене, и ему пришлось в панике отступать под градом магических атак. Одно ледяное копьё, просвистев в сантиметре от ноги, всё же оставило на его бедре кровавую полосу. Лишь благодаря мгновенной реакции и новой иллюзии — испуганного горожанина — ему удалось скрыться в переулке. В конце концов, исчерпав все хитрости, он сдался. Он вышел на открытую площадь перед заставой прямо, без всяких масок и иллюзий, с высоко поднятыми руками. — Я — Избранный Звезды, — его голос, хриплый от усталости, прозвучал на звенящей тишине. — Я пришёл добровольно, чтобы говорить с Лунным Принцем. Либо отведите меня к нему, либо доложите о моём присутствии. Но я не уйду. Его обезоружили, скрутив руки за спину с такой эффективностью, что не осталось ни малейшего шанса на сопротивление. Но на этот раз — это не было пленением, как в лаборатории «Ветви Познания». Это был почётный, строгий арест. Цель была не изучить или сломать, а доставить по назначению. Он добился своего.

Глава 10. Междоусобица.

Стража провела его за заставу, и перед ним открылась развилка. Прямой путь уходил в зияющую, бездонную черноту, перекрытую мерцающим, непроницаемым барьером. Где-то там, внизу, в вечном мраке Мёртвой Зоны, лежали обломки его прошлого — Светлые Палаты, место его мучительного пробуждения в этом мире. А вторая дорога, широкая и устремлённая ввысь, вела в сияющие покои Принцев — к его возможному, неясному и пугающему будущему. Покои Звёздного Принца мало походили на чертоги. Это была гигантская, круглая мастерская безумного гения. Стеклянный потолок открывал вид на то, что должно было быть небом, но было лишь клубящимся маревом хаоса. Снаружи, как и говорил Анемос, всё было выжжено дотла неумолимым Белым Жаром — их солнцем-убийцей. Если бы не сдерживающая магия Лунного Принца, эти покои давно бы обратились в пыль. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пахнущим остывшим металлом, озоном и чем-то сладковато-гнилостным — привкусом забытых, доведённых до абсурда экспериментов. Стены были испещрены сложными чертежами, нарисованными прямо на камне чем-то обугленным и сияющим одновременно. Одни схемы были выверены с математической точностью, другие — представляли собой хаотичные, яростные всплески, словно их создатель в порыве безумия или озарения выплёскивал идеи прямо на стену, не в силах сдержать их поток. Повсюду стояли столы, заваленные хитроумными, но незавершёнными механизмами, кристаллическими матрицами с замёрзшим внутри светом и склянками с мутными, давно утратившими силу жидкостями. Но главное, что бросалось в глаза — пустоты. Широкие, начисто выметенные участки на полках и в нишах, резко контрастирующие с окружающим творческим беспорядком. Словно гигантская, безжалостная метла прошлась по залу. Это была работа Лунного Принца — он методично вычеркнул из реальности всё, что считал слишком опасным, слишком непредсказуемым. Оставшиеся же механизмы, по его мнению, были достаточно «безобидны» или просто не привлекли его внимания, затерявшись в пыльных углах. В центре зала зияла обширная площадка, свободная от хлама. Пол здесь был покрыт не плитами, а отполированным до зеркального блеска чёрным обсидианом, в который были вплавлены мерцающие золотые жилы, образующие сложную, явно незавершённую окружность — гигантский незаконченный телепорт, источник питания или нечто, чему так и не суждено было обрести форму. Стража внезапно замерла, а затем грубо оттеснила Кири в сторону, прижимая к стене. Перед ними возвышалась она — гигантская, покрытая вековой пылью и паутиной статуя, напоминающая воина в архаичных, неуклюжих доспехах. — Ни с места, Избранный, — один из стражников бросил на него колкий, предупреждающий взгляд. — Здесь не для тебя представление. Но было поздно. Голос в его голове, до этого бывший приглушённым шёпотом, внезапно взорвался ликующим, жадным рёвом, заполнив всё сознание. — Моё!.. Моя бывшая мощь!.. ПРОСНИСЬ! Из груди Кири, помимо его воли, вырвался сокрушительный золотой луч и ударил прямо в статую. Каменная оболочка треснула с оглушительным грохотом и осыпалась, обнажая скрытый внутри механизм — гигантского боевого голема, сияющего тусклым, но зловещим золотым светом. Его единственный глаз-кристалл вспыхнул алым, сканируя зал. Мощный корпус завибрировал, и механический голос похожий на эхо Голоса, пророкотал на весь зал: «УГРОЗА ОБНАРУЖЕНА. ЛИКВИДАЦИЯ.» Механизм двинулся вперёд, и его первая атака была направлена не на Кири, а на стражу. Мощный энергетический разряд, похожий на сгусток молнии, вырвался из его руки, сметая двух воинов, которые не успели поднять щиты. Их доспехи почернели и сплавились, а тела безжизненно рухнули на камень. Оставшиеся стражники бросились в яростную атаку, но их зачарованные клинки и копья отскакивали от корпуса голема с сухим, беспомощным лязгом. Один из воинов попытался атаковать с фланга, но механизм, не поворачиваясь, выбросил назад руку, и щупальце из сжатого до твердости света схватило стража, с отвратительным хрустом ломая кости. Кири, до этого момента остававшийся в оцепенении, увидел, как голем заносит руку для следующего сокрушительного удара над другим упавшим стражником. Что-то в нём дёрнулось — и он ринулся вперёд, не думая, вытягивая плеть из наручей, о которой стража не знала. И в этот миг в его черепе вспыхнул знакомый, ликующий огонь. — ДА! ДА! — весело завопил Голос. — Смотрите! Мой страж против моего же сосуда! Кто победит? Сдержит ли сталь его дух? Я держу ставку на тебя, сосуд, не подведи! Кири со звонким свистом ударил плетью по ноге голема, отвлекая его. Механизм замер на мгновение, его алый глаз перефокусировался. Внутри него что-то щёлкнуло, протоколы смешались из-за фатальной ошибки — его господин атаковал его. «СКАНИРОВАНИЕ… ОБНАРУЖЕНА ЧАСТИЧНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ. ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРИОРИТЕТА: ЗАХВАТ И НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ.» — проревел механизм, мощным толчком отбрасывая Кири в стену. Он ринулся вперёд и, прежде чем Кири смог подняться, схватил его своей огромной металлической рукой. Пальцы сомкнулись вокруг его торса, сжимая, вытесняя воздух из лёгких. Кири услышал треск своих рёбер. Темнело в глазах. Он был в ловушке, в капкане «собственного» оружия. — НЕТ! — Голос в его голове внезапно истерично завопил, потеряв всю свою насмешливую позу. — НЕ ЕГО! Я ПРИКАЗЫВАЮ, ОТПУСТИ! ОТПУ… Механизм, получив противоречивые команды, завис. Его стальной захват ослаб на долю спасительной секунды. И в этот миг появился Он. Лунный Принц. Он не бежал, не кричал. Он просто вошёл в зал, и его холодный, безразличный взгляд, тяжелее любой брони, упал на голема. Принц не произнёс ни слова. Он лишь взглянул. И могучая, яростная магия Звёздного Принца, вложенная в механизм, рассыпалась как пыль под ветром. Голем замер, его светящееся сердце погасло, а могучий корпус с оглушительным, финальным лязгом развалился на части, едва не погребая под собой искалеченного Кири. Воцарилась тишина. Лунный Принц медленно перевёл взгляд на Кири, который, едва живой, пытался подняться среди дымящихся обломков. По телу Кири прошла волна прохлады, и он тут же почувствовал облегчение — рёбра срослись, боль утихла. Принц исцелил его раны без единого жеста. — Следуй за мной, — сказал Принц. Его голос был тихим и лишённым гнева, в нём звучала лишь безмерная, тысячелетняя усталость. Кири прошёл за Принцем с колотившимся сердцем. Он проделал такой долгий и мучительный путь ради этой встречи. И за это время его цель постоянно менялась. Сначала он искренне хотел помочь Звёздному брату, но теперь он надеялся получить помощь сам — избавиться от этого паразита в своей голове, который защищал свой «сосуд» лишь ради собственного выживания, и найти способ вернуться домой. Тронный зал Лунного Принца был не похож на чертоги его брата. Это было обширное, цилиндрическое пространство, дышащее холодным величием. Сводчатый потолок из тёмного, почти чёрного селенита был усеян мерцающими точками, будто повторяющими карту звёздного неба, которого никто в Склепте не видел веками. Здесь не было никакого трона или его подобия, казалось, Принц не нуждался в том, чтобы символизировать свою власть такими безделушками. Воздух был прохладен и наполнен звенящей тишиной, нарушаемой лишь далёким, мелодичным звоном, будто ветер задевал за невидимые кристаллические струны. Лунный Принц стоял спиной к вошедшему, его взгляд был прикован к сияющей звёздной карте над головой. Когда тяжёлые двери за Кири бесшумно закрылись, он медленно обернулся. Вместо маски его лицо скрывала тёмно-синяя бархатная повязка, украшенная светло-голубым перевёрнутым полумесяцем. Нижняя часть лица была открыта, обнажая бледную кожу и слабую, едва заметную улыбку. Одет он был с аристократической элегантностью — тёмно-синий пиджак, под которым виднелась рубашка с пышным белоснежным жабо. — Я долго ждал тебя, Кири… — его голос прозвучал тихо и мягко. — Твоё путешествие было поистине захватывающим, я прав? Он сделал пару бесшумных шагов вперёд, и его высокий рост, превышавший два метра, заставил Кири инстинктивно отклониться назад. — Правы, но откуда вам знать? — прозвучал неуверенный ответ Кири. Он всё ещё приходил в себя после исцеления, а пронизывающий, спокойный взгляд Принца заставлял его чувствовать себя неловко, лишённым всех масок и иллюзий. — Ты думаешь, я настолько слаб и глуп по сравнению с братом? — в голосе Принца не было обиды, лишь глубокая усталость. Он снова повернулся, словно не в силах выдержать прямой взгляд, и пошёл вдоль стены, его длинные пальцы скользнули по холодному, гладкому селениту. — У меня есть та же связь, что и у него. Я чувствовал и видел всё твоё передвижение, но не мог на него повлиять… — он резко остановился, послышался отчётливый стук пальцев о поверхность стола, и мелодичный звон на фоне попытался попасть в новый, тревожный ритм. — Я видел и знал каждого Избранного. Все они умерли. Но ты… ты единственный, кто зашёл так далеко. Кто смог противиться Голосу сам, не уничтожая всё на своём пути… — Он обернулся, и слабой улыбки на его лице уже не было. — Да, ты врал. Уничтожил пару поселений и… один город. — При слове «город» его голос сорвался, став ниже и острее. В нём слышалась не просто досада, а сдержанная, кипящая где-то в самой глубине злость. Он сделал паузу, давая тяжести этих слов осесть в тишине. — Также из-за тебя убили множество моих людей, уничтожили лабораторию Ветра, а ты сам часто поддавался гневу. При озвучивании его «злодеяний» Кири при каждом новом факте пошатывался назад, пытаясь стать меньше, невидимым; его хвост судорожно обвился вокруг ноги, а уши прижались к голове… Но затем он резко выпрямился, словно приняв тяжесть своих грехов, и приготовился услышать приговор. Однако вместо этого тон Принца неожиданно смягчился. — Но всё же… ты пытался решить всё мирно. Помог исследователям в Медузовом каньоне, или как там они его называют? Туманы Милеса? Излечил Ифаниссу — какая же она трудная госпожа… — на мгновение в уголке его губ дрогнула тень улыбки. — …хотел помочь моим последователям в Памкином Дворе… Он резко сделал несколько шагов и вновь навис над Кири, заслонив собой сияние звёздной карты. Он смотрел сверху вниз, и этот взгляд давил сильнее любого крика. — Скажи мне, кто ты? Ты не похож на местных, не похож на Ткачей… а потому следить за тобой было труднее всего. Почему ты так рвался встретиться со мной, если был против моего Звёздного брата? Уверенность Кири рухнула, как подкошенная, и на него накатила новая волна воспоминаний: тьма, Астралис, Вельзерет и его друг… Луниреэль. — Вы… вы единственный, кто обладает в Склепте столь сильной энергией, — голос Кири срывался, становясь тише. — а потому, вероятно, знаете, почему я здесь оказался! Меня здесь вообще не должно быть! Я из Астралиса! Лунный Принц после этих слов отшатнулся. — Астралис? — прошептал он, и в его шёпоте смешались жгучий интерес и изумление. — Не из Склепта! Не из этих проклятых пещер! Я лишь хочу вернуться домой! Наслышавшись о вашей доброте и силе, я подумал… — Тише, тише… — Лунный Принц поднял руку в успокаивающем жесте, его голос вновь обрёл ровный тон, но в глазах ещё плясали отсветы некоего ошеломляющего открытия. — Я могу тебе помочь. Но для начала давай избавимся от моего назойливого… Он не договорил. Его взгляд, всегда такой отстранённый, внезапно резко сфокусировался на глазах Кири, словно он увидел в их глубине нечто, стремительно приближающееся изнутри. Он резко шагнул вперёд, рука с вытянутыми пальцами была готова коснуться его лба. Но было уже поздно. Из груди Кири, из его рта, из его глаз — из самой его сущности — вырвался ослепительный, золотой свет. Он не обжигал, но был плотным. Кири вскрикнул — но это был уже не его крик. Его тело затряслось в судорогах, выгибаясь неестественной аркой. Золотые лучи, похожие на раскалённые цепи, с силой ударили не только из него, но и в него самого, пронзая насквозь, сковывая его собственную волю. Другие лучи рванулись к Лунному Принцу, пытаясь опутать и его. Глаза Кири закатились, и когда они снова открылись, в них горел знакомый, чужой огонь. На его лице растянулась широкая, безумная ухмылка. Теперь у руля был Звёздный Принц, пусть и ослабленный заточением. — Слишком много слов, брат! — прозвучал из уст Кири искажённый, наложенный на его собственный, глас Звезды. — Ты всегда любил поговорить. Но давай лучше потанцуем! Лунный Принц, не меняя выражения лица, взметнул рукой. Лучи, сковывавшие его, лопнули с оглушительным хрустом разбитого хрусталя. Но эта секунда стоила ему инициативы. Тело Кири, движимое волей Звезды, ринулось вперёд. Его руки, окутанные эфирным пламенем, вытянулись, и в них материализовались клинки из чистой звёздной энергии — нестабильные, ревущие, оставлявшие в воздухе дымящиеся шлейфы. Атаки были безумны и прекрасны: он не рубил, а рисовал в пространстве дуги и спирали разрушения, заставляя Лунного отступать. Каждый удар звёздного клинка о щит из лунного света порождал звон, похожий на взрыв созвездий. — Бессмысленное буйство! Выпусти его! — голос Лунного Принца прозвучал с нечеловеческой, сокрушающей волей. В ответ звучал лишь ликующий хохот. Звёздный, используя тело сосуда, был агрессивнее, но всё же ослаблен заточением. Он заставил Кири двигаться с невозможной скоростью, окружая Лунного вихрем из золотых клинков. Один из них, проскользнув сквозь защиту, опалил плечо Лунного Принца, оставив на его одежде дымящийся след. Принц скинул неудобный для сражения плащ, тот мгновенно сгорел в бушующем пламени, а рана быстро затянулась. И тут тактика Лунного Принца изменилась. Он понял, что защитой брата не остановить. Он впервые сделал шаг вперёд. Его аура сгустилась, и температура в зале резко упала. С каждым его движением в воздухе намерзали кристаллы инея, замедляя бешеный темп атаки Звезды. Он начал наступать, и его контратаки стали тяжелее и точнее. Сжатый луч лунного света, холодный и пронзительный, заставил Кири отлететь к стене… Звёздный, будучи не на своей территории, заточенный и под воздействием оков, был слишком слаб, чтобы победить в честном бою… Кири поднялся на колени, от него исходил гул ветра, с его губ струилась золотистая, похожая на кровь жидкость. — Прости… Прости… Я не хотел… Это всё… он… — шептал Кири, полный настоящих слёз и отчаяния. Напряжение в плечах Лунного Принца ослабло, он выдохнул, и в его взгляде мелькнула жалость. Он шагнул вперёд, его рука с целительной прохладой потянулась к телу «страдающего» юноши. — Всё хорошо… Сейчас освободим тебя от него. Его пальцы коснулись лба, и иллюзия рассыпалась. Ложный Кири испарился. В тот же миг настоящий возник за спиной брата. Его рука, обёрнутая пронизанным магией внушения звёздным щупальцем, с тихим, влажным звуком пронзила плоть Лунного Принца. Тот вздрогнул, не от боли, а от шока предательства. Его глаза расширились. — Проведи сосуд к моей клетке — прозвучал в его сознании неоспоримый приказ, и его собственная воля была сломлена. Их осенила вспышка лунного света — последний, отчаянный акт подчинения. Когда зрение вернулось, они стояли в закрытой области Мёртвой Зоны. Абсолютная тишина. Абсолютная пустота. Лунный Принц рухнул на колени, хватая ртом мёртвый воздух, его руки пытались сомкнуться над ужасной раной. А Кири, ведомый волей Звезды, уже шёл вперёд — к застывшей в звёздной соли фигуре, к своему приговору. Поза пленника была мучительной — между полётом и падением, между яростью и отчаянием, застывшая попытка ухватиться за ускользающую власть. Маска Избранного, что всё это время висела у его бедра, сама отцепилась и поплыла по воздуху. Лёгкий щелчок — и она пристала к лицу каменного бога, вписавшись идеально. Кири поднял руку. Его голос был тих, но абсолютно твёрд, в нём не было страха, лишь принятие. — Твоя свобода — мой приговор. Моя воля — твой ключ. Я принимаю бремя, что ты нёс. Иди — а я останусь. Его пальцы коснулись холодной поверхности. И сияние, что билось в трещинах каменной оболочки, устремилось ему навстречу. Золотой поток чистой, необузданной силы хлынул по его руке, заполняя его, выжигая изнутри. Он чувствовал, как его плоть тяжелеет, как кровь превращается в остывающую лаву, а сознание начало отделяться от мира. Каменная скорлупа Звёздного Принца треснула и рассыпалась. Когда последняя крупинка праха бывшего бога исчезла, на месте Кири стояла новая статуя. Не в яростном порыве, а в позе смирения и покоя, с опущенной головой и сложенными у груди руками. Из облака звёздной пыли возникла его сущность — слепящая форма из чистого света и жара, в которой слабо угадывался человеческий облик с маской избранного. Освобождённый Звёздный Принц на мгновение парил в пустоте. Он прикоснулся к щеке нового узника — жест, в котором смешались благодарность, прощание и, возможно, тень сожаления. И затем он исчез, вырвавшись на свободу, унося с собой маску — единственный ключ, что мог когда-нибудь открыть эту каменную темницу. На трагедию сразу слетелись Глаза Наблюдателя, словно насмехаясь над судьбой героя и над Лунным Принцем, но в конечном итоге они все разлетелись, каждый в свой белый портал. Мёртвая Зона погрузилась в окончательную, беспросветную тишину. И в этой тишине, прежде чем сознание Кири окончательно отделилось и замолкло, из окаменевающего разума вырвался последний, едва слышный шёпот — имя, которое было символом всего, что он потерял. — Луниреэль…