Может быть, у нас все получится.

Кабинет 666. Место, где всего пару недель назад все начиналось с шумного собрания и дерзких взглядов. Андрей разбирал бумаги на своем привычном месте, пытаясь сосредоточиться на работе и не думать о вчерашнем ледяном приеме в коридоре общаги. Документы по стипендиям были его зоной ответственности, и сегодня как раз был день приема. Дверь открылась без стука. На пороге стоял он, причина по которой Андрей был не в себе. Андрей почувствовал, как все внутри него сжалось. Милан выглядел... собранным. Слишком собранным. В его руках были аккуратно сложенные бумаги, а взгляд был направлен куда-то в пространство над плечом Андрея. — Документы на стипендию, - произнес Милан ровным, лишенным эмоций тоном, протягивая папку. - Саша сказала, что их нужно сдать тебе. Андрей без слов взял папку, и начал проверять все ли есть. Тишина повисла тяжелым покрывалом. Андрей листал документы, почти не видя текста. Он чувствовал его взгляд на себе, но каждый раз, когда поднимал голову, Милан уже смотрел на что-то другое, но не на него. Андрей только хотел сказать, что не хватает одного документа. — Здесь не... — Забудь об этом. Так будет лучше - перевел свой взгляд снова в сторону Андрей держался, видел Бог, держался. Но внутри что-то вскипело, растрескалась, разорвалось на мелкие куски, все еще тлея. — Забыть, да? - его голос сорвался. - Так будет лучше? Для кого?! — Для тебя - тихо, но четко произнес Милан. Развернулся и побрел в сторону двери. Остановился. Замялся с дрожащей рукой. Вышел. Дверь закрылась, оставив Андрея наедине с папкой документов и гулкой, оглушительной тишиной. Он сидел, глядя на аккуратный почерк Милана в заявлении, и понимал, что между этими ровными строчками лежит целая пропасть. Пропасть, которую он не знал, как преодолеть. …у нас… И когда Андрей сидел, сгорбившись над столом, с пустым взглядом, уставленным в одну точку, дверь кабинета с шумом распахнулась. Андрейка, тут насчет мерча нужно... — начала Лиза веселым голосом, но замерла на полуслове. Она и Саша застыли в дверях, уставившись на него. Андрей даже не пошевелился, не поднял на них взгляд. Он просто сидел, обхватив голову руками, и весь его вид кричал о таком отчаянии, которого они у него никогда не видели. Даже после самых тяжелых ночных смен или проваленных сессий он всегда сохранял хоть крупицу своего дерзкого настроения. Саша медленно вошла, прикрыв за собой дверь. — Андрюш? — ее голос прозвучал необычно тихо, без привычной иронии. — Ты... в порядке? Андрей наконец поднял голову. В его глазах была пустота, которую не скрыть. — Да, — он попытался ухмыльнуться, но получилось жалко и неестественно. — Все окей. Просто документы эти... заебали. Лиза и Саша переглянулись. Они не купились на эту отмазку ни на секунду. — Документы не настолько ужасные, чтобы доводить человека до твоего состояния, — Саша скрестила руки на груди. — И они заставили тебя выглядеть так, будто тебе только что сообщили о конце света? — Андрюх, — Лиза подошла ближе, ее лицо выражало искреннюю тревогу. — Ты нас не обманешь. Что случилось? Они смотрели на него — две его давние подруги, которые знали его хулиганистым, саркастичным, уставшим, но никогда — сломленным. И под их пристальными, полными беспокойства взглядами, все его защитные барьеры рухнули. Он снова опустил голову на руки, и его плечи бессильно поникли. Картина была настолько неестественной и пугающей, что у Лизы перехватило дыхание. — Он... — голос Андрея прозвучал приглушенно, из-под ладоней, — он даже смотреть на меня не хочет. Саша медленно подошла и села на край стола рядом с ним, отодвигая папки. — Кто «он»? — спросила она мягко, хотя по их взгляду с Лизой было ясно, что они обе уже догадались. — Милан, — имя прозвучало как стон. Андрей наконец поднял голову, и в его глазах стояла неподдельная боль. — После той вечеринки... Я думал... А потом он и видеть меня не желает. Лиза присела на корточки перед ним, заглядывая в лицо. — Вы поругались? — В том-то и дело, что нет! — Андрей с отчаянием провел рукой по волосам. — Все было... идеально. А на утро — будто ничего и не было. Будто ему вообще плевать. Саша тяжело вздохнула. — Андрюш, а ты с ним пытался поговорить? Не вот так, «эй, чё как», а нормально? — Он не дал мне и шанса что-то сказать. - в голосе Андрея прозвучала отчаянная злость, направленная на самого себя. В кабинете повисает тяжелое молчание. Лиза и Саша смотрят друг на друга поверх его головы — безмолвный диалог, полный понимания и догадок. — Знаешь, что, — Саша вдруг встает, и в ее глазах зажигается знакомый огонек решимости. — Хватит это терпеть. — Что? — Андрей смотрит на нее с недоумением. — Ты не будешь тут сидеть и страдать, — ее тон не допускает возражений. — Мы сейчас пойдем в столовку, купим тебе кофе с тройной порцией эспрессо, а потом... — Потом что? — Лиза подхватывает ее мысль, и на ее лице появляется хитрая улыбка. — Потом мы выясним, что за ерунда творится в голове у этого твоего первокурсника. — Андрей смотрит на них — на своих верных, немного сумасшедших друзей, которые уже мобилизовались, чтобы спасать его от самого себя. И впервые за этот долгий день уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Вы же не... — Андрей начал с подозрением, глядя на их решительные лица. — Мы не сделаем ничего такого! — Лиза встала и хватала его за руку, поднимая со стула. — Мы просто... проведем небольшое расследование. В интересах студенческого психического здоровья. Может, он просто стесняется? Первый курс, ты - старшак, авторитет... — Или, может, ты его чем-то обидел нечаянно? — подключилась Саша, пока они выходили в коридор. — Может, на той вечеринке что-то было? Ты же помнишь, он вроде нормально ушел, мы видели, как вы вместе с балконом спускались. Андрей почувствовал, как по его спине пробежал холодок. «Они не знают. Они абсолютно ничего не знают». Мысль о том, что произошло потом, в кладовке, казалась сейчас чем-то постыдным и запретным. Признаться в этом — значило обнажить ту степень уязвимости, на которую он был не способен. — Да нет, — он потупил взгляд, стараясь говорить максимально нейтрально. — На вечеринке все было нормально. Просто пообщались немного и разошлись. — Странно, — Лиза покачала головой, толкая дверь в столовую. — Очень странно. Обычно, если человек так резко отдаляется, на то есть причина. Может, у него личные проблемы? С учебой? С деньгами? —Или, может, он в кого-то влюблен? — с хитрой улыбкой предположила Саша, заказывая три кофе. — И поэтому избегает тебя, чтобы не выдать себя? Ты же у нас звезда факультета, многие первокурсницы и первокурсники... — она многозначительно подняла бровь. Андрей сглотнул, чувствуя, как его лицо заливает краска. Их благие намерения, их невинные догадки били точно в цель, но не угадывали главного. Они пытались лечить симптом, не подозревая о настоящей болезни. И он не мог им ничего сказать. Не мог объяснить, что причина его страданий — не в недопонимании или случайной обиде, а в той ночи, которая для них была просто шумной вечеринкой, а для него стала чем-то гораздо большим. И в том ледяном молчании, которое последовало за ней. Он сидел, сжимая в руках стакан с горячим кофе, и слушал, как его друзья строят теории, одна нелепее другой. И понимал, что единственные люди, которые могли бы ему помочь, даже не догадывались, от чего именно его нужно спасать. Эта тайна висела между ними тяжелым, невысказанным грузом, делая его одиночество в кругу друзей еще более горьким и полным. Андрей сжал стакан так, что пластик затрещал. Он смотрел, как Лиза и Саша строят одну нелепую теорию за другой, и понял: молчание съедает его изнутри. — Стойте, — его голос прозвучал хрипло, но твердо. Он поставил кофе на стол. — Вы... вы не понимаете. Всё не так. Лиза и Саша переглянулись, удивленно уставившись на него. — На вечеринке... мы не просто «пообщались и разошлись», — он сделал глубокий вдох, глядя куда-то мимо них, в воспоминания. — Мы... — он замялся, подбирая слова, чувствуя, как горит лицо. — Мы провели время вместе. В твоей кладовке, Лиза. В наступившей тишине был слышен лишь гул столовой. На лицах подруг застыло полное, абсолютное непонимание, которое медленно, по крупицам, стало сменяться шокированным осознанием. —В моей... кладовке? — Лиза прошептала, широко раскрыв глаза. — Среди коробок со старыми конспектами и моим скарбом? Ты... вы... — Да, — односложно выдохнул Андрей, наконец посмотрев на них. В его глазах читались стыд, отчаяние и облегчение от произнесенного вслух. — И это было... — он снова запнулся, — ...важно. Для меня. А для него, видимо, просто... случайность. Ошибка. Саша медленно опустилась на стул, все еще не в силах до конца осознать услышанное. — Так вот оно что, — наконец выдавила она. — Вот почему он так себя ведет. А мы тут про какие-то обиды и влюбленности... Боже. Лиза, все еще бледная от шока, вдруг резко ткнула пальцем в Андрея. — Так! Стоп! Давайте по порядку. Вы там... — она с трудом сглотнула, — ...занялись сексом в моей кладовке, где лежат мои детские игрушки? И он с тобой после этого... просто сделал вид, что ничего не было? Андрей лишь молча кивнул, снова опуская голову. Теперь, когда тайна была высказана, его стыд и боль стали только острее. Саша свистнула. — Ну, Андрейка, ты выдал номер. — Она потянулась за его кофе и отхлебнула. Ей явно требовалась жидкость покрепче. — Это... Это многое объясняет. И усложняет в миллион раз. Андрей вдруг осознал, во что втянул своих подруг. Его личная, горькая и такая интимная драма теперь стала их общим знанием. Он сглотнул, глядя на их потрясенные лица. — Слушайте, — его голос снова стал тихим, но теперь в нем слышалась не боль, а неловкость. — Я... Я не хотел вас в это впутывать. Это мое дело. Мои проблемы. Он отвел взгляд, разглядывая трещинку на пластиковом столе. — Просто забудьте, что я сказал. Не ваша забота. Но Саша уже пришла в себя. Она резко поставила стакан на стол. — Ах, вот как? — в ее голосе зазвенели знакомые нотки решимости, смешанные с легкой обидой. — Теперь «не наша забота»? Ты нам все рассказал, доверился, а теперь хочешь, чтобы мы сделали вид, что ничего не слышали? Лиза, все еще слегка алебастровая, кивнула, поддерживая ее. — Да, Андрей, не выходит. Ты не можешь вывалить на нас такое, а потом сказать «ой, не ваше дело». Теперь это и наше дело тоже. Ты наш друг. Андрей почувствовал, как по его щекам разливается краска. Стыд был двойным: и за свой провал с Миланом, и за то, что заставил их это выслушивать. — Я просто... не хочу вас грузить этим дерьмом. — Слишком поздно, — парировала Саша, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонек, который обычно предвещал либо гениальную идею, либо тотальный хаос. — Теперь мы в деле. Хочешь ты того или нет. Прошло пару недель. Осень окончательно вступила в свои права, засыпая улицы жёлтой листвой. Андрей понемногу приходил в себя. Сначала это было просто механическое движение вперёд: пары, работа, качалка. Он заставлял себя жить, как раньше, даже если изнутри всё ещё чувствовалось онемение. Он всё ещё видел Милана — в коридорах, на парах, в кабинете студсовета. Но теперь Андрей научился смотреть сквозь него. Он кивал в ответ на дежурное «привет» и шёл дальше, не давая старой боли разгореться с новой силой. Это был своеобразный щит, который он выстроил, чтобы выжить. И вот тогда началось нечто странное. Сначала это были мелочи. Милан перестал отводить взгляд при их случайных встречах. Потом, проходя мимо в столовой, он как бы невзначай бросил: «Слышал, вы с Васей вчера в турнире сыграли. Жаль, не видел.» Фраза была нейтральной, но произнесена без прежней ледяной стены. Андрей лишь промычал что-то невнятное в ответ, сбитый с толку. Потом, на собрании студсовета, когда Андрей разбирал бумаги, Милан вдруг оказался рядом. «Дай-ка я, — он взял у него из рук тяжёлую пачку протоколов, их пальцы едва коснулись. — Всё равно мне в ту сторону.» И он ушёл, оставив Андрея в полном недоумении. Не было ни тепла, ни намёка на то прошлое, но и не было той убийственной холодности. Была... обычная вежливость? Нейтралитет? Андрей не мог это расшифровать. Самая странная вещь случилась в библиотеке. Андрей искал книгу по сопромату на верхней полке. Не дотягивался. — Держи, — сзади раздался знакомый голос. Милан протянул ему нужный том, который сам только что взял с соседнего стеллажа. — Кажется, это то, что тебе нужно. Они секунду стояли молча, глядя друг на друга. В глазах Милана Андрей не увидел ни ненависти, ни тоски. Видел... что-то сложное. Что-то, что он не мог понять. — Спасибо, — наконец выдавил Андрей. — Не за что, — Милан кивнул и развернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся. — Кстати, у тебя на футболке... капля кофе. — И вышел. Андрей остался стоять с книгой в руках, ощущая полную потерю почвы под ногами. Эта новая, осторожная, почти нейтральная версия Милана сбивала его с толку больше, чем откровенная враждебность. Враждебность он понимал. Её можно было ненавидеть, злиться в ответ. А это... это было похоже на разгадывание шифра, ключ к которому он потерял. И часть его, та самая, что только-только начала заживать, снова тревожно заныла, задавая единственный вопрос: «Что всё это значит?»