Может быть, у нас все получится.

Когда Андрей стоял в библиотеке, пытаясь анализировать непонятное поведение Милана и одновременно отгораживаясь от этих мыслей новой порцией внутреннего льда, сзади раздался щелчок каблуков и знакомый голос. — Ну что, Андрюш, снова в своих мыслях копаешься? — Саша подошла к стеллажу напротив, делая вид, что ищет книгу. — Мы тебя уже пять минут наблюдаем, — добавила Лиза, появляясь с другой стороны. — Стоишь, на книгу смотришь, а взгляд пустой. Опять про «кое-кого» думаешь? Андрей вздрогнул и сурово нахмурился. — Нет. И не собираюсь. Тема закрыта. — Ага, конечно, — протянула Саша, перебирая корешки. — Поэтому ты выглядишь так, будто пытаешься силой воли сжечь эту книгу. Он опять что-то сделал? — Ничего он не делал, — буркнул Андрей, отворачиваясь и пытаясь уйти. — И я не хочу это обсуждать. Но путь ему преградила Лиза. — Андрюх, стоп. Мы же видим. Сначала он был мудаком, теперь ведет себя... странно. И тебя это выбивает. Не притворяйся, что все в порядке. — У меня все в порядке! — его голос прозвучал резко, выдавая напряжение. — Я просто хочу, чтобы все оставили меня в покое. И его в том числе. Мне надоело это... это колебание между псевдодружелюбием и игнорированием. Саша и Лиза переглянулись. Они видели эту стену. Она была из грубого, поспешно собранного камня — колючая, высокая и очень хрупкая. — Хорошо, — неожиданно мягко сказала Саша. — Не хочешь говорить — не надо. Но стена — это скучно. А знаешь, что не скучно? — Что? — нехотя спросил Андрей. — Пойти прямо сейчас в ту самую столовку, — Лиза хитро улыбнулась, — купить три порции самого дешевого и самого сладкого мороженого, сесть за самый дальний стол и просто потупить. Без разговоров о парнях. Вспомнить, как мы в прошлом году Васю в розыске всей группой искали, когда он заснул в архиве. Андрей смотрел на них — на своих настойчивых, непрошеных, но таких верных спасателей. И почувствовал, как камень в его груди понемногу начинает крошиться. Стену возводить — дело одинокое. А есть мороженое с друзьями, которые принимают твое «не хочу говорить» и просто находятся рядом... Это было куда лучше. Мороженое таяло в пластиковых стаканчиках, сладкое и немного приторное. Андрей ковырял в своем ложкой, так и не сделав ни одного настоящего глотка. Слова Саши и Лизы текли вокруг него, как вода — что-то о несданной сессии Васи, о новом паблике ВКонтакте с мемами про их факультет. Он кивал, мычал что-то в ответ, но его мозг был зациклен на одном: на ощущении той самой книги в руках и голосе, который сказал: «Кстати, у тебя на футболке... капля кофе». Это было до боли обыденно. И оттого — совершенно невыносимо. — ...и я ей говорю, что это вообще не его дело, — заканчивала свой рассказ Лиза, и, не получив ожидаемой реакции, замолкала. Она перевела взгляд с Андрея на Сашу. Та в ответ лишь тяжело вздохнула. — Ладно, — Саша отодвинула свой стаканчик. — Тупить не получается. Он все равно там, внутри, ковыряется в этой ране. Давай, Гурин, выкладывай. Что он такого сделал, что ты опять в этом состоянии? Андрей с силой воткнул ложку в мороженую кашу. — Ничего. Абсолютно ничего особенного. Вот в чем проблема. — Объясни, — мягко, но настойчиво попросила Лиза. — Он... — Андрей заколебался, снова ощущая ту же неловкость. — Он стал ко мне подходить. Говорить. Не то чтобы много, но... нейтрально. Вежливо. Саша приподняла бровь. — И это плохо? После недель игнора мы же на это и надеялись. — Это не «хорошо» и не «плохо»! — Андрей с раздражением провел рукой по волосам. — Это... непонятно! В библиотеке сам подошел и дал мне книгу, которую я искал. Потом в коридоре сказал, что у меня пятно на футболке. Как будто мы просто... знакомые. Случайные приятели. Будто ничего и не было. Он посмотрел на них, в его глазах читалось полное смятение. — Я как-то привык к его игнору. А теперь он... Он просто ходит вокруг и время от времени стучит по кирпичику*. И я не понимаю, зачем! Что ему от меня нужно? Покаяния? Чтобы я извинился за ту ночь? Или он просто решил, что можно все обнулить и начать с чистого листа, без всяких последствий? Лиза и Саша снова переглянулись. На сей раз в их взгляде было больше понимания. — А ты чего хочешь? — спросила Саша, отбрасывая все лишнее. — Чтобы он вернулся? Или чтобы он окончательно исчез? Этот прямой вопрос ошеломил Андрея. Он откинулся на спинку стула, уставившись в потолок. — Я не знаю. Честно, не знаю. Иногда мне кажется, что я его ненавижу. А иногда... — он замолчал, не решаясь договорить. — А иногда ты вспоминаешь, как он смеялся, когда вы дурачились на той вечеринке, — тихо закончила за него Лиза. — Или как он смотрел на тебя, прежде чем ты его поцеловал. Андрей сжал кулаки под столом. Она попала в точку. — Он не дает мне его забыть, — прошептал он. — Вот в чем дело. Он не дает мне двигаться дальше. Сначала болью, а теперь... этой непонятной игрой. — А ты уверен, что это игра? — задумчиво спросила Саша. — Может, он просто сам не знает, как себя вести? Сломал — и испугался? А теперь пытается как-то... залатать дыру, но не умеет. — Он не из тех, кто не умеет, — мрачно усмехнулся Андрей. — Он всегда знал, что делать. С самого первого дня в кабинете Студсовета. — Люди меняются, — пожала плечами Лиза. — Или просто показывают то, что от них ждут. А потом, столкнувшись с чем-то настоящим, ломаются. Он же первокурсник, в конце концов. Для него все это — впервые. Разговор зашел в тупик. Никто не знал правильного ответа. Мороженое окончательно растаяло. — Ладно, — Саша хлопнула ладонью по столу, заставляя Андрея вздрогнуть. — Ситуация ясна. Он тыкается в тебя, как слепой котенок, а ты не понимаешь, то ли его приласкать, то ли отшвырнуть. Так? —Грубо, но да, — кивнул Андрей. —Значит, нужно выяснить его намерения. Не гадать, а узнать наверняка. - — И как ты предлагаешь это сделать? — скептически хмыкнул он. — Подойти и спросить: «Милан, скажи честно, ты хочешь со мной дружить или просто мучаешь для спортивного интереса?» —Нет, — Лиза внезапно улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул знакомый огонек авантюризма. — Мы устроим ему проверку. Андрей насторожился. — Какую еще проверку? — Естественную, — пояснила Саша, подхватывая идею. — Мы создаем ситуацию, где он будет вынужден проявить себя. Где ему придется сделать выбор — приблизиться к тебе или отдалиться. Без вот этих вот полутонов и «пятен на футболке». — И что это за ситуация? — спросил Андрей, чувствуя, как у него в животе замирает смесь страха и любопытства. — Очень простая, — Лиза посмотрела на него с хитрой улыбкой. — Вечеринка. Небольшая. Только свои. У меня дома. Мы пригласим его. И посмотрим... как он будет себя вести, когда увидит тебя в нашем кругу. Сможет ли он поддерживать свой нейтралитет, когда все вокруг будут общаться как обычно. Захочет ли он быть частью этого... или снова сбежит. — Нет, — его голос прозвучал тихо, но с неожиданной твердостью. Он отодвинул стакан с растаявшим мороженым. — Нет, спасибо. Никаких проверок. Саша и Лиза переглянулись в полном недоумении. — Но, Андрей... — начала Саша. — Это же самый простой способ... — Это самый простой способ еще больше все испортить! — он резко перебил ее, вставая. Весь его вид выражал усталое отвращение. — Что я буду делать? Стоять и смотреть, как он корчится под вашим с Лизой допросом? Или как он пялится на меня через всю комнату, не зная, подойти или нет? Это унизительно. И для него, и для меня. —Мы просто хотим помочь, — обиженно сказала Лиза. — Я знаю. — Андрей вздохнул и провел рукой по лицу. — Черт, я знаю, ребята. И я вам за все благодарен. Но это... это не то. Это как подкладывать ему свинью. Я не хочу вынуждать его что-то делать. Я не хочу этих дурацких игр. Он посмотрел на них, и в его глазах читалась не детская обида, а взрослая, горькая усталость. — Если, между нами, что-то и может быть... оно должно произойти само. Без сценариев, без зрителей. Без вашего... ну, вы знаете. А если не может... — он пожал плечами, и в этом жесте была бездна печали, — ...значит, так тому и быть. Но я не буду участвовать в этом спектакле. В столовой воцарилась тишина. Саша и Лиза смотрели на него, и постепенно обида и недоумение в их глазах сменились уважением. Они видели, как он мучается, но сейчас перед ними стоял не сломленный мальчик, а мужчина, принимающий трудное решение. — Понимаешь, — тихо сказала Саша, — когда мы предлагаем такие вещи... мы пытаемся контролировать ситуацию, потому что нам больно видеть, как страдает наш друг. Но ты прав. Это твоя жизнь. Твои чувства. Твои правила. Лиза кивнула, смирившись. — Ладно, генерал. Отбой операции «Подложить свинью Милану». — Она попыталась шуткой снять напряжение, но голос дрогнул. — Тогда что будем делать? Андрей снова сел, и его плечи наконец расслабились. Решение было принято. — Ничего, — сказал он просто. — Я буду жить своей жизнью. Ходить на пары, работать, тусить с вами. Если он захочет поговорить... пусть подойдет и скажет прямо. Взрослым тоном. А если нет... — он снова пожал плечами, но на этот раз в этом жесте было уже не отчаяние, а принятие, — ...значит, мне и правда нужно научиться отпускать. Он посмотрел в окно, на серое осеннее небо. Стена, которую он строил, никуда не делась. Но теперь она защищала его не от боли, а от суеты и ненужных интриг. Она давала ему пространство дышать. — А сейчас, — Андрей встал, собрав стаканчики, — я пойду в общагу. Мне нужно доделать чертеж. И.. спасибо. За мороженое. И за то, что всегда рядом. Он улыбнулся им — по-настоящему, впервые за этот день. Это была не счастливая улыбка, но спокойная. Саша и Лиза проводили его взглядом. — Черт возьми, — выдохнула Лиза, когда он скрылся за дверью. — Он стал взрослее нас за эти полчаса. Саша кивнула, задумчивая. — Да. И теперь я почти уверена, что Милан своего шанса просто не стоит. Андрей шел по коридору, и каждым шагом он чувствовал, как тяжелый камень неопределенности внутри него понемногу превращается во что-то иное. Не в легкомыслие, а в решимость. Решимость жить дальше, что бы там ни случилось. И это чувство было куда надежнее хрупкой надежды на чудо.