Прогон спектакля
2 ноября 2025 г., 22:27
«Кто смеет рассуждать или предсказывать, когда высокие
чувства овладевают человеком?»
Е. Шварц. «Обыкновенное чудо»
Сегодня на улице плохая погода. Серое пасмурное небо, как будто через секунду хлынет ливень. Сильный осенний ветер в лицо. Ноябрь, что сказать. Из минусов, так это тот самый ветер, который бьёт в моё лицо, пока я бегу в Дом Культуры. Всё началось в конце октября, когда нашему постановщику позвонила какая-то большая шишка и попросила поставить спектакль. Что-то для благотворительности и детей. Так и собрался наш коллектив. С каждой группы по два-три человека. Младшие курсы поставили за кулисы, или на маленькие роли на сцене. На главные роли — четвёртый и пятый курс. Так сказать, проверенных людей выбрали. Справедливо, что нас не взяли. Младших собирают на час позже, но я всё равно опаздываю. Укладывать кудри, вообще-то не так просто. У меня вьющиеся волосы до лопаток, и с утра я просыпаюсь с такой укладкой, что черти бы испугались. Забегаю по ступенькам в Дом Культуры (при этом, чуть не грохнувшись на них) и открываю тяжёлые двери. В зале меня встречает администраторша. Она стоит прямо под светящей люстрой, кстати, странно, что свет уже включили. Не так уж и темно здесь. Хотя, я поняла зачем. Мозаика красивее переливается и картины выглядят более живыми. Красивый у нас Дом Культуры и лишнее электричество стоит этого. — Девушка, вы к кому? — спрашивает администратор, что-то ища в телефоне. — На постановку «Обыкновенное чудо». Варвара Краснова, — тараторила я, тяжело дыша, и кивнула в сторону гримёрок, — Пропустите, пожалуйста, я чуть-чуть опоздала. — Беги уже. И я снова бегу. Наверно, так и должны начинаться хорошие истории. С опозданием этой же истории. Я захожу в пошивочный цех и кидаю рюкзак на пол. Сразу же на меня налетает Дашка, моя одногруппница. С криками и воплями она сначала обнимает меня и крепко-крепко сжимает. Мне в нос ударяет её ядерно-лимонный аромат. Её духи это просто что-то с чем-то. — Варежка, ты в своём уме? У старших уже прогон начался. Я тебя к чуду твоему записала. Через пятнадцать минут тебе надо на сцену. Варя?! Ты меня слышишь? — Ты меня записала к Игнату? — выпалила я и закрыла рот рукой. Игнат Станитский — объект постоянных шуток и ненависти Даши. А всё только по тому, что он мне нравится. Давно и очень сильно. Почти половина наших переписок с Дашкой — это снимки и мои любовные страдания о нём. И конечно, неодобрение и шутки со стороны Даши. — Ты глухая? Да! Скажи спасибо, что не к Соколушке, — отрезала Даша и пошла обратно гладить костюмы. Собственно, костюмами мы и должны были заниматься на постановке. Гладить, подшивать, снимать мерки и по кругу. Ну, как должны. Я подошла к своему столу и открыла шкафчик. Коричневый свитер и чёрные брюки. У Игнатика главная роль. ОН — медведь из «Обыкновенного чуда», поэтому вся одежда в коричневых тонах. Пройдясь отпаривателем, по одежде, я ещё раз её осмотрела и отряхнула. Ну какая красота. Ни в сказке сказать, ни пером описать. На груди свитера ещё маленькая вышивка с медведем. Мой любимый костюм Игнатика. И это не потому, что я помогаю ему переодеваться. Говоря о переодеваниях, мне надо бы сейчас на сцене быть. — Даш, я на сцену, — предупредила я и понеслась за кулисы. Сегодня весь день бегаю, да что ж такое. В доме культуры такая хорошая сцена. Большая новая и со световым оборудованием. Я влетаю по ступенькам за кулисы и посередине этой красивой сцены вижу Игната. Его сложно не заметить, прямо на него все смотрят, так ещё и прямо под лучом. Он красивый. Для других, возможно, на любителя, но для меня очень красивый. Каштановые локоны, нос с горбинкой и карие, как пустота глаза. Его щенячий взгляд может вызвать у меня мурашки, ну, всегда вызывал. Даже сейчас по спине пробежали парочку. Пятый курс, лучший ученик, главная роль. Не понимаю, зачем он свой талант просиживает на дешёвых постановках. В прошлом году его в крупный проект на гастроли звали, но он не пошёл, хотел закончить учёбу. — Краснова явилась! — послышался голос за спиной, вызывающий только одну ассоциацию «За мной пришёл постановщик». — Ой, здрасьте, а у меня автобус сломался, — начала мямлить я, как он меня перебил. — Да хоть глобус починился. Я даже Крещенко заставил тебе звонить. Ты и Эрику не отвечаешь. Последний раз тебе прощаю, клянусь. Больше в постановки с опозданиями брать не буду! — Я последний раз, обещаю, — попросила я и сделала самое невинное лицо, которое могла. Не зря три года проучилась. — Да-да, последний, ‐ он недоверчиво смерил меня взглядом, усмехнулся, а потом неожиданно крикнул на сцену, ‐ Из роли не выходим! Станивский хорошо! От его крика даже я вздрогнула. Бедняжки, кто тогда на сцене стоял. На благотворительных постановщик всегда такой. Как бы помягче сказать. Требовательный. Я прижалась спиной к решётке. Пронесло опять. Мне постановщик так третий спектакль говорит, но почему-то я за кулисами до сих пор. Кстати, о закулисье. Незаметно промелькнув, я села в укромный уголок на лавочку. Мы этот угол вместе с Дашей нашли. Отсюда обзор почти на всю сцену, причём тебя самого не видно. Театральная магия. Наверное, больше всего сейчас жалею, что я не в роли Принцессы. Эту роль дали девушке с четвёртого курса. Не знаю её, но говорят, она в каком-то конкурсе выиграла. Могу сказать, что играет и правда хорошо. Очень даже красиво, но Игнатик всё равно лучше. На такой же постановке мы с Игнатом и познакомились. Три года назад ставили «Снежную королеву». У нас были маленькие роли принца и принцессы. Нас часто в том году ставили в пару, поэтому так вышло, что мы и сдружились. По древней традиции после постановки вся труппа идёт гулять в ближайшую кафешку. Естественно, больше внимания для главных героев. Три года назад мы под шумок сбежали и до ночи гуляли по городу, болтая и рассказывая истории. Тогда ещё никто не знал, что Игнат станет новой звездой театра, и введут правило, что на сцене можно выступать только с третьего курса. И то только больших талантов и с разрешения постановщика. Собственно поэтому, я скромно коротаю своё время за кулисами. Я снова поймала глазами Игната. С его популярностью мы стали меньше общаться и гулять. Даже почти перестали. У него перспективы и новые компании, да и я тоже вся в делах. Просто не получается встретиться и всё тут. Постоянно то у одного балет, то у другой отработка. Но если честно, я очень скучаю по нему. — О, Варежка, ты пришла? Тебя постановщик искал, — на лету вываливает одногруппник, неся чей-то костюм. Не я одна тут жду у моря погоды. — Уже нашёл, — говорю я больше себе, а не ему. «Варежкой» меня начали называть с прошлого курса. Во-первых, меня зовут Варвара, а это уже весомый аргумент. А во-вторых, я каждую зиму ношу связанные моей прабабушкой перчатки. (кстати, меня Варей в честь неё назвали. Сразу понятно, кто её любимая правнучка.) Варежки обычно были большие красные с оранжевым орнаментом. Они часто соскальзывали с моих рук или выпадали из карманов. Однажды в начале лекции к преподавателю зашла уборщица, что-то ему отдала, от чего он рассмеялся, а потом повернулся к нам. «Чьи варежки выпали в ФОЕ? Идеальные, чтобы снеговика на втором курсе лепить!» — и потряс ими над головой. Я, конечно, сказала, что это мои варежки, и тут же понеслось. «Варежки у Варежки» Лучший слоган, хоть магазин открывай и так называй. Не знаю как для остальных, но мне нравится это прозвище. Лучше «Варежка» чем «Варька» или «Варвар». «Варежка» звучит как-то по-домашнему. Не обижаюсь на него. Я зевнула и снова посмотрела на сцену. Ну когда уже Станивский роль доиграет? Я тут уже пятнадцать минут сижу. Обманула меня Дашка, как так-то? Лучше бы я в цеху сидела и кофе пила. Вот уже и живот урчит. А там, на подоконнике мой любимый капучино с корицей без меня. Он же сейчас остынет. Ну что за несправедливость? Я задумалась и подняла руку к губам. Моя самая ужасная плохая привычка — это грызть ногти. Они у меня не уродские, просто я немого никак их отрастить. То ли от волнения, то ли от скуки их грызу. Я даже к врачам ходила. Мне предлагали носить с собой карамелька и грызть их, но после первого месяца я отказалась от этой идеи. В копеечку вышла эта замена, а для бедных студентов такое не есть хорошо. И так бы я сидела с комфортом одна, но послышался стук каблуков, и показались светлые волосы до плеч. Чтож ещё не запела наша Соловушка? Намалевалась, оделась, пёрышки распушила и грудку выпятила. Ждём выступления. Я приподняла брови и отвернулась. На Олю мне смотреть не хотелось. Кстати, именно так её и зовут. Соколовчина Ольга. Повезло ей, конечно, с фамилией. От папы-постановщика досталась. И всё бы у меня было хорошо, я бы продолжила смотреть на игру Игнатика, но наша птичка всё-таки запела. -Наша Варежка теперь белочка? — прошептала она. Её ядовитый голос вызвал лёгкие раздражение. Это я ждала её песни? Простите, я ошибалась, остановите это. — И тебе привет, Оль. Тебя опять папа на репетицию взял? Боится дома малышку одну оставить? — не оборачиваясь, также ядовито прошипела я. — Рот закрой. Я вообще-то в конце спектакля петь буду. Удивительно, почему тебя снова папа взял. Такую дурочку редко встретить можно. Такую бездарность. — Ты куда шла? Вот туда же и иди, — сдерживаясь, процедила я. Ещё слово и я в неё что-то кину (или рубашкой Игната свяжу, в крайнем случае). На мои слова Оля лишь посмеялась в своей манере. Высоко, наигранно и надменно. От такого смеха обычно вывернуться хочется. Напоследок Оля нагнулась и прошептала мне на ухо: ‐ Мне, в отличие от тебя, все дороги открыты. Могу пойти куда захочу. Так что подумай, что и кому говоришь, — Соколушка развернулась и снова поцокала на каблуках куда-то за стенку. Её слова застыли у меня в горле. Какая же она стерва. Папочка постановщик, поэтому и ставит дочку каждый раз. Поёт сладким голосочком и уходит. Редко ей роли дают. Оля учёбу закончит и поедет в Москву. Только уже к мамочке продюсеру. Не семья, а целое созвездие. На самом деле мы дружили с Олей раньше. Ей нравился мальчик с курса Игната. Эрик Крещенко или «Наследный принц», как она его называла. Каждый раз, когда Оля собиралась гулять с ним, то тащила меня с собой. И пока она увивалась вокруг Эрика, я просто была третьей лишней. Зачем она меня брала с собой, до сих пор понять не могу. Я абсолютно без понятия. Через полгода Соколушка узнала о семье Эрика, но всё равно призналась ему в своих глубоких чувствах. Их разговор я не слышала, только видела, как Оля истошно кричит на Крещенко, а он пытается что-то сказать. Они ругались в Олином дворе. Истерика на весь район, по-другому сказать невозможно. Не знаю, что они друг другу наговорили, но с того дня она со мной не общалась. Мягко говоря, послала куда подальше. Мы с Эриком продолжили общаться. Он меня позвал гулять, и как-то так вышло (конечно, к счастью) что мы стали лучшими друзьями. Третья сплетница, когда мы с Дашкой кого-то обсуждаем, нужна всегда. Я бы никогда не подумала, что Крещенко мог быть таким интересным и хорошим. С Соколушкой он вёл себя совсем по-другому. Ой, Эрик. А я когда бежала к Дому Культуры, думала, зачем он мне звонит. Его же постановщик мне ещё позвонить попросил. Ой, что было. Надо его найти и сказать, что я пришла. Да и вообще много что обсудить. Новый сезон нашего сериала недавно выпустили, и ещё скоро книга у его любимого автора выходит. Именно тогда, когда я и начала думать о Крещенко, со сцены пришёл Игнат. Я его и не заметила, если бы он не щёлкнул пальцами перед моими глазами и не позвал: — Варюш, Ва-аря. Ты здесь? Я вздрогнула, потому что его лицо было прямо перед моим. Глаза Игнатика прикрывали передние пряди, от чего они казались ещё темнее. Так, сейчас не время для влюблённого бреда. Проморгавшись, я максимально легко начала: — Здесь я. Не дома же, — улыбнулась я и отдала ему костюм. Пальцы немного подрагивали от любовного волнения. Какой же Игнат красивый. Моё любимое состояние — это глупый бред романтики. Он забрал из моей руки вешалку, отвернулся и начал быстро переодеваться. Я начала рассматривать его спину. Родимое пятно на лопатке, которое если обвести, то выйдет падающая звезда. — Когда тату сделаешь? Полгода уже хочешь, — я сказала и обошла Игната, чтобы стоять лицом к нему. Он застегивал верхние пуговицы рубашки, а потом подправил воротник. Реакцию на его лице я немного не поняла. Игнат то ли смутился, то ли замялся, но через секунду снова улыбнулся своей крышесносной улыбкой. — Да что-то не успеваю, Варюш, учёба, постановки. Ни дня без продыху, — Игнат, усмехнувшись, пожал плечами. Я кивнула. Мы развернулись и посмотрели на сцену, — может, как-нибудь потом сделаю. Ты, кстати, снова у меня на смене. Совпадение? — Никаких совпадений, Игнатик, только судьба, — ткнула я его локтём и посмеялась. Насколько наигранно и глупо я выглядела? Просто абсурд. Судьба по имени Даша Горделова. Надеюсь, она от скуки не выпила мой кофе. — Значит, я рад своей судьбе, — непринуждённо сказал Игнат. — Да. Круто. Погоди, что? ЧТО сейчас было? Он рад, что снова со мной на замене? Боже, боже, БОЖЕ! Хоть бы он не посмотрел на меня сейчас. У меня опять щёки как помидоры и огнём горят. Я сейчас взлечу, как я рада. — Мы в этом году в пиццерию пойдём. Ты же с нами? Я тебе забил пиццу с грибами, помню, что ты их обожаешь. Только половину мне. А то опять, жадина, не поделишься. — Вообще-то в прошлый раз ты почти всё съел! — возмущённо воскликнула я. Вот гад! — Клевета, Варюш, кле-ве-та! — Ещё скажи, что мохито мой не пил вместо своего коктельчика. — А это уже не я. Это к Даше твоей вопросы. Я не при делах, — невинно хмыкнул Игнат. Я замахнулась, чтобы стукнуть его по плечу. (Естественно я бы этого не сделала. Просто припугнуть и всё.) Игнат же прикрылся руками и умоляюще попросил, сквозь улыбку. — Варюш, не совершай ошибок. Варя. Варя! — он затряс руками, а я засмеялась. К сожалению, так громко, что это услышали в зрительском зале. И, к сожалению, постановщик тоже. — Тишина за сценой! Продолжаем! Игнат загрёб меня в охапку, так, что я замолчала. Он просто ткнул меня лицом в своё плечо и сжал. Просто что? Минуту после этого я ещё соображала и не догоняла, что происходит. Я шумно вздохнула его запах. Абрикос, и наверно, бергамот. Игнатик пользуется этим ароматом два года подряд. Собственно, по этому запаху его многие и узнают — Глупая, ты, Варюша, глупая, — Игнат говорил тихо, по слогам, глядя меня по голове. И каждый раз всё внутри переворачивалось и взрывалось. Игнат Станивский сам обнял меня и сам гладит по голове. Это ли не блаженство высшей степени? Расскажу Даше, она не поверит. Какой же Игнатик хороший, я не могу. — Сам такой, — бурчу я, пока Игнат выпускает меня из своих объятий. — Если в следующем году мы не будем вдвоём в главной роли, — он замялся, придумывая условия. — То что? Ты же в этом году выпускаешься. -Всё равно! О! То я останусь на второй год, — воскликнул он и подмигнул мне, — как идея, Варюш? Гениально, скажи? — Что-то в твоём гениальном плане не сходится. Просчитался, но где? И вообще, не буду я тебя здесь ещё год терпеть. Давай собирай вещи и иди в кино. Тебя там ждут уже сколько. — Хорошо. Значит, потом сериалы со мной посмотришь. Или в фильме увидишь. Если что, билетик на премьеру тебе забью. Давай, Варюш, я на сцену, — Игнат немного грустно на меня посмотрел, потрепал по волосам, и, развернувшись, пошёл к краю кулисы. Меньше, чем через полминуты он вышел на сцену с громкой репликой. У меня, наверно, сейчас гнездо на голове. Зачем я каждый день эти кудри вью, если почти каждый считает своим долгом их взъерошить. Мне так нравится, как Игнат меня называет. «Варюша». Так мило и красиво. Как любимую девушку. Я влюблённо вздохнула, прижимая к себе предыдущий костюм Игната. Пойду в пошивочный цех. К кофе и Даше. Я, не оборачиваясь, шагнула назад, как услышала голос. Почему сегодня со мной все через спину разговаривают? — Привет, Варечка. Я уже думал, что ты не придёшь. — Избавиться от меня не так просто, — я обернулась, зная, кто стоит за моей спиной. Эрик Крещенко собственной персоной. Мой лучший друг и «светлая» голова пятого курса. (И, конечно, главный объект воздыханий Олечки) Какой он крутой. — Даже не поздоровалась, когда пришла, — в его словах не было обиды, скорее желание пристыдить и подразнить меня, — А я тебе звонил. — Мне надо было на замене у Игната стоять. Эричек, ну, не дуйся. Вдруг ещё покраснеешь, волосы придётся осветлять. — Опять у Игната, — пробурчал под нос Эрик, но когда я переспросила, он опустил голову и выдохнул. Не меняя положения, он протянул ко мне руки и улыбнулся, — Хотя-бы старого друга обнимешь? Поздороваешься как обычно? Или боишься, что Игнатушка увидит и заревнует? И я обняла Эрика, несмотря на его колкость. Хотел обычного приветствия, так получай. Сначала простые объятия, а потом я поднимаю руку и слегка ударяю его по заднице. Мой главный козырь. У Эрика нет на него управы. Эрик не может ничем ответить и лишь что-то причитает, пока я тихо смеюсь. Смеюсь я ему в плечо, не размыкая объятий. Так что если увидите такую странную картину на улице, знайте, это Варвара Краснова и Эрик Крещенко. У них всё стабильно. — Вот обезьянка. Сил с тобой никаких нет. Всё терплю и терплю твои капризы. Вот когда-нибудь я тоже в ответ тебе стукну, и уже я буду смеяться. Совсем с ума с тобой сойду. Крыша уже едет. — Куда? — сквозь смех выдавливаю я. Что за привычка смеяться в объятиях. Хотя, даже если она плохая, то мне всё равно нравится. — Туда, где нет труда. Далеко в общем, — Эрик стоял и наматывал мои кудряшки себе на пальцы, — я может тебе что-то принёс, а ты меня тут бьёшь. — Что? — В пошивочный зашёл и твой кофе принёс. А ещё бутерброды тебе сделал. В моей гримёрке лежат. Ты же, дурочка, не ешь с утра. — Колбасой? — Варежка, я хоть и «Наследный принц», но тоже ты не забывай ничего. С сыром и огурцом. Благотворительность есть благотворительность. — Наследник без наследства, — мы разлепились и пошли в гримёрку к Эрику. Он делил её с несколькими ребятами с пятого курса (с Игнатиком в том числе) — Нормально всё будет, — хоть Эрик пытался скрыть чувства, он всё равно в душе беспокоился по этому поводу. Ребёнок актёр — горе в семье. Он старший сын в семье олигархов. Всеми правдами и неправдами его хотели забрать из актёрского, но Эрик не уходил. В итоге его отец поставил условие: «Если известным актёром станешь, часть наследства оставлю. А если нет, то карабкайся, мой милый, сам». Вот так. Всё или ничего. Честно, мне даже стало стыдно, что я ему об этом напомнила. Мы вышли со сцены, повернули по коридору и зашли в гримёрку. Все стулья были заняты вещами и костюмами, поэтому мы просто сели на пол в углу комнаты. Я сняла крышку с кофе, чтобы мы могли пить вдвоём, а Эрик достал свои бутерброды. В нашем городе отопление поздно включают, поэтому полы холодные. Эрик закутал меня в свою куртку, а потом набросил на меня капюшон. Вкусы в одежде у нас схожие: орнаменты и тёплые цвета. Я сердито посмотрела на него и скинула капюшон обратно. Артист, что сказать. Собственно, на такой ноте мы и начали завтракать в обед. — А почему ты не на сцене? — пережевывая, спросила я. — Сейчас сцена без хозяина. Игнат и Лара на сцене. До меня ещё долго. А у тебя сейчас что? — Ничего. После нововведений я почти всё время отдыхаю. Мы вчера эти костюмы пять раз от скуки переглаживали, — я прищурилась, чтобы посмотреть на сценарий на двери. К сожалению, он висел слишком далеко, и моего зрения не хватило, — А Игнат скоро сюда вернётся? — Он здесь почти не бывает. Надеюсь, до конца рабочего дня сегодня не придёт. — Жаль. — Интересно, почему? — не смотря на меня, Эрик отпил кофе и поморщился, — Опять свою дрянь купила. Это пить невозможно. Ты в курсе, что в твоей любимой серии новая книга выходит? — не отвечая на его предыдущие вопросы, продолжила разговор я. — Дожди тёмной осени? Там только предзаказ, — сказал Эрик и повернулся на меня. — Да твой детектив. Дашь мне потом почитать? Я посмотрела аннотацию, там у главных героев романтик. — Ты же первые части не читала, — усмехнулся Эрик. Его небрежный хвост растрепался, и белые пряди торчали петушками. — Вообще-то я их знаю. Угадай, кто мне их пересказывал и записывал разборы на полчаса? — Убедила. Как прочитаю, отдам тебе. Только стикеры не отклеивай, как в прошлый раз. -Я не знала тогда, думала, просто закладки. Только когда прочитаешь, давай без спойлеров. — Постараюсь. Подожду, когда ты будешь готова, — Эрик снова накинул на меня капюшон и встал, чтобы я не могла ничего ему сделать. Я вздохнула и показала ему кулак. Ну, обнаглел мальчик, надо исправлять. Я поманила его обратно, и когда он снова сел рядом, то подула ему в ухо. — Ай. Варя! Ты меня оглушила! Ой, ничего не слышу. — С капюшоном ещё играть будешь? — А! Что?! Связь плохая! Я покачала головой на это театральное представление. Доев всё и допив, мы минутку посидели в тишине, переваривая всё во всех смыслах. Эрик зевнул, а я положила голову ему на плечо. — Почему в этом году третий курс за кулисами, — сказал Эрик и подул мне на макушку. Несколько кудряшек сдулось и упало мне на лоб. — Твоя девушка так решила. — Оля не моя девушка. Она мне никогда в романтическом плане не нравилась. — Но ты сразу понял, про кого говорю, — повернув голову, я поймала его взгляд. Что-то между изумлением, осуждением и принятием. — А ты ревнуешь? У тебя же Игнатушка. — Мы с ним не встречаемся. По крайней мере, пока, — после этого я замолчала. Смерив меня недоверчивым взглядом, уже Эрик положил голову мне на плечо. В нашей дружбе этот жест означал одно: Эрик не хочет продолжать разговор на эту тему и дальше мотать ему нервы не надо. Это как знак стоп или предупреждение. — Ты за ним два года бегаешь. Не думаешь перерыв организовать или рассмотреть кого-то другого. — Эрик, это невозможно. Чувства нельзя отключить, когда хочешь. Они будут с тобой и от одного твоего желания не пропадут. Вот ты любил? — тихо спрашиваю я. Наверно, только сейчас до меня дошло, что он мне ничего не говорил о своих бывших и нынешних. Я не знаю, кто ему нравится. — Когда-то любил. — А как долго? — Очень долго, — безэмоционально ответил Эрик. — Тогда к чему вопрос о перерыве? — Ни к чему. Забудь. Просто предложил. Давай сменим тему. Про что там аннотация новой книги? — Ой, сейчас расскажу. Это вроде про семью жертвы прошлой книги. Мы просидели вместе ещё час. За это время никто не заходил в гримёрку. Мы успели посмотреть начало нового сериала, обсудить спектакль и немного поругать руководство (немного и несильно). Я улыбалась, а Эрик всё рассказывал и рассказывал. В этот момент в дверь постучали. Мы замолчали и оглянулись. Никто не зашёл, но за ней явно кто-то стоял. — Кто? — крикнул Эрик и толкнул меня за стол. — Хозяина просят на сцену. Сейчас эпизод с ним будет. — Минуту! — отозвался Эрик. Когда за дверью послышались отдаляющиеся шаги, он потрепал меня по плечу и встал. Крещенко сам по себе высокий, а так вообще гигант. Потянув спину, он откашлялся и протянул мне руку, чтобы поднять. — Иди твори чудеса. Ты же Волшебник. — Если бы мог, — Эрик пожал плечами, надел длинную мантию и подмигнул мне, — так бы для тебя первой что-то наколдовал. Я взяла палочку со стола и отдала ему. Вопросы о чудесах всегда непростые. Но всё-таки, я верю в чудо. Иначе как объяснить, что люди находят своих людей и любовь. Это обыкновенное чудо, не иначе. После того, как Крещенко ушёл, я ещё немного посидела в гримёрке. Выбросила мусор, повесила куртки и, наконец, вышла. Ой, какой яркий свет в коридоре. Неужели я стала вампиром? Только не это, я так люблю булочки с чесноком. Спустя пару секунд глаза всё-таки привыкли к свету, и я пошла в пошивочный цех. Мышцы очень затекли. В пошивку я буквально ввалилась, еле перебирая ногами. — Краснова, ты что, напилась? Тут Эрик за твоим кофе заходил. Он его весёлым, что ли, сделал? — Даша отложила отпариватель и немного тревожно посмотрела на меня, — Варь, ты живая? — Нет, меня обратили в вампира. Конечно живая. У меня просто ноги затекли, — я шагнула, и мышцы снова неприятно кольнула. — С тобой не соскучишься. Я пока этот костюм глажу, остальные на вешалки развесь. — Ой, Дашка, я тебя сейчас такое расскажу, — взяв сразу все костюмы, я мигом перевесила их на вешалку и вернулась. — Если опять про Игнатика, то лучше не надо. Что этот «рыцарь» на этот раз сделал? Чихнул в твою сторону? — Ну, Дашка, Да не так всё было! Что ты опять начинаешь? — запротестовала я и кинула кусочек ткани в Дашу. Он приземлился ей на плечо. — Варь, я, конечно, уважаю твой выбор. Но честно, твой Игнатик как будто не очень, подруга скинула ткань с плеча и выкинула в мусорку, — не в восторге я от него. — Дашь, ну пожалуйста, послушай. Я не долго, — взмолилась я и, запрыгнув, уселась на стол. — Ладно, рассказывай, но только не долго. Мне тяжело хорошо думать про этого «рыцаря», — Даша нахмурилась, сняла костюм с вешалки и понесла в закуток для одежды. Когда её стало невидно, она крикнула, — начинай, я пока считать рубашки буду. — Ой, Даша. Сижу я за сценой, задумалась. А он подходит и смотрит на меня. Прямо в глаза. Потом мы поболтали, я рассмеялась, и он меня обнял. Даш, Игнат меня обнял! Ты представляешь? — К счастью, нет. — Даша! Не нуди. Он такой красивый и милый. Я прямо не могу, мне пищать от умиления хочется. Дверь начала открываться и я резко замолчала. Вот это картина сейчас будет. Я сижу на столе между ниток, булавок и швейных машинок. Мне захотелось зажмуриться. Если это руководство, то ой что будет. — Варежка, ты здесь. А я тебя за кулисами искал. У тебя за сценой кулончик упал. Это же твоё солнце? Ещё хуже, чем руководство. Это Игнат. Надеюсь, он не слышал, что я сейчас говорила про него? А ещё на столе сижу. И кулон этот парный с Эриком. Так, сейчас главное держать лицо. Но почему это так сложно? — Да, моё солнце. А я и не заметила. Спасибо большое. — Повернись спиной, я застегну, — Игнат подошёл ближе и расправил в руках цепочку. У меня остался один вопрос. Что? Я прогружалась ещё минуту. Просто смотрела Игната и хлопала ресницами. Глюк системы. Наконец, я смогла выжать из себя короткое и тихое: — Что, прости? — Повернись, я тебе цепочку застегну. Вот вроде ничего не случилось, а мне же так неловко. Я спрыгнула со стола, подошла к нему и развернулась спиной. — Подними волосы, пожалуйста, — он тихо проговорил это мне на ухо, от чего по рукам и спине побежали мурашки. Трясущимися руками я собрала волосы в хвост и подняла с шеи. Игнат провёл рукой по плечу и спустил кулон. Он застегнул его и провёл пальцами по шее. Руки у него были холодные, и кончики пальцев охлаждали кожу. Стало даже довольно холодно. Я, наверное, не дышала в этот момент. — Кстати, красивый. Где нашла? Я бы тоже похожий взял. Звёздочку или какое-то созвездие. Точно! Падающую звезду, — Игнат улыбнулся и пригладил мне волосы. Если он зайдёт в тот магазинчик, то обязательно увидит парные кулоны. Ну уж нет. Лучше не рисковать. — Мне его мама от бабушки передала. Наверно, таких больше не делают, — ответила я как можно убедительнее. — Жаль. Кстати, постановщик сказал, что закулисье может через полтора часа уходить. Сцена потом ещё плюсом на полчаса останется. Надо несколько эпизодов пройти будет. Может, подождёшь меня немного? Потом погуляем вместе? — Я даже не знаю. У меня были планы, — пересилив себя, я неуверенно ответила, — Не смогу. — Тогда в другой раз, — Игнат пожал плечами, но, казалось, ничуть не расстроился, — с ухажёром пойдёшь гулять? — Менять одного мужчину на другого не входило в мои планы, просто так вышло. — Так вышло, — повторил мои слова Игнат, — А ты что здесь одна? Ты же вроде с подругой в пошивке было. — Да. Она отошла куда-то, — я уже снова хотела сказать «Так вышло», как в дверь постучали и без вопросов открыли её. Ненавижу Соколушку день какой-то там. — Ой, Игнатик, тебя папа на сцену зовёт. Я тебя по всем гримёркам ищу, а ты с этой, — Оля смерила нас презрительным взглядом (В частности меня) — Да, сейчас пойду, — крикнул он ей и снова повернулся ко мне, — Тогда в следующий раз погуляем. Игнат подмигнул и пошёл к выходу. Посмотрев на меня, один весело, а другая угрожающе, они оба вышли, и Оля с грохотом закрыла за ними дверь. Я так и осталась стоять около стола в пошивке. Как резко всё началось, также резко всё и закончилось. Почему я не пошла гулять с Игнатиком? Потому что обещала сходить с Эриком. Как я и сказала: «Менять одного мужчину на другого не входило в мои планы». Как бы мне ни нравился Игнат, я договаривалась заранее с другом. Тяжёлые эти правила чести. — Варежка, это что сейчас было? — Даша наконец-то вышла из-за ширмы. В руке лона держала ремень от костюма. Подруга с ним выглядела, мягко говоря, очень угрожающе. — Это был Игнат Станивский. — И ты с ним не пошла гулять? Какие планы у тебя? Новый сериал и день боязни общества? — Но я уже обещала, — начала оправдываться я и отходить назад. — Обещала? Кому? Эрику? Так он был бы только рад за тебя. Варежка, ты просто… — Даша, не бей! — вырвалось у меня, и я побежала. Перепрыгивала через столы и стулья. Оббегала шкафы и полчки, спасаясь от погони. — Даша бежала за мной, размахивая ремнём. В этот момент страшно стало всем. Мы всё бегали и бегали, пока я не споткнулась о свои же ноги и не полетела на мешки с тканями. Даша упала рядом со мной, почти убив меня рукой. — Ой, Варежка. Может, и ты что-то романтизируешь, может, я и что-то не понимаю. Странно всё это. Отношение, любовь, чувства. Я вот никого не люблю и мне хорошо. — Может, ты просто любовь не видишь? — повернувшись на Дашу, я улыбнулась. — Я? И не вижу? На себя посмотри. — А я что? — Да, ничего. Вот знаешь, любовь сокращает наше, а в нашем случае твоё виденье. Например, ты всю жизнь слушаешь классику. — Не слушаю я классику, — возмутилась я. — Ой, молчи, — Даша легонько ударила меня ремнём по штанине, — тут ты послушала другой жанр. Допустим джаз. Классика такая же хорошая, но ты почему-то видишь и слушаешь теперь только джаз. Ты видишь себя только с джазом и не хочешь даже попробовать что-то другое — Но почему я снова не могу полюбить классику? — поднявшись на локтях, спросила я. — Это уже к тебе вопрос, Варежка. Почему ты не можешь слушать классику, никто кроме тебя не знает. Только ты знаешь всё и можешь ответить на этот вопрос, — Даша перевернулась на спину и попыталась встать, — Надо было мне на философское идти. Джаз и классика. Хотя, Варь, подумай об этом на досуге. — Подумаю. Я кивнула, но знала, что ничего из сказанного не поняла. Джаз и Классика. Я всегда была далека от понимания философии. Сейчас чувствую себя какой-то глупенькой и недалёкой. Если бы я посмотрела на себя со стороны, я бы поняла? Наверно, а в прочем не знаю. В чужой жизни мы всегда хорошие психологи. А вот в своей мы слепые и неуклюжие, как котята. Так и сейчас, как слепой котёнок я не понимаю, что мне сказали и где мама-кошка. Так и прошло полтора часа. Я подумала над высказыванием Даши, поняла, что я правда глупенькая. Потом думала о глупости и ещё больше расстроилась. Устав видеть мой жалкий взгляд, Даша обняла меня и улыбнулась. — Варежка, ну ты чего это так близко восприняла. Да брось. Я философствовать не умею. Чушь какую-то тебе сказала, не подумав. Я сама не умнее тебя. Забудь и выбрось из головы. Проведёшь меня до остановки? Я пожала плечами. Слова Даши придали мне бодрости. Так и работает поддержка подруг. От любого слова лучше становится. — Пошли. Мне всё равно Крещенко ещё минимум полчаса ждать. — Тогда собирайся, а то я уже готова, — Даша схватила сумочку и повесила на руку пальто, — Давай быстрее, пока дождик перестал. — Хорошо, — я тоже схватила свою куртку и взяла Дашу под руку. От её поддержки, конечно, стало лучше, но чувство, что меня кто-то обманывает, и я что-то не вижу, оставило осадочек. Хотя, совсем скоро (минут через десять) от нашей глупой болтовни стало совсем легко. Мы с Дашей шли по улице, как мама с проблемным подростком (Подросток — это я) и смеялись, как умалишённые. Дошли мы до остановки на трясущихся от смеха ногах. Поэтому мы так хорошо и подружились. Нам очень комфортно и свободно друг с другом. Пусть, у нас даже шутки идиотские, мы с них смеёмся одинаково громко и глупо. — Ну, всё, Варежка, я поеду. Напиши, как дома будешь, — задыхаясь от смеха, Даша обняла меня. — Вот когда ты меня в гости пригласишь? Полгода меня своими «завтраками» кормишь, — не давая ей уйти, сказала я. — Когда рак на горе свистнет. — Так свисти, Даш. Ты рак по знаку зодиака, — улыбнулась я. — Варежка, я не умею. — Я тебе свисток завтра принесу, обещаю, будешь у меня свистеть. — А гора? — не отставала Даша. — Найдём. Эрику на плечи сядешь и свистнешь. — К Крещенко на шею? Да ни за что! — Даша снова громко рассмеялась. Как раз подъехала её маршрутка. Подруга оглянулась и сильнее обняла меня, — Всё, давай. Пока, Варежка. Спишемся. — Пока, Дашка, — крикнула я ей вслед. Подруга побежала к машине и в последний момент запрыгнула в салон. Уже из окна она послала мне воздушный поцелуй и скорчила рожицу. Маршрутка уехала, оставив меня одну на остановке. С Эриком я должна была встретиться в сквере около Дома Культуры. Как назло Варежка не взяла варежки. Ещё дождик заморосил. Я сидела на лавочке под деревом и грызла ногти, пока кто-то не сел рядом и не взял мою ладонь в свою. — Привет, замёрзла? — Эрик растирал мои пальцы и дышал на них. У него были такие тёплые руки. Конечно, только что из тепла и не сидел полчаса на холодной лавке. Я положила голову ему на плечо. От эмоций и дневных происшествий как-то закончились все силы. Эрик одной рукой потрогал мой нос и щёки (точнее, не глядя похлопал меня по лицу) Почти сразу он дотянул мой шарф почти до глаз и достал из рюкзака свою шапку. Укутав меня посильнее, друг снова начал греть мои руки. — Ты что такая тихая? Не вопишь, что я достал со своей опекой, — сказал Эрик и посмотрел на меня своими голубыми-голубыми глазами. — Я не тихая, а просто уставшая. — А это разве не одно и то же? — У тебя двойка по русскому была? Хотя по тебе видно. Это просто так осень на меня действует. Пошли, — я надела рюкзак на спину и повернулась к Крещенко. Он не сдвинулся с места, развалившись ещё больше на лавочке. На его лице была улыбка, которая еле сдерживалась, чтобы не превратиться в смех. Вот олень. — Чего улыбаешься? — непонимающе спросила я. — Какая ты, Варечка, всё-таки хорошая. Особенно шапка у тебя хорошая! — Ты перетрудился что ли? Реальным волшебником себя почувствовал? Шапка же твоя, — от абсурдности его слов на моём лице расцвела улыбка. — Вот именно, — Эрик щёлкнул пальцами, как будто колдуя, и встал с лавочки, — Немного житейской магии, и ты улыбаешься. Пошли, пока дождик не разошёлся. — Сумасшедший, — сказала я, но моя улыбка стала ещё шире. — Можно просто волшебник или хозяин. Шевелись уже, — бодро сказал Эрик и подтолкнул меня к дорожке. Он взял меня за руку и начал рассказывать о нашем спектакле. Эрик повторял шутки, которые случались во время репетиций, пересказывал слова режиссёра и возлагал большие надежды на будущий спектакль. — Сегодня был прогон, завтра пишем свет и генеральный прогон, а послезавтра выступаем. Ты же пойдёшь отмечать премьеру? — обратился ко мне Эрик и похлопал белыми ресницами. — А ты как думаешь? — Не знаю. Тебе всё может в твою кудрявую голову взбрести. Идёшь же? — Иду, — кивнула я, а потом добавила, — было бы лучше без некоторых личностей, но ничего не сделаешь. — Ты про Олю? — переспросил Эрик. — А про кого ещё. — Вон она идёт, точнее, целуется с кем-то. Я повернулась в сторону, куда смотрел Эрик. И правда Соколушка обменивается микробами с каким-то крошечным парнем. Выражение наших лиц в тот момент невозможно описать словами. Осуждение и не понимание происходящего было написано на наших лбах, а над головами висел значок загрузки. — А она же по тебе сохнет? — не отрывая глаз от этой картины, спросила я. — Уже не уверен. Ну, совет ей да любовь, — пожал плечами Эрик и потянул меня, чтобы уйти. — К чёрту. — Варь, ну не надо. — А что? Я ей всего лучшего пожелала, — прошипела я и дёрнула Крещенко за руку. Остаток маршрута уже я болтала. Размахивала руками и вскрикивала, рассказывая истории из закулисья. Как мы с Дашей в догонялки играли, как костюмы подшивали и просто сплетни. Главным козырем моих монологов стала новость, что Эрик теперь гора и Даша с него завтра свистнет. Как и подруга, Эрик не был в восторге от идеи. Так мы и дошли до дома. Эрик жил в последнем подъезде на первом этаже, а я снимаю однушку на последнем в первом подъезде. Главное не запутаться. Мы остановились около моего подъезда и, досказав последние истории, начали прощаться. — После постановки устроим ночь кино. Сядем у кого-то и будем всю ночь напролёт фильмы смотреть, — воодушевлённо пообещала я. — Обязательно, Варечка. Устроим. Только ты свой чай любимый не забудь, как в тот раз. А то опять через весь двор в моей куртке побежишь, — Эрик стоял напротив меня и переминался с ноги на ногу. Он шмыгал красным носом и широко улыбался посиневшими губами, — Дубняк на улице. — Давай я тебе шапку отдам, — я начала стягивать его шапку с головы, но он остановил меня. — Завтра отдашь. Я так добегу два подъезда, — он снова улыбнулся и замолчал. Наверно, минуты две он разглядывал меня. Было в его взгляде столько теплоты и доверия ко мне, что я не выдержала и обняла его. Эрик погладил меня по своей шапке и прошептал: — Моя ты наивная. Не разболейся. Давай, беги домой и сразу греться. — Хорошо, Полковник Крещенко. Будет сделано, — я отдала честь, как в армии, и прищурила глаза. — Беги быстрее. До завтра, — Эрик выпустил меня из своих объятий и помахал на прощание. Я помахала в ответ и забежала в подъезд. Лягу сегодня пораньше, чтобы не проспать. Завтра генеральный прогон, а значит, надо быть хотя-бы не сонной. Я уже заходила в квартиру и собиралась написать Даше, как нащупала в кармане штанов бумажку. Я развернула её и улыбнулась. На ней была нарисована девочка, похожая на меня внизу надпись: «Верь в чудо, а я буду верить в тебя. Жду в следующем году на большой сцене» На обратной стороне было сердечко. Мне сразу показалось, что это написал Игнат. Конечно, кто мне грозился на второй год сегодня остаться. Я разгладила листочек и повесила его на доску с воспоминаниями. Тут и фото с Эриком и первый спектакль. Открытки от Даши и письмо от Оли. Она написала его, когда мы ещё дружили, и у меня просто не поднялась рука его снять. Взяв кнопку, я просто приколола поверх него послание Игната и выдохнула. Надо закончить это, пусть хотя бы глаза не мозолит. Взяв телефон, я написала Игнату «Спасибо» и смайлик. Зная его, он только утром прочитает, если вообще не на прогоне. Я поставила телефон на зарядку и рыбкой прыгнула на кровать. А теперь можно и новый сериал посмотреть. Надо хорошо отдохнуть перед завтрашним днём.
