Спектакль
14 декабря 2025 г., 21:24
«Слава храбрецам, которые осмеливаются любить,
зная, что всему этому придет конец.»
Е. Шварц. «Обыкновенное чудо»
*** Не помню, где услышал, но есть теория, что нам нравятся люди, похожие на нас. Похожие черты сразу располагают нас к человеку. Варя и Игнат - копии друг друга. Кудрявые, кареглазые, яркие. Они как падающие звёзды, на которые люди загадывают желания. Короче говоря, созданы друг для друга. Я и Варя - абсолютно разные. В наших внешностях нет абсолютно ничего похожего. Как зима и лето. Не знаю, как Игнат к ней относится, но я люблю Варю. Несмотря ни на что буду любить. Вообще, это письмо для Вари и она должна его прочитать. Так что, привет, Варечка. Помнишь наш разговор в гримёрке на полу? Ты спросила, любил ли я когда-то и как долго. Честно, уже не помню суть. Я ответил про тебя. Ты была той самой тайной любовью за семью замками. Именно тебя я любил так долго и так сильно, что не мог забыть. Однажды я даже хотел подойти к Даше и спросить, кого ты любишь. Хорошо, что включил мозги и решил признаться сам. Варь, это моё признание. Я тебя люблю Ты, наверно, видела в моей комнате фотографию. И, я надеюсь, помнишь, откуда она. На всякий случай напомню. Это был твой день рождения. Мы были в твоей квартире. Я, ты и Дашка. У вас с Гореловой были парные светлые платья. Мы гуляли до самой ночи, а потом я тебе подарил мой главный подарок. (Моё сердце), а точнее гитару. У неё был расписан гриф в твой любимый орнамент. Однажды ты мне сказала свою самую заветную мечту: «Представляешь! Написать песни на гитаре и играть их на улицах или сценах. Выступать с ними по всему миру. Чтобы каждый мог их выучить и играть от всего сердца» У тебя тогда так горели глаза. Ты просто жила этой идеей, но почему-то мы больше никогда не говорили на эту тему. Через время я снова спросил тебя о твоей мечте, но ты тогда просто отшутилась. И всё бы ничего, но ты каждый раз смотрела на гитаристов такими влюблёнными глазами. Ты вся сияла, когда мы вместе смотрели концерты. (Кстати, для этого я их и включал) Ты жила этой мечтой, но по какой-то причине никому больше её не показывала. Закрыла её в себе и спрятала. Так вот про подарок. Когда ты открыла упаковку и достала гитару, ты заплакала. Просто разрыдалась в обнимку с гитарой. А потом ты подошла, обняла меня и поцеловала в щёку. Я тогда застыл от неожиданности, а у тебя потекла туш от слёз. Именно этот момент поймала Дашка и сфотографировала нас. Варечка, я тебя люблю и в тот момент понял, что по-настоящему. Я готов подарить тебе хоть сотни этих гитар, лишь бы повторить этот миг. Тогда я почувствовал стук своего сердца. Это первый и последний раз, когда ты меня поцеловала хоть как-то. Для друзей это нормально, но я пишу это письмо, потому что у меня уже не получается просто дружить с тобой. Мне кажется, ты сама это видишь. Я не хочу, чтобы ты как-то сомневалась во мне или мучилась от мыслей и тревог. Теперь у меня хватило сил на признание… Я бы кричал тебе о своей любви, но очень боялся тебя напугать. Хотя, кому я вру? Тебе? Я - просто трус, который лелеял свои чувства, но боялся их. Наверно, это всё, что ты должна услышать или прочитать. Прости, но я больше не могу так терпеть всё. Накипело на душе, как ты иногда говоришь. Любовь – это в первую очередь умение отпускать любимого. Как говорят, если любишь, то отпусти. Так вот, я отпускаю свои чувства и тебя. Если всё, что тут написано, не взаимно, то разорви всё к чертям и удали мой номер. По крайней мере, так делают в наших любимых фильмах. Можешь забыть и мои чувства, и это письмо. Но если ты вдруг ты всё-таки тоже что-то чувствуешь, то скажи мне это. Не знаю, что выйдет, но только тебе решать, что будет между нами. Писать письмо любимой так необычно. Появляется странная надежда на счастливый финал. Я, как Татьяна Ларина. Как хорошо, что ты не Евгений. Ладно, мне кажется, пора заканчивать. Прощаюсь, как в звонке. Я люблю тебя, моё солнце» *** В темноте медленно проглядывается яркий луч света. Я отворачиваюсь от него и рукой попадаю в какие-то камни. Я на необитаемом острове? И, похоже, что с Дашей? Иначе кто трясёт меня за плечи и кричит: - Варежка, вставай! Два часа до спектакля! Я вроде киваю, а с другой стороны, где я вообще? Хорошо, это не необитаемый остров и не моя квартира. Я смотрю на «камни», в которые упала моя рука. Оказывается, это был мешок с катушками для ниток и прочими принадлежностями. Хорошо, с местом разобралась, я в пошивке, но почему я тут сплю? - Варежка, ты в астрале? Мы костюмы дошивали и гладили, а потом тебя перестало быть слышно. Ты прямо на стуле заснула. Опять всю ночь не спала? – спрашивает Дашка. Я снова киваю и протираю глаза. Голова ватная. Даша подаёт мне стакан холодной воды и садится на корточки возле меня. Хоть кто-то в старости стакан воды подаст. Вокруг белый шум и, кажется, лёгкий туман на глазах. Выпив немного воды, я тихо говорю: - А сколько я проспала? - Я заметила минут десять назад. Думала, ты просто сидишь и отдыхаешь, а ты спишь. - Мне снова кошмар с Игнатом приснился, - допив воду, я громко ставлю стакан на стол. - Снова? – переспрашивает Даша. - Ай, точно, я же тебе не рассказывала, - вспоминаю я. Собравшись с силами я, пошатываясь, встаю со стула. Стопы и ноги ещё сильно затекли. Я хожу по пошивке, проминая косточки и мышцы, чтобы быстрее прийти в себя. - А что во сне-то было? - Игнат, - отвечаю я, и за окном гремит гром и сверкает молния. Спецэффекты высший класс. После грома почти сразу на улице полил дождь, а в пошивке резко выключили свет. - Варечка! – кричит Дашка и прижимается ко мне. Вот она – философ Дарья Горелова, которая боится темноты. Вместе с прилипшей Дашкой, я сходила к выключателю и пощёлкала его. Безуспешно. Свет как не собирался, так и не собирается включаться. Дашка прислушивалась к каждому шороху, как вдруг подскочила от шипения громкоговорителя. По всему Дому Культуры раздался голос: «Всё в порядке. Просим соблюдать спокойствие. В здании вышибли пробки. Просим оставаться на местах или пройти в свои гримёрки. Сотрудники уже работают над устранением проблемы. Спектакль не отменяется!» - Варь, мне страшно, - тихо говорит Дашка. - Хорошо всё. Ты чего, как маленькая. - Пошли фонарик включим? Я кивнула и с большим усилием дотянула Дашку до стульев в углу комнаты. Даша в свою очередь дрожала от каждого шороха и держалась за меня мёртвой хваткой. Я закутала подругу в её же пальто и всучила фонарик в руку. - Ты не боишься? – спросила Дашка, когда я спокойно проходила по пошивочному цеху. - Волков бояться – в лес не ходить. А если серьёзно, то есть вещи пострашнее. - Например, сон? - Ага, - ответила я, усаживаясь рядом с ней. Мне второй раз снится один и тот же кошмар. Дашка разбудила меня именно в тот момент, когда Игнат подкинул меня и.… Аж холодок по спине от этого. - Сны и страхи – это всё игры сознания. Я, как ты поняла, панически боюсь темноты. Когда кто-то разделяет с тобой страх, то.… Как сказать, чтоб не соврать? Бояться легче, поэтому давай бояться вместе? - Давай. Чур, я котёнок Гав, - улыбнулась я. - Как ты вообще этот мультик вспомнила? Ему сколько лет вообще? - Без понятия, - ответила я и непроизвольно поднесла руку ко рту. И на сцену снова выходит привычка грызть ногти. - Так про что сон-то? - Про Игната, - говорю я. За окном уже не сверкает молния от упоминания его имени, а стучит дождь, - я сидела одна в зале, а потом Игнатик позвал меня на сцену. Он кружил меня, я призналась ему в любви. Игнат был такой реальный, я искренне верила во всё это. А дальше он взял меня на руки и кинул на сцену. - Кинул? В каком смысле? - В самом прямом. А потом ушёл к другой девушке за ширмой и начало целоваться с ней. Я осталась одна в темноте, как вдруг появился какой-то человек-свет и взял меня за руку. - А дальше что? - А дальше я проснулась? Даша помолчала минутку, а потом взяла меня за руку. Она отстукивала по моей кисти какой-то лёгкий ритм пальцами. Стало даже как-то спокойнее. Всё-таки бояться и делиться чем-то с родными – лучшее лекарство. Даша накинула мне на спину край своего пальто и, теперь мы тесно сидели вместе, как воробушки. - Ты Крещенко говорила? – прервав тишину, спросила Дашка. - Нет, и не знаю, надо ли? Говорить или нет? Я как-то на стрессе ему написала, а сейчасбез понятия. Наверное, не буду говорить, если сам не заинтересуется. - Допустим, - Даша обвела фонариком комнату, продолжая мычать какую-то песню. Еле слышно она спросила, - Ты правда так сильно любишь Игната? - А ты только сейчас заметила? - Варь, я серьёзно. - Если серьёзно, - я на миг задумалась, а потом аккуратно начала, - не знаю, точно ли это любовь, но я всегда буду рада, если у него всё получится. Я сама смеюсь, когда он смеётся. Любовь считается любовью настоящей в том случае, когда твоё счастье – это счастье любимого. Так мне говорила прабабушка в детстве, и, мне кажется, что я люблю его именно так. И, наверное, очень сильно. - Хорошо, - сказав это, Даша вздохнула и замолчала. Она сжала губы и подняла взгляд в потолок. В этот момент, как мне казалось, она сдерживала слёзы. И, к сожалению, я была права. Подруга шмыгнула носом и слегка дрожащим голосом сказала: - Знаешь, любить - это очень хорошо. Даже если не взаимно, даже если тяжело. Если бы я только могла влюбиться в первого встречного. Убивалась бы, также как вы здесь и жила бы этим чувством. Все вы тут друг друга любите. Мне кажется иногда, что я какая-то неправильная. - Дашка, ну ты чего. Я верю, что ты, может не сейчас, но найдёшь кого-то хорошего. Ты же такая хорошая, добрая, умная. - А я уже почти не верю, - Дашка улыбнулась сквозь слёзы. Она всхлипнула и по её щеке покатилась слеза. Увидев это, я аккуратно протёрла её щеку и обняла подругу. Моя бедная Дашка, я ещё меня глупенькой называет. - Ничего. Я с тобой до старости останусь. Могу даже с тобой жить. Заведём сорок кошек… - Только не кошек! – визжит Даша, - лучше собак. - Сто один далматинец? – улыбаюсь я, подтирая слёзы с её лица. - А Крещенко будет Круэллой? Полголовы в чёрный он откажется красить. Он же у нас блондин - на весь театр один, - говорит Дашка и ложится мне на колени. Всё-таки, хорошо, что мы именно девочки-подружки. Будь это Эрик, я бы его убила на месте. Даша больше не плачет, а наоборот улыбается. Обсуждение Эрика Крещенко её заметно веселит. - Вообще-то, Эрик не блондин, а просто белый, - замечаю я, но Дашка ничего не отвечает. Она на секунду задумывается о чём-то, а потом говорит: - Варь, не отказывайся от любви. Даже если будет очень тяжело. Не надо. Потом это не будет того стоить. Лучше выживать с чувствами, чем жить без них. - Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец? - Красиво, а кто это написал? - Шварц, Даш. Позор такое знать. - Который актёр? – Даша поднимает на меня свои зелёные глаза и придурковато моргает. - Ты сейчас пошутила? - Это просто у меня мозг в темноте отказывает от страха. Когда уже свет включат? Может спектакль всё-таки отменят? Варь, как ты думаешь? Я киваю на каждое её предложение. Похоже, от гениальной Дашки в темноте остаётся только болтовня. Под тихий лепет подруги я сама успокаиваюсь и закрываю глаза. Качаюсь, как на волнах. Я даже не успеваю погрузиться в сон, как меня снова трясёт Дашка. Список людей, которых нельзя звать на ночёвку. Первое место – Дарья Горелова. - Варя, ты опять заснула? - Нет, просто с закрытыми глазами отдыхаю. - Почему всю ночь не спала? – Дашка ёрзает на моих коленях и поворачивается лицом на меня. Ну, всё, я на допросе у самого строгого следователя. - Думала об Оле, - честно признаюсь я и смотрю на эмоции Дашки. Из-за актёрского, у неё они очень ярко выражены. Она сначала сводит брови и морщит нос, а потом равнодушно говорит: - Варежка, прости, но она уж точно не та персона, чтобы думать о ней всю ночь. - я подумала, что она не такая плохая. Мне кажется, она не просто так закончила нашу дружбу. Что-то её сильно ударило. Может её что-то сказали плохое обо мне, а она поверила. - Я твоё мнение не исключаю, но и не поддерживаю. Почему тогда она не спросила у тебя? - Смотри, она ссорится с человеком, который ей безумно нравился. А Эрик ей именно безумно нравился. Также сильно, как мне Игнат, если не сильнее. Ещё ей что-то говорят, про её подругу. Это кого угодно подкосит. - Ладно, допустим. У неё был повод, но это не оправдывает все её слова и действия. - Хорошо. Между нами повисла тишина, как вдруг тихо скрипнула мебель. Вроде обычный звук, но Дашка чуть не упала от страха. Почти молиться начала. Даша схватилась за мою кофту, и всё-таки не удержавшись, полетела со мной на пол. Ой, грохоту было. - Варя, убери ноги с меня! - Тогда перестань держать меня! - Я не могу, мне страшно, - пищит Даша и случайно царапает меня в темноте. Вот же со своими длинными ногтями ходят. - Дашка! Под мой оглушительный вой неожиданно включили свет. После темноты он оказался настолько ярким, что почти резал глаза. Мы с Дашей ещё недолго провалялись на полу, катаясь в разные стороны. - Ты меня укусила в темноте. Я теперь тоже вампир. Как ты могла? – кричала Дашка. - Похоже, реально темнота на мозг влияет. На столе прозвенел будильник. Это означало, что пора приходить в адекватное состояние, потому что до спектакля осталось полтора часа. Кстати, удобно так за временем следить. Возьму на заметку это способ. Вырвавшись из Дашкиного плена, я допрыгала до стола на одной ноге (Потому что вторую мне Дарья отдавила) и выключила будильник. Пора заряжать костюм Игнатика, а-то как в прошлом году всё займут. - Даш, я на сцену, - кричу я, выбегая из этого дурдома. Надеюсь, к моему приходу она отойдёт. В коридоре я начинаю чувствовать настоящую атмосферу театра. Все бегают, суетятся, кричат и готовятся. Девочки выбегают из гримёрок в одном нижнем белье, чтобы спросить у соседок, как их макияж. Дом, любимый дом. Парни что-то носят туда-сюда. Вливаясь в этот ураган, я начинаю быстро идти со всеми (Причём ритм у всех раза в три быстрее вальса) Возможно, проходя мимо, со мной кто-то поздоровается, но за шумом это нереально услышать. Эта стихия будет продолжаться до того момента, пока не придёт постановщик и не начнёт кричать, что нас везде слышно. Из этого потока меня резко вырывает Лара (та самая, которая будет играть Принцессу). Она открывает рот, чтобы что-то спросить меня (скорее всего про макияж). Я отхожу ближе к стене, чтобы нормально её расслышать, как чувствую недовольный толчок сзади. Меня почти сбивают с ног, ударив по синякам, и потом кроют нехорошим словом. Лара уже убегает обратно в гримёрку и закрывает дверь, освободив меня от обсуждения её костюма. Я разворачиваюсь и снова вливаюсь в поток, как из моей спины стремительно выплывает Соколушка и обгоняет меня, наступив каблуком на ногу. Вот же стерва. Перья бы ей вырвать. Кстати можно, в руках у неё большая шуба из перьев. На повороте, где она обгоняет ещё несколько челочек, с вершины кучи в её руках падает бумажная роза. Как я поняла, это вроде фишка её номера? Роза в зал? Могли бы просто шубу оставить. Эффект такой же был. В любом случае, фишку она потеряла. Пока розу не затоптали, я аккуратно нагибаюсь и подбираю её с пола. Красивый цветок, даже очень. А я могла бы оставить его себе, если бы не совесть. Стараясь перекричать шум и не сорвать голос, я зову Соколушку: - Оля! - Мне некогда, Краснова. Реши сама свою глупую проблему, если мозгов хватит. В момент я сомневаюсь, хочу ли я отдавать ей эту розу? На подсознание рефлекторно воспроизводится наша театральная клятва Гиппократа. (Проще говоря, наказ постановщика: На сцене нет врагов и друзей. Есть только актёры, зрители и общая цель искусства. Золотые слова.) Если уж решила пересмотреть отношения, то нужно начинать с действий, а не слов. Скрежету зубами, ожидая тысячу и одно оскорбление в мою сторону и снова зову Олю: - Ты розу потеряла! Она моментально останавливается. Оля осматривает огромный кулёк в своих руках и, повернувшись на каблуках, идёт ко мне. Звук ей раздражённых каблуков буквально прибивает меня к полу (Я бы рада сейчас выкинуть розу и убежать, но, увы) - Не могла сразу сказать, а не когда я отошла на полкоридора? – щебечет Соколушка свою песенку. Может она всё-таки змея? Ведь ядом сейчас прыснет. Через какую-то огромную силу она добавляет менее ядовито, - Спасибо. - Пожалуйста. - Ты ведь могла не отдавать мне розу, - говорит Оля довольно растеряно. Последний раз я видела её такой год назад, наверное. Она ищет глазами во мне хоть какой-то подвох. - Знаешь, Оль, я тут ночью подумала. Раскинула мозгами, так сказать. Мы вроде перестали дружить, но нормы приличия должны остаться. Считай, это банальная вежливость к твоей, хоть и не очень приятной, персоне. Оля ничего не ответила. Она неодобрительно смотрела на меня ещё минуту. Из-за своих каблучков она была выше меня на полголовы, и могла в любой момент плюнуть мне в макушку. Я уже начала думать, что она реально так сделает, как со вздохом Оля насторожено сказала: - Не привязывайся так к Игнату. - Неужели наша Снежная Королева растаяла? - Умом ты никогда не отличалась. Повторюсь чисто из-за банальной вежливости к твоей, не очень приятной, персоне. Не привязывайся к Игнату. Ты его не знаешь. - Как будто ты его знаешь, Соколовчина, - вырывается у меня громче, чем хотелось бы. Оля и хорошо знает Игната? Эти вещи несовместны. Оля буквально вскипает от этой фразы. - Как ты меня назвала? – Оля вырывает из моей руки розу и, кажется, еле удерживается, чтобы не плюнуть мне в лицо, - Я тебе это из лучших побуждений сказала. По старой дружбе, так сказать. Ты не поняла, значит пеняй на себя. И твои Крещенко и Горелова тебе не помогут Оля выделяет имена друзей особенно писклявым голосом. Выплёвывая их передо мной. - Причём тут вообще Эрик и Даша? – оскорбления меня я ещё могу переварить. Извините, но друзей впутывать не надо. - Ты ещё не поняла? Откуда все ноги растут? Я говорила, что ты умом никогда не отличалась. И зачем папа такую дурочку в театр взял, никогда не понимала. Ты же даже логичных вещей сложить не можешь. Ах, да, ты же в розовых очках. Любовь, романтика. - Закрой уже свой клюв, - последний триггер был спущен. Сейчас я верю во все слова Даши. Что угодно может сломать человека, но пойти против близкого выбирает он сам. Воздух буквально электризуется между нами. Со стороны мы выглядим, как дикие кошки. Волосы друг другу готовы вырвать. Всё вокруг замирает, и мы жжём друг друга взглядом. Сейчас стоит только вопрос времени и решимости. Кто первый начнёт цапаться. Оля, кажется, начинает поднимать руку с наращёнными ноготками, как видит кого-то за моей спиной. Соколушка резко меняется. На её лице такая сверкающая улыбка, что почти слепит. Как она играет! Какая актриса! Ну, звезда! Кто там такой за моей спиной? Неужели, постановщик. Но вместо ответа на её лучистую улыбку я слышу только: - Правее! Правее! Мы сейчас врежемся! - Отдать швартовы! - Право руля! – а дальше громкий мужской смех. Это что за тысяча актёров и сундук мертвеца? А попугаи почему не летают по всему коридору? Я оборачиваюсь и вижу настолько странную картину. Эрик и Игнат несут сундук (причём там ещё что-то звенит) на голове Эрика пиратка, а один глаз Игната закрыт повязкой. Я могу ошибаться, но в спектакле у нас таких костюмов нет. Где они вообще это нашли? - Карамба, - тихо говорю я на возгласы парней. Я отступаю от Оли на безопасное расстояние и удивлённо смотрю на происходящее. - Спустить якоря! – кричит Игнат, когда подходит к нам. Они останавливаются напротив нас. Игнат сдувает прядку с единственного глаза и обращается к нам, - Дамы, не хотите ли прокатиться на нашем корабле? Мой друг, Капитан Белая борода, мечтает с вами поплавать. Игнат подмигивает единственным глазом, что меня буквально добивает. Я смеюсь, пряча глаза и закрывая лицо руками. Мало ли ещё покраснею. Эрик серьёзно смотрит на Игната и дёргает сундук, но Игнат ровно остаётся на месте. Теперь Оля начинает смеяться. Она настолько ненатурально смеётся, настолько наигранно, что у меня уши трубочкой сворачиваются. Практики актёрства она в своё время много пропустила. Когда уже и она успокаивается, смахнув несуществующие слёзы, она добивает меня и Эрика воздушным поцелуем к Игнату. Игната это только раззадоривает. Он буквально цветёт на глаза. - Увидело таких очаровательных дам и не смог проплыть мимо. Да? Эрик? - Безусловно, Капитан Бурый Медведь. - И как вас зовут, юная леди? Не могу не узнать ваше имя, - Игнат обращается ко мне, но Эрик его перебивает. - Игнат, сундук тяжёлый. Пошли отсюда. - Значит много золота с собой. Подожди, капитан. Видишь, все на напряжении. Давай девчонок развеселим, - Эрик осуждающе смотрит на него, а потом отводит взгляд. Игнат улыбается и обращается к Оле, - А вас как зовут, милая леди? - Не знаю, что ты предложишь? - А ты не леди. Ты русалочка с очаровательной песней. Я настолько выпала с этого. Что вообще происходит? Зачем? Для чего? Что Игнат вообще творит? Чувство нарастает во мне с каждым его словом. Ревность. Он же добрый и разговорчивый только со мной? Снова Ревность. Мне же сказали, что я нравлюсь ему? ОПЯТЬ РЕВНОСТЬ. Я смотрю на Игната. Отрывает меня от этой ледяной ревности тихий свист. Эрик свистит и неотрывно смотрит на меня. Я на уровне кивков и чтения по губам объясняю, что Оля что-то делает с Игнатом. Эрик наклоняет голову в недоумении и переводит взгляд на Олю. Его взгляд более холодный и строгий чем раньше. Соколовчина смеётся с чего-то, наверное, опять с комплимента Игнатика. В момент смеха она на секунду поворачивается на Эрика и, как испугавшись, отворачивается обратно к Игнату. Эрик приподнимает брови, обдумывая ситуацию, и аккуратно ставит сундук себе на бедро. Свободной рукой он опускает воротник своего свитера и указывает на кулон луны. Закрыв его, он аккуратно указывает на кулон на шее Игната Беззвучно я говорю такое слово, о котором стыдно даже подумать. У Игната подвеска из такой же серии, что и у нас с Эриком. Ну, всё. Варвара Краснова – врушка и жадина. Откуда он вообще у него? Вот это я понимаю, захотел – нашёл. Ещё падающая звезда, как он хотел. Как тогда мы в пошивке обсуждали, а потом Оля зашла? Оля… Я поворачиваюсь к Соколовчиной. Если это то, что я подумала, то вот она - тварь. Подслушала и подарила. Оперативно, Ольга Олеговна. Вот как ты решила Игнатика получить? Просто купить? Конечно, папины деньги всё купят. Даже отношение и внимание. Я киваю другу, а он просто с силой утягивает Игната дальше. Станивский ещё что-то кричит нам вслед, но потом отворачивается и начинает болтать с Эриком. Я оборачиваюсь к Оле. Она со сладчайшим вздохом машет вслед Игнату. - Оля, это ты подслушала наш разговор с Игнатом? Тогда в пошивке, - я держу Олю за руку, чтобы она не ушла. Оля недовольно смотрит на меня и дёргает рукой. Я отпускаю её и смотря ей прямо в глаза. В детстве как-то же определяли правду по глазам. - Приснилось тебе что ли? Со своим Игнатиком везде подвох видишь. Так и с ума сойти не долго, родная. Оля уходит не прощаясь. Она бьёт своими паклями мне по лицу, разворачиваясь на своих туфельках. Вскоре стук её каблучков стихает в коридоре, но я продолжаю стоять на том же месте. Если она целовалась с низким парнем в парке три дня назад, то почему резко переключилась на Игнатика. Что снова происходит? Эти кулоны из одной серии. Их можно купить только в той лавке, я-то знаю. Игнат сутками на репетициях, у него просто времени нет ходить и искать их. Хотя, может, я ошибаюсь? Наверно, даже точно ошибаюсь. Просто слова Оли наложились на удивление и всё. Эрик шумиху навел, вот я и разволновалась. Варежка, всё хорошо, ты просто разволновалась из-за спектакля. Оля просто с ума сошла, а Игнатик искать не умеет. Мимо меня пробегает девочка с костюмом Эрика. Я с этими пиратами про главное забыла. Со всех ног я бегу за занавес. Только бы места не заняли. Только бы места не заняли. Я прибегаю и вдруг вижу его… Это было вчерашнее самое лучшее место для костюма Игнатика. Тогда я повесила на него костюмы, а потом начался кошмар. Я красила массовку, перекрашивала массовку, потому что половина потёрли лицо. Потом зашивала костюмы, которые каким-то образом уже успели порвать. Хорошо, что не на спектакле. Спектакль начался пару минут назад. Со сцены играет тихая музыка и раздаются реплики, а в коридорах тишина. От былой суматохи не осталось и следа. Даша уже сидит за сценой и ждёт большой швейный набор (как раз его я сейчас и волочу) Тяжёлый же. Что там такое кроме ниток? Камни? Запасной вариант каждого костюма или просто копии нашей труппы? Я тащу его через кулисы и занавес на другой конец сцены. Кажется, три дня назад я также проходила здесь. Мы болтали с Игнатиком, смеялись, он обнимал меня. Такое чувство, что это было давно. Так актёры и проживают свою жизнь на сцене. Минута, как час. День, как неделя. Три недели тут сижу, получается. На сцене играют Игнат и Эрик. Крещенко обнимает девушку (его сценическую жену), а Игнат жалуется на судьбу. - Видите ли… Меня семь лет назад превратил в человека ваш муж. И сделал он это прекрасно. Он у вас великолепный волшебник. У него золотые руки, хозяйка, - восклицает Игнат - Спасибо, сынок! – Эрик улыбается и пожимает Игнату руку - Это правда? – спрашивает девушка, дёргая Крещенко за рукав. - Так ведь это когда было! Дорогая! Семь лет назад! Я заслушалась и остановилась. Здесь всё и началось (только не семь, а два года назад) За этими кулисами я и познакомилась с Игнатом, и по уши влюбилась в него. Наверное, вся жизнь так и происходит. На случайных превращениях медведей в людей и на встречах, меняющих судьбы. Хорошо сказала. По-философски. -Варвара, ты что здесь делаешь? Не уж-тот на Станивского пришла полюбоваться? За созерцанием спектакля я не замечаю постановщика за спиной. Я чуть не подпрыгиваю от страха и не роняю швейный набор. Эти Соколовчины меня доконают. - Нет, просто сказку Шварца смотрю. - Ну-ну, Краснова. Сказки у Шварца не такие уж простые и детские. Не каждый их понять сможет. Вот ты понимаешь? – загадочно спрашивает постановщик. - Наверно, да. - Вот и хорошо. Иди Дарье швейку отнеси. Давай, а то мало ли что на сцене произойти может. Это же театр! Постановщику видимо очень нравится его детище. Хотя, я соглашусь. Получившаяся постановка – шедевр. Сказка не только на сцене, но и повсюду. Она буквально витает в воздухе. Какие же счастливые дети в зале. Театр – всегда обыкновенное чудо, а тут ещё такое красивое. Я всё-таки отрываюсь от созерцания вечного и иду в другую кулису к Дашке. Вот же хорошо устроилась. Почти спит на своём стуле. Я аккуратно ставлю коробку у её ног и ухожу. Очень скоро надо будет стоять на подхвате у Игнатика. Проходя мимо вешалок, я забираю костюм (поражаясь количеству других костюмов) и сажусь на свою любимую лавочку в углу. Вот где настоящее чудо, а не ваши эти чувства. Невидимость этой лавки не поддаётся объяснениям. Одна из главных особенностей костюма Игнатика – у него нет обуви (Правда, зачем медведю обувь?) Собственно, мне значительно легче, чем остальным. Игнат оглашает последнюю реплику и уходит со сцены. Первым делом он не начинает переодеваться, а садится со мной на лавку и тяжело дышит. - Что такое? – непонимающе интересуюсь я. - Да на сцене жарко, как в бане. Я как после сауны. Зимний подогрев в ноябре включили. Игнат расстёгивает рубашку до ремня и сидит, тяжело дыша. Я краснею и слегка отворачиваю голову. Хоть-бы за кудряшками не было видно моих багровых щёк. Нет, ну к этому жизнь меня не готовила. Мне это даже в самом сне приснится не могло, а Игната, кажется, ничего не смущает. Да что его может смутить после девочек, бегающих в коридорах, не пойми в чём. Актёрское закаляет людей, но не меня. - Я за этот спектакль килограммов пять сброшу. Не меньше. Я всё-таки снова поворачиваюсь к Игнату. Подвеска на его шее слабо поблескивает при свете софитов. Кстати он ней я бы и хотела спросить. Пересилив стеснение и дрожь в голосе, а спрашиваю: - Ты купил подвеску? - Не, мне подарили. Подруга узнала и нашла где-то. Падающая звезда, как я и хотел. Сам бы в жизни не нашёл, время ни на что почти нет. - Подруга подарила? – переспрашиваю я. - Да, Подарила на премьеру. Ой, тут же постановщик, а я её не снял. У меня же другой костюм с высоким воротником? Игнат до конца снимает первую рубашку и быстро накидывает на плечи следующую. Я просто сижу и хлопаю глазами. Подруга? не премьеру? Я не отрываю глаз от Игната. Без понятия, что я хочу в нём увидеть. Наверно, ответы на все вопросы. Станивский, как чувствуя мой взгляд, поворачивается в ответ на меня. - А почему ты с Олей не дружишь? - Ты с чего это взял? – ошеломлённо говорю я. Да, я с ней не в лучших отношениях, но… я даже не могу придумать конкретное «НО». Любое подойдёт. Зачем он вообще это спрашивает? Оля вообще сюда не к месту. - Мы когда с капитаном шли, вы о чём-то ругались. - С кем ты шёл? – от этого разговора у меня начинает пересыхать горло, а мысли летят невпопад. С этими капитанами я свои якоря отброшу совсем скоро. - Варюш, ты чего? Капитан Белая борода и Капитан Бурый медведь. С Крещенко мы шли. - А-а, с Эриком. - Так о чём вы ссорились? – интересуется Игнат, как будто не замечая моего дискомфорта. - Да так. Мелочи на нервах друг другу наговорили и покричали. Обычные разборки перед спектаклем, - я поворачиваю плечами и отвожу взгляд на сцену. Игнатику не нужно знать, что ссорились мы из-за него. А может он что-то услышал? Я же не весь коридор с ней орала. Пожалуйста, хоть бы показалось. Хоть бы показалось. - Хорошо. А то я уж подумал всего. Кстати, как тебе спектакль. - Волшебно. Как настоящая сказка, - отвечаю я Игнатику, радуясь, что он наконец-то отпустил эту тему с Соколушкой. - Стараемся, - Игнат потёр нос и посмотрел на сцену. Кажется, он не на одну девушку не будет так смотреть, как на сцену. Влюблён в своё дело по уши, - из-за кулис это ещё красивее, чем там. Не чудо ли? - Чудо. - Всё с этой постановкой резко в чудо стали верить. Магия театра. Может же искусство так менять людей. Все взрослые дяди и тёти, как дети теперь. - А что в этом плохого? - Верно, ничего. Эх, Варюш. Наверно, это моя самая лучшая постановка. Самая душевная. Так романтично и сказочно всё. И с любимыми людьми время провёл, и на родной сцене выступил. И просто время хорошо прошло. Хорошо всё вышло… - Знаешь, это как с любимым сериалом. Прощаешься, знаешь, что герои тебя не отпустят ещё долго, но, как в первый раз, уже не посмотришь. - Хорошо сказала, - Игнат посмотрел на меня, а потом снова на сцену, - Это же моя последняя постановка. - Как последняя? Будет же ещё и зимой, и весной. - Я буду к экзаменам готовиться. Это последний год учёбы. Буду на проекты записываться. Одним талантом дорогу не проложишь. Зато тебя постановщик на сцену выведет. - Я сейчас заплачу, честно, - говорю я. Игнат же шутит? Мне не понравилась его шутка. А что дальше будет? А-то что было? А как же наши первые роли? А как же мы? В моём носу начинает пощипывать, а глаза бегают по лицу Игната. Теперь я реально ищу ответы на все вопросы. Как дальше? Игнат улыбается мне и обнимает, как пару дней назад. Также сильно, как после первой постановки. - Не плачь, Варюш. Я же не куда-то в году ухожу. Ну что ты раскисла. Я по тебе тоже скучать буду. Прости, что сейчас сказал. Ну, не надо, Варюш. Я не хочу, чтобы ты плакала. Я ничего не отвечаю, а по щеке течёт первая слеза. К сожалению, она не актёрская, а искренняя. Всё. Так и закончились два года. За этими же кулисами, за которыми и начались. Игнатик гладит меня по кудряшкам и как всегда легонько дёргает за пружинки. Может он передумает? Хотя, кому я вру? Это Игнат. Он не передумает. - Расстаются друзья, остаётся в сердце нежность, - тихо затягивает Игнат песню с нашего первого спектакля. Принц и принцесса. Не разлучные брат и сестра. Как в «Снежную Королеву» вписалась русская песня про олимпиаду? - Сколько лет этой песне? – спрашиваю я. - Много. Ну-ну. Всё, вытирай слёзы. Актёрам слёзы к лицу, но не в таких количествах. Прости ещё раз, что я тебе это за кулисами сказал. - Ты думал, что я обрадуюсь и выгонять тебя начну? – шмыгая носом, говорю я. Получилось грубее, чем хотелось. Игнат не обижается, а наоборот улыбается. Он взъерошивает мои волосы и утыкается лбом мне в висок. - Варюшка, Как я буду скучать по тебе. Ты же будешь вспоминать своего старого друга? - Про старого хорошо сказал. Как будто тебя возможно забыть. - Варюшка, а какие у тебя любимые цветы? – неожиданно спрашивает Игнатик. - Пионы, - не думая говорю я, а потом переспрашиваю, - Тебе зачем? - Приду к тебе не следующий спектакль с букетом пионов. - Ну не надо. Они дорогие и только весной цветут, - зачем я пионы сказала? Лучше бы ромашки или розы ответила. Ляпнула же. - Дождёшься до мая? - Дождусь. Игнат улыбнулся и замолчал. На сцене играл Эрик и ещё несколько актёров. Он бегал по сцене, как вдруг прыгнул сальто, крича что-то своей жене. Может Шварц писал не только про любовь принцессы и медведя? Ещё про любовь хозяйки и хозяина? Про искреннюю любовь спустя годы вместе? Правда, что сказки Шварца не все могут понять. Слишком много подтекстов и зеркал в сказках, хотя в жизни их тоже не мало. В другой кулисе сидела Дашка. Два года я убиваюсь по Игнату, а кроме близких об этом никто не слышал. Может, стоит попытаться? Хоть раз осмелиться и сделать? - Игнат… - Что, сестрёнка? – говорит Игнат, но тут резко повисает тишина. И тишина не только между нами, а она абсолютная. Молчат на сцене. Забыв о разговоре, мы поворачиваем голову на сцену. Все стоят, как воды в рот набрали. Парень, играющий короля, громко смеётся и, похоже, повторяет реплику второй раз. Как раз после этой реплики должен выйти Игнат. - Прости, Варюш, потом договоришь! – он срывается с места и выходит на сцену со своей (хоть и запоздалой, но красивой) репликой. Все заметно выдыхают и напряжение растворяется. Принцесса подходит и обнимает Медведя. Игнат уверенно стоит с Ларой и держится в своей слегка «опоздавшей» роли просто превосходно. Какой же он талантливый. Нехорошо вышло. Пусть из-за меня он больше не опаздывает. Пусть у него всё будет хорошо. Наверно, наслаждение постановкой не только в самой премьере, но и в подготовке к ней. За это время столько всего случается. Улыбки, шутки, слёзы и счастливые моменты вместе. Спектакль проносится слишком быстро. Только занавес открылся, а уже зрители хлопают и несут букеты. Постановщик от радости и восторга вывел даже закулисье на сцену. Все плачут, улыбаются и обнимаются. Эрик ходит с поцелуем на щеке от своей сценической жены. Дети забегают на сцену, чтобы сфотографироваться с понравившимся героем. Какие-то тётки боготворят постановщика, а он краснеет и хвалит своих «самых любимых, талантливых и отзывчивых студентов». В этот момент чувствуешь себя частью чего-то большого и необыкновенного. Того, что радует сердце, того, в чём люди находят душу и призвание. Почти все на сцене, кроме Оли. Наверно, куда-то отошла или переодевается из жаркого костюма. Я втягиваюсь в атмосферу приятного восторга и душевного спокойствия, как кто-то щиплет за бока и смеётся. - Эрик! - С премьерой, моя хорошая! – кричит Крещенко и, кажется, готов прыгнуть сальто, но я останавливаю его. - Эрик, ты от этой роли вообще мозгами поехал. - Все через час в пиццерию пойдут. Мне надо кое-куда сбегать. Займи побольше места, если я опоздаю. - За обещанным сюрпризом? Дома чудо забыл? - Давай, Варечка, пока! – Эрик обрывает меня на полуслове и убегает за кулисы. Потихоньку все и стали расходиться. Зал почти опустел. Остались только редкие зрители, наверно, чьи-то родственники. Лара стоит и тихо разговаривает со своим парнем. Пришёл на премьеру к девушке с букетом цветов. Буду ли я также стоить с Игнатом через полгода? Я хочу верить. Безумно сильно надеюсь на это. Чтобы он пришёл ко мне с букетом пионов, обнял, поздравил. Это звучит, как мечта. Наконец меня нагоняет Дашка. Бедняжка, еле прёт этот чемоданчик с нитками. С горем пополам я берусь за другую ручку, и мы вместе несём его в пошивку (Вот так, Дарья Горелова, физкультуру пропускать. Дохленькая совсем стала) Мы заходим, и меня неожиданно накрывает желание вернуться обратно. Я стою около двери и смотрю, как Дашка всё разбирает. Как почувствовав мой взгляд, она оборачивается и в ответ смотрит на меня. - Что-то случилось?– тихо спрашивает подруга, - Варь? - Я хочу признаться ему. - Откуда такое резкое решение? - Дашь, это его последний спектакль! Это последняя встреча, - только после того, как я этого сказала, ко мне резко пришло осознание. Это конец. Дальше слова лились рекой и начала кричать, - Это последний грёбаный спектакль! Если не сейчас, то уже не будет шанса. Он не сможет со мной общаться из-за дел и карьеры. А у меня чувства к нему! Я люблю его! Это всё сложно. Дашь, понимаешь? Люблю и ничего не могу с этим делать! Но… Тут голос вздрагивает, и я замолкаю, не договорив последние слова: «Но я боюсь, что я буду отвергнутой». - Варь, - говорит Даша. Я поднимаю на неё глаза, в которых почему-то начинают собираться слёзы. Я жду хоть какого-то совета, помощи или понимания. Но я слышу очень безнадёжное и сожалеющее, - я не знаю. Даша молчит, но не отводит глаза от меня. Кажется, она сама сейчас заплачет. По моей щеке бежит горячая слеза, и я быстро вытираю её рукавом. Пока разум кричит, что тоже не знает ответа, чувства подсказывают единственный ответ. - Значит, пусть случится обыкновенное чудо, - выкрикиваю я и выбегаю в коридор. Так и ощущается момент, когда ставишь абсолютно всё на кон. Когда бежишь по коридору, думая лишь об одном. Когда бежишь к этому одному. Когда кровь стынет в жилах. Когда на щеках предвкушающий румянец. Когда надежда, вера и любовь становится сильнее здравого смысла. Я торможу у поворота и забегаю в коридор, ведущий прямо к сцене. Игнат там. Мне так кажется, я так чувствую Я знаю. Останавливаясь около двери, я ощущаю дрожь по всему телу. Озноб пробирает с пальцев ног до кончиков волос. Вздыхаю, чтобы успокоится. Задерживаюсь на минутку в моменте. Над моей головой надпись «Выхода нет» Надеюсь, это только для зрителей. Внутри всё дрожит, но я всё равно проворачиваю ручку и открываю дверь. За кулисами темно и тихо. В ушах гремит бьение моего сердца. А ведь я даже не знаю, что ему сказать. Иду вслепую через кулисы и выхожу к лавке. На сцене приглушён свет для уборки. Так и знала, Игнат стоит посередине сцены и кого-то ждёт. Наверно, постановщика. Я утираю глаза, чтобы не было видно внезапных слёз, и не успев сделать и шага вперёд, вижу Олю. Я застываю на месте. Мозг отказывается воспринимать происходящее. Я становлюсь беспомощным немым свидетелем. Соколовчина босиком подбегает к Игнату, а он подхватывает её на руки. Оля смеётся на всю сцену и, мне кажется, слишком искренне для игры. Они как трубадур и принцесса из сказки. Беззаботно кружатся в своём счастье. С каждым оборотом моё сердце пропускает всё больше ударов и падает вниз. Игнат опускает Соколушку на пол, но не отпускает её из объятий. Они смотрят друг на друга долго, необъяснимо нежно и вдохновлённо. Оля что-то говорит Игнату, от чего оба тихо посмеиваются и снова тихо смотрят друг на друга. Момент… И тут уши застилает звук битого стекла. Оля целует Игната. Игнат тянет её за талию, а Соколовчина поправляет и сминает его волосы. Они буквально залезают друг на друга и становятся одним целым. Как змеи сплетаются в клубок и не отпускают друг друга. В ушах только этот ужасный звук. Я закрываю рот рукой, чтобы они не услышали моих всхлипов. Слёзы тонкими ручьями режут мои щёки и падают на пол, разбиваясь на осколки. Всё было не зря… Меня предупреждали все… Всё тело бьёт дрожь и озноб. Я трясусь, но не ухожу. Не чувствую ничего, кроме разлома. Как толстый лёд трещит внутри. Мой мир и я крушатся с нечеловеческой скоростью, но я не могу отвести взгляд от них. От каждого их поцелуя и касания у меня подкашиваются ноги. Воздух исчезает из лёгких. Уже физической болью пронизывает всё тело. Я хватаю ртом воздух, но мне уже всё рано. Даже упасть в обморок не так страшно, когда в твоём сердце всё трещит и рвётся на куски. Я не слышу ни шагов, ни дыхания. Просто чьи-то руки в моменте обнимают меня со спины и шепчут. - Пойдём отсюда. Я ничего не могу сказать и просто качаю головой. Мои слёзы катятся на его руки. У меня нет смысла куда-то идти. Мне нет смысла теперь что-то делать. Мне нет смысла жить сейчас. У меня пуля в рёбрах, которая с каждой секундой всё глубже в плоти. - Пошли, родная, пошли, - тихо говорит Эрик мне на ухо и берёт меня за руку. Он уводит меня из моего кошмара на яву. Последнее, что я вижу, - Зацепившиеся друг за друга кулоны звёзд у Оли и Игната. Она меня предупреждала. Она меня победила… Эрик почт на руках доносит меня до гримёрки и закрывает дверь. Всю дорогу я пыталась сдерживаться, а теперь боль становится невыносимой. Эрик дрожащими руками пытается усадить меня на стул, но я не даюсь. Я вцепляюсь руками в него и реву. Вою в голос от разлома внутри. Я бьюсь в самой страшной истерике, которая у меня была. Самой сильной, которая вообще может быть. Разбилось не только моё сердце. Разбилась моя Надежда, Любовь и Вера. В ушах застывает тот же треск стекла с моим криком. Откуда он? Что он? Просто всё бьётся вокруг. Эрик успокаивает меня, как может, но я не слышу его. Я ничего не слышу, кроме стекла. Стекла и криков. Я в вихре, в урагане. Кажется, я кричу не переставая. Горло режет из-за сорванных связок. - Варечка, солнце. Пожалуйста, послушай. Всё будет хорошо. Мы всё решим, всё переживём вместе. Любовь никогда не уходит полностью. Ты ещё влюбишься в кого-то. Это же ещё не конец. Любовь – это глагол. Любовь – это борьба… - Борьба? За что? За любовь? Серьёзно? Кто это вообще придумал? Люди,которые купаются в чужих слезах невзаимной любви, но для своего любимого готовы на колени упасть? Нет смысла в этой борьбе, если человеку плевать на тебя. Если у тебя нет даже шанса на выигрыш. Это просто эстафета со стартом без финиша. Ты просто задыхаешься и теряешь силы в конце. И с кем ещё бороться за эту любовь? С самим собой? С ухажёрами этого человека? Может с самой любовью? Я не хочу бороться! Я устала жить так! Разве, когда любишь, тебе так плохо? Я хочу чтобы меня любили. Чтобы меня обнимали, заботились обо мне. Чтобы я чувствовала и ко мне что-то чувствовали. Нет в жизни книжной любви. Нет любви из фильмов и сериалов. Это бессмысленно бежать за тем, что никогда не получишь. Если долго мучиться, то что-нибудь получится? Я не хочу мучиться»! Я не хочу всего этого! Я бредила, захлёбываясь слезами. Я кричала от всего сердца. Эрик молчал, а потом резко вздохнул. На мою макушку что-то упало, но он быстро смахнул это, прошептав: - Любить ты не перестанешь… Я ничего не ответила, но знала, что он прав. Даже после невыносимой боли невозможно перестать любить. Я ещё долго плакала в объятьях Эрика, выла от боли, кричала, но я так и не заметила букет самодельных пионов и письмо на столе. Любовь – очень часто театр. В нашей истории это театр одного актёра. Такой театр, когда ты отдаёшь всю душу и сердце человеку. Когда выжимаешь всего себя для него одного. Когда в мире есть только он один. Но он не ответит. Он – зритель, и уж тем более не твой. Так ты и доигрываешь свой монолог на сцене. Разочаровавшись в сказках о любви и в остальных зрителях. Ты так и остаёшься один в своём театре.КОНЕЦ.
