Глава 4. Лейла
17 декабря 2025 г., 23:37
Глава 4.Лейла
Что самое мерзкое может быть утром? Проспать будильник? Проснутся от воя собаки? Нет, самое ужасное, это когда будят тебя в 5 утра, хотя домой ты пришла только два часа назад. Найдя наконец-то телефон, я посмотрела на экран и увидела звонок от начальства. — Соколов, если это не вопрос жизни и смерти, то я положу трубку. — заспанным голосом произнесла я. — Обвал корпуса военной части, постаравшись более 150 человек, многих везут к нам, ты необходима. — Ок, еду. — на автомате отвечаю Илье Анатольевичу. Вот я уже хочу положить телефон, потом до меня доходит. Обвал корпуса военной части? Что он несет… Быстро набрав номер мужа, но там лишь противные гудки и гребанный автоответчик. —Блять! — ору на всю квартиру, бегу собираться и выезжать в больницу. Как доехала до больницы не помню, всё произошло сильно быстро. Прокручивать варианты смерти своего мужа, для меня был не вариант, больше было желание его саморучное придушить. Сколько раз ему было сказано, что нужно переводиться в обычную больницу, но нет он упрямый, ему нужно быть именно в военной сфере. Ему же нужно именно угодить и отцу, и матери. А я так, сиди и жди, когда скажут, что он груз 200 (это кодовое обозначение для перевозки тела погибшего или умершего человека к месту захоронения). Подбегаю к посту, хочу расписаться, что пришла на работу, но тут привозят пациента на каталке. —Что у нас? — Похоже на повреждение внутренних органов, пока ехали, была остановка сердца, стабилизировали. —Поняла, везите на рентген, потом в операционную. Быстро расписавшись, я побежала в ординаторскую, переоделась и направилась в операционную. Проведя всё что нужно было, я направилась обратно на пост, чтобы наконец-то расписаться о своем приходе. Подойдя к посту, привозят на инвалидном кресле его. Смотрю и думаю, может его прям тут придушить? — О, Лейла Степановна, вы как раз нам и нужны. — говорит санитар и протягивает мне карточку. —Что с ним? — Перелом руки. — Поняла, можешь не продолжать, везите на рентген. —А я не знал, что бываешь такой серьезной. — со своей любимой ухмылкой произносит он. —Еще одна шутка, и ты окажешься на том свете, уже от моих рук, Матвеев. — закатываю глаза и пытаюсь держать себя в руках. — И я тебя тоже люблю, Матвеева. — Придурок. — и именно в этот момент подходит Мамин. Боже, тут только его не хватает. — Лейла Степановна, как вы разговариваете с пациентами? Думаете, если ваша мамочка мутит с завидущем отделения, то вам всё можно? — Че ты сказал? — всё у меня срывает крышу и желание втащить ему, становится реальностью. Ударив ему в нос, он падает на скамейку за его спиной, чувствую руку на своем плече, понимаю, что это встал Дима. —Сел быстро! Иначе будешь вместе с ним лежать. Почему он ещё не на рентгене? Что за бардак! Ухожу быстрым шагом в ординаторскую, чтобы успокоится и не натворить больше проблем, после чего направляюсь уже в процедурную, обратно к Матвееву.Илья Анатольевич.
Наконец-то есть пять минут присесть, эта ночь когда-нибудь закончится? Только почувствовав наслаждения, от того, что впервые за десять часов смог сесть. В кабинет врывает Мамин, с разбитым носом. Кто его так? Буйный военный попался или что с ним смогло случится? Хотя я уже ничему не удивляюсь. —Илья Анатольевич! Эта новенькая сломала мне нос! Так ещё называет пациентов «придурками». Лейла сломала ему нос? Боже, что он ей такого сказал, что она так сделала? — Где она сейчас? — прикрыв глаза рукой, спрашиваю я. — В процедурной. — держась за нос, отвечает мне Вячеслав Александрович. — Позовите её ко мне, поговорим. Желания сейчас с кем-либо разбираться у меня не было, почему всё нельзя решить мирным путем. — А вдруг она мне ещё раз в нос ударит? —Хорошо, пошлите вместе. — посидел называется. Дойдя с ним до процедурной, и увидев, что она накладывает гипс? У нас до той степени не хватает медперсонала или что?Лейла
— Дима почему ты не дал это сделать медсестре, почему я должна с тобой нянчится и занимать не своей работой? Или в твоей части ты тоже сам накладывал гипс всем? — Я? Нет, я хотел поговорить с тобой. Что сейчас была за выходка? Ты почему налетела на него? Я, конечно, учил тебя драться, чтобы ЗАЩАЩАТЬСЯ, а не чтобы размахиваться кулаками направо налево. —Ой, давай без своих нравоучений, мне тут только тебя не хватает, и вообще я бы посмотрела на тебя. Когда твою маму оскорбляют. — Значит то, что говорил он, это правда? — Верно. — я хотела продолжить отвечать на его вопросы, но, к сожалению, меня прервал Соколов, своим приходом. —Лейла Степановна, я конечно всё понимаю, что вас вызвали после дежурства, но что вы себе позволяете? — по его лицу было видно, он был «очень рад» приходить сюда в свободную минутку и обсуждать нашу драку? А её точно так можно назвать? — Я, конечно, извиняюсь, что лезу в ваш разговор, но имею право, защитить свою жену. Хотелось бы задать вопрос, один и единственный, а нормально ли, что сотрудники про пациентов переходят на личности и начинают говорить про романы и отношения? — Вот и Дима голос подал, вот какого он лезет? Ему вообще лучше помалкивать. —Матвеев, рот закрыл, лежишь вот и лежи, пока я тебе гипс на рот не наложила. — срываюсь, опять, всё как обычно. Когда-нибудь я буду спокойной, но точно не в этой больнице. — Я правильно понимаю, что он ваш муж? — Верно Илья Анатольевич, да, сейчас я совершаю непоправимое и накладываю собственному мужу гипс на руку, под его четким контролем. К сожалению медсестре, он не дал это сделать, по причине, того, что, по его мнению, она не умеет накладывать гипс. — Хорошо, я закончу, а вы пока, вместе с Вячеславом Александровичем пройдете в мой кабинет и попрошу больше не размахивать кулаками. Я закатила глаза, бросила перчатки в мусорку и ушла.Илья Анатольевич.
— Как я понимаю, вы заведующий отделения? — спрашивает меня Дмитрий. —Верно. —Если что, показания дам, там переход на личности был, касающихся вас и Евгении… Извините, не знаю как маму Лейлы по отчеству. — Павловна. —Спасибо, вкратце, Лейла назвала меня придурком, что впрочем так и есть, после чего подошел вот этот врач и сказал: «Лейла Степановна, как вы разговариваете с пациентами? Думаете, если ваша мамочка мутит с завидущем отделения, то вам всё можно?». После чего на нанесла ему удар в область носа, я же остановил её, чтобы дальше ничего не сломала ему. — Интересно, всё с каждым разом я поражаюсь ей. — Это ещё конфетки, она ему даже нос не сломала, поэтому что он там разнылся. — Почему не дали наложить гипс медсестре? — Во-первых, у вас завал, во-вторых, я сам мог это сделать, в-третьих, я травматолог. — Понял, вас сейчас определять в палату, понаблюдают день и выпишут. —Окей, я не против. Хоть жену увижу. Позвав медсестру, чтобы она отвела его в палату. Сам же направился в свой кабинет, в надежде, что эти двоя не подрались. Придя туда, увидел, что они мирно сидят по разные стороны кабинета. Хоть что-то радует. —У меня всего лишь два вопроса, первый, почему вы Лейла Степановна, решили ссору не словами, а кулаками. Второй, почему вы Вячеслав Александрович, позволяете себе такие реплики, в отношения сотрудников? —То есть вас мой разбитый и скорее всего сломанный нос не волнует, а волнует только то, что я что-то якобы сказал про сотрудников? Не было ничего, я просто спросил почему она так общается с пациентами, а в то итоге получил в нос! —Мне вызвать человека, который всё слышал? Или что? —А он её муж, он всё скажет, чтобы её защищать. —Ему это не нужно, когда я не права, он никогда не будет защищать, так что вызывайте, он только рад будет послушать дискуссии. Вот знаете, что я больше всего не люблю? Это работать со своей мамой, что бы я не натворила она тут как тут. Хотя зачем ей вообще надо было в кабинет к Илье? —Он ещё и Евгения Павловна пришла, прям всё семейство в сборе, хотя нет, не хватает еще мужа Лейлы. —Во-первых, я Лейла Степановна, во-вторых, если так хотите, то прям сейчас его позову. В-третьих, хотите еще раз в нос? Надо было видеть лицо матери, она стоит и не понимает ни-че-го, разрядить обстановку решил Дима, у него видно чуйка, на появления вовремя. —Здравствуйте, можно? —Теперь всё семейство в сборе. — с довольной ухмылкой произносит Мамин. Я же встаю со стула и направляюсь в сторону Вячеслава. Но опять Матвеев тут как тут. Взял меня за воротник хирургички повел в сторону стула. Для нашей разницы в 30 сантиметров, это было не удивительно, он двухметровый шкаф, и я со своими 170 сантиметрами могу лишь только идти и не сопротивляться. Закатив глаза и желая огрызнуться, меня садят, нет, правильнее сказать впечатывают в стул и кладут руку на голову, не давая вставать. —Давайте, продолжим разговор в чисто мужской компании, иначе без рукоприкладства со стороны одной личности не обойдется. Если она окончательно выйдет из себя, то одной рукой я её не удержу, так же думаю, нахождение трех хирургов и одного терапевта в комнате, приведет к неблагоприятным событиям на посту. Так что милые дамы, прощу вас покинут эту прекрасную комнату. —Полностью согласен с Дмитрием, но Лейла Степановна, сегодня вы выходите в неплановое дежурство, а завтра уже на него выходит Вячеслав Александрович, оба провинились, так же напишите докладную о сегодняшней ситуации. Что дальше происходило за дверью кабинета, известно только им, меня и маму выставили за дверь, сразу же после фразы Ильи. По глазам мамы было понятно, что меня сейчас ждет увлекательная беседа. —Даже не смотри на меня, он сам виноват, я не хочу это обсуждать. — Как обычно, уходишь от проблем… Не дав ей договорить, я открываю дверь ординаторской и захожу туда, после беру свою и её куртку и протягиваю её ей. — Пошли на улицу, там поговорим, пока затишье в бури. Я хочу получить дозу никотина, так же поговорить в более уединенном месте. Без лишних вопросов, она берет куртку и выходит следом за мной. Выйдя на улицу, я достаю сигарету и сразу же закуриваю. —Да я сорвалась, да я не имела право так грубо общаться с пациентом даже хоть, и он мой муж, но ты тоже пойми. Когда говорят о твоей маме не в лучших словах, тут другого выбора не было. —Может объяснишь всю ситуацию? Я только вышла из операционной, так что я ничего не знаю. — Он сказал, что ты спишь с завотделением, поэтому мне всё можно, поэтому я и сорвалась. —Слухи…Как я их терпеть не могу. Я говорила много о них Илье и том, что нам не следует всё начинать… —Ты хочешь порвать с ним? —Ты что, нет конечно, я люблю его, но эти слухи в отделении мне нравятся. —Ну а как ты хотела, люди любят лезть в чужие тарелки. Я когда работала месяц, с Димкой в одной части, так там столько слухов было, мнее они надоели, поэтому я и ушла. —А я не хочу уходить… У нас только всё стало налаживаться, у меня всё стало хорошо, я наконец-то чувствую любовь. — Ну что поделать, так всегда бывает. — я хотела что-то ещё сказать, но нас прервал звонок на телефон. —Да хорошо, идём обратно. —Везут новых? —Всё верно. После этого разговора, мы ушли обратно в больницу. Я могу описать эту ночь в трех словах: операции, гипс и зашивать. Самая ужасная ночь, которая только могла быть. Ближе к вечеру, мы смогли закончить со всеми больными, и я наконец-то смогла зайти к Диме. —Привет больной, как рука? —Привет, да нормально, не болит, надеюсь заживет быстро, мне звонило начальство, сказали переводят в больницу работать, пока будут всё отстраивать заново. —Дай угадаю, к нам? —Да, тебе надо идти на битву экстрасенсов. —со смехов произнес Матвеев. —Конечно, я за сегодняшний день уже могу накладывать гипс закрытыми глазами, у меня скоро уже аллергия на него будет. — все ещё стою около двери, не знаю почему боюсь подойти. —Вот чего ты там стоишь, иди уже ко мне. Он смотрит на Лейлу, которая стоит рядом, и в ее глазах отражается забота и нежность. Я медленно наклоняюсь к нему, мои волосы касаются его лица, и в этот момент время словно замирает. Она слегка прикасается губами к его губам – сначала осторожно, как будто боится нарушить этот хрупкий момент. Дима отвечает на поцелуй, хотя его движения ограничены. Он нежно обнимает ее левой рукой, притягивая ближе. Их губы соприкасаются, создавая ощущение тепла и близости, которое затмевает все больничные стены и запах лекарств. Лейла чувствует, как его дыхание становится чуть быстрее, и это придает ей уверенности. Она углубляет поцелуй, и в этот миг кажется, что ничто больше не имеет значения – только они вдвоем в этом маленьком мире. Поцелуй длится всего несколько мгновений, но они оба понимают, что это больше, чем просто нежность. Это обещание – быть рядом, поддерживать друг друга даже в самые трудные времена. Отстраняясь, Лейла смотрит в глаза Диме, и они оба понимают: несмотря на все преграды, их связь только крепче. —Дима, блин, а если кто-то зайдет? —Ты же моя жена, чего смущаться и тому подобное. Я уже и забыл какая ты можешь быть скромная. Мои щеки окрашиваются красной краской, я как ребенок закрываю лицо руками. Матвеев же в этот момент ржет, как не в себя. Видно забыл, как легко меня можно вогнать в краску… —Всё прекращай уже смущаться, давай ты пойдешь спать, а я если что тебя разбужу, а то, как я понимаю, в твоем организме не одно кружка кофе уже. —Ох, если было бы все так легко. Он потянул меня на себя, и в этот момент я почувствовала, как его рука обвила мою талию. Я не успела ничего сказать, как оказалась рядом с ним, почти на нем. Места на узкой больничной кровати было совсем немного, и половина моего тела уже касалась его. Я почувствовала тепло его кожи, которое пронизывало меня, словно искры от огня. Моя голова оказалась близко к его плечу, и я могла слышать его ровное дыхание. Оно было успокаивающим, напоминало мне о том, что все будет хорошо. Я попыталась устроиться поудобнее, но в этом ограниченном пространстве это оказалось непросто. Я прижалась к нему еще ближе, и он, казалось, инстинктивно обнял меня крепче. Мои ноги слегка свисали с края кровати, и я почувствовала легкий дискомфорт от неудобной позы, но это не имело значения. Важнее было то, что мы были вместе. Я могла видеть его глаза, полные тепла и нежности, и это ощущение заполнило меня радостью. Мы оба понимали, что эта близость значила гораздо больше, чем просто физическое прикосновение. К сожалению, нас прерывает стук в дверь, на пороге появился Илья. Увидев его, я попыталась встать, но Матвеев не дал этого сделать и тихо прошептал: «лежи уже, если что-то срочное, то встанешь» — Я извиняюсь, что прерываю ваше времяпровождение, но мне нужно поговорить с Лейлой Степановной. Закатив глаза, то ли от того, что меня назвали по имени отчеству, то ли того, что надо НАМ поговорить. —Илья Анатольевич, давайте договоримся, если тут больше нет никого из сотрудников, то обращаться к друг другу без отчества. И да, Дима, блять, отпусти уже, а то сейчас и вторую руку сломаю. —Хорошо, Лейла, мы можем поговорить? —Говорите при нем, перед ним нечего скрывать. —Хорошо, после того как вы ушли с Женей на улицу, она пришла своя не своя и взяла отгул на завтра, так же передала его через Ольгу и сразу же ушла.
