Глава 5. Лейла / Дмитрий
10 февраля 2026 г., 20:20
Лейла
Всё в способностях мамы, просто уходить от проблем и не решать их. Как же меня это раздражает, да и вообще не понимаю, почему Илья пришел ко мне. Я хоть и общаюсь с мамой, но многое изменилось за время моего отсутствия, её манеры мне не понятны. — Я честно не виновата в вашей ссоре, она спросила, как я решала проблему, я ей ответила, не думаю, что она поступит так же. Я попробую поговорить с ней, но это будет только завтра. – теребя край своей хирургички, произнесла я. Не то что я волнуюсь или виню себя в данной ситуации, но такое ощущение будто меня отчитывают. —Хочешь можем махнутся дежурствами? – смотря на меня, спросил Илья. —Не хочу, у меня есть время провести его с мужем, поэтому воспользуюсь им, а также, он может самостоятельно снять с себя гипс, поэтому за ним нужно проследить. — бросив взгляд на Диму, произнесла я. — Я в любом случае останусь в ночь, не хочется идти домой. Если хотите, можете пойти в мой кабинет, там диван явно поудобнее чем кровать. – с очень хорошо видной усмешкой произнес мужчина. — Соколов, епт твою налево, мы не занимаемся тут ничем, просто лежали. — мои щеки снова залились краской. Будь ты проклят, со своими шутками. —Не обращайте внимания, она всегда такая, ей слова, а она уже красная. — произносит Матвеев. Посмотрев на них, я направилась к двери, и вышла в ординаторскую.Дмитрий
—Хотелось бы у вас, ой извини, у тебя уточнить, что вообще у вас в отделении происходит? Так как меня переводят временно в город работать, и есть предложение выбрать именно это отделение. – немного задумавшись, я продолжил. — Или у вас запрещены отношения между сотрудниками? —В отделении у нас, как и у всех бардак и нехватка кадров. Везде против отношений между сотрудниками, но, как и всегда закрывают глаза. Но что по поводу твоей трудоспособности? С рукой в гипсе ты мало что сможешь сделать. – произнес Илья Анатольевич. — Да, но я левша, ведущая рука не пострадала, поэтому могу спокойно работать, так что день тут у вас отлежусь, да и могу приступать к работе. Ещё рассматривал такой вариант, как снять гипс и наложить бандаж. – предложил я. — Упрямый, как и Лейла, теперь понятно почему вы вместе. Я почему то думал, раз Лейла упрямая, то ты менее или даже вообще не упрямый, но ошибался. – сказал Соколов. —Да там и не только это влияет, характер у двоих сложный, поэтому с нами тяжело, наверное… Хотя я обычно пытаюсь найти компромисс в любой ситуации, а также сгладить конфликты, которая начинает Лейла. Она как бомба, если завели, то взорвется, а я в данной ситуации сапер, который зная, что идет на смерть, но не сдается. — Интересное сравнение, но так как с Лейлой я уже работал и знаю, что любит нарушать правила, а также вылезти из кожи вон, но спасти людей. В этом я вижу Евгению Павловну, упорством она пошла явно в мать. А вот с тобой, всё намного сложнее, ты скорее всего будешь проклинать всех, по причине того, что не можешь полноценно помочь людям. — Я человек, который вырос в военной сфере, поэтому много командую и иду против правил. Но в отличие от жены, я могу понимать всю ситуацию и продумываю всё заранее. Какие исходы событий могут быть или же почему так лучше не стоит делать. — Вы очень схожи, она в первый день, вместо того чтобы искать меня, самостоятельно отправилась на операцию, чтобы спасти человека, зная, что позже будет выговор от начальства. – Илья хотел что-то еще сказать. Но его прервала мелодия, которая заиграла из его кармана. — Хорошей вам ночной смены, Илья Анатольевич.Лейла
Я практически вылетела из палаты, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью. Моё дыхание было прерывистым, а в груди кипела смесь возмущения и бессилия. Я шла по коридору быстрым, рваным шагом, едва замечая окружающих. «За что мне такой набор людей сегодня?» — эта мысль пульсировала в висках. Мне казалось, что весь мир сговорился, чтобы проверить мои нервы на прочность. Остановившись на мгновение и прислонившись к холодной стене, я попыталась заставить себя думать логически, унимая дрожь в руках. Ситуация не давала покоя. С одним из пациентов, если его можно так называть, ещё можно было совладать, но второй — Соколов... Глядя на его страдания, я чувствовала почти физическую боль. Он был буквально раздавлен тем, что моя мать так хладнокровно его бросила. В моей голове роились вопросы, на которые не было ответов. Я пыталась анализировать тот странный разговор с матерью на улице, выискивая в памяти зацепки, но всё было тщетно. Обида на мать смешивалась с острым желанием, чтобы эта бесконечная смена поскорее подошла к концу. Мне хотелось оказаться в безопасности дома, а потом — наконец-то посмотреть матери в глаза и потребовать объяснений. «Виню ли я себя в этой ссоре?» — пронеслось в мыслях. Я нахмурилась, закусив губу. Я не понимала, какие «черви» копошатся в душе Евгении Павловны и на какой скрытый рычаг они надавили, заставив её так жестоко поступить с любящим человеком. «Кто же ты такая на самом деле?» — я произнесла имя матери про себя с какой-то горькой официальностью. Жить под одной крышей и работать вместе становилось невыносимым. Они были родными по крови, но катастрофически разными, по сути, словно между ними пролегала пропасть из упущенных лет. Но больнее всего колола мысль об Илье. Почему он решил просить совета у неё? Ведь он знал Евгению Павловну гораздо ближе. На моём лице промелькнула горькая усмешка: её собственная мать умудрилась забыть даже о её диагнозе, требующем постоянного контроля, а посторонние люди ждут от неё понимания чужой души. Чувство одиночества и несправедливости на мгновение захлестнуло её, но она лишь сильнее сжала кулаки, готовясь доработать эти часы. Едва добравшись до ординаторской, я обессиленно опустилась на диван. В ту же секунду я почувствовала, как мир вокруг начал плавно покачиваться, а по телу разлилась липкая, ватная слабость. В голове зашумело, и перед глазами поплыли темные пятна. «Черт!» — испуганно пронеслось в мыслях. Из-за этих бесконечных ссор, разборок и эмоционального хаоса я совершила роковую для диабетика ошибку: вколола дозу инсулина, но так и не поела. Паника на мгновение сжала моё сердце. Я понимала, что нужно немедленно добраться до холодильника, пока сахар не упал до критической отметки. Я попыталась встать, изо всех сил стараясь избегать резких движений, чтобы не спровоцировать обморок. Мне казалось, что я совершаю титаническое усилие, задействуя все мышцы, но тело меня не слушалось. Ноги стали тяжелыми, словно налились свинцом, и я даже не смогла оторвать спину от подушек дивана. Силы стремительно покидали меня. В висках застучало. Единственной надеждой остался Дмитрий. Я лихорадочно начала шарить по карманам своей медицинской формы, надеясь нащупать мобильный, чтобы позвать мужа на помощь. Дрожащие пальцы скользили по ткани, но карманы были пусты. Я перенесла руки вниз, к штанам, но нашла там лишь блокнот и ручку. Горькое осознание ударило в голову: телефон остался в палате у Димы. Я осталась одна, запертая в собственной слабости. Я еще раз, уже с трудом фокусируя взгляд, осмотрела комнату. На кофейном столике, совсем рядом, она заметила маленькую конфету. Это было её спасение. В голове всплыли страшные медицинские термины. Гипогликемическая кома — состояние, которого диабетики боятся больше всего на свете. Жизнеугрожающий обвал сахара, когда мозг перестает получать энергию и просто отключается. Превозмогая навалившуюся тяжесть, я протянула дрожащую руку к столику. Пальцы плохо слушались, когда я пыталась разорвать шуршащий фантик. Наконец, освободив сладость, я откусила кусочек и невольно поморщилась. Горький шоколад. Я всегда терпеть не могла его вкус, предпочитая что-то более нежное, но сейчас выбирать не приходилось. Эта горечь была вкусом моего спасения, и заставляя себя проглотить кусочек, чувствуя, как внутри зарождается слабая надежда на то, что сахар скоро придет в норму.Дмитрий
Взглянув на часы, Дмитрий быстро прикинул в уме время. С того момента, как Лейла сделала укол инсулина перед перекусом, прошло уже более двадцати минут. Внутри него шевельнулось недоброе предчувствие. Либо она решила поесть в одиночку, не дождавшись его, либо... «Блин!» — тревожной вспышкой пронеслось в голове. Дмитрий знал, чем чревато промедление с едой после дозы инсулина. Резким движением он поднялся с кровати, охваченный внезапным беспокойством, и стремительно вышел из палаты. Оказавшись в пустом больничном коридоре, он на мгновение замер, оглядываясь. Сначала он хотел дойти до поста медсестер, чтобы выяснить, где находится ординаторская, и уже направился было в ту сторону. Однако, не успев пройти и нескольких метров, Дмитрий заметил на одной из дверей нужную табличку. Он без стука распахнул дверь и зашел внутрь. Напряжение, сковавшее его плечи, тут же сменилось волной облегчения, когда он увидел жену. Лейла сидела на диване и сосредоточенно ела конфету. Дмитрий замер в дверях, наблюдая за ней: тревога в его глазах медленно уступала место пониманию — она почувствовала падение сахара и успела принять меры. — Жизнь тебя чему-то учит? – смотря на неё, спросил я. — Меня? Нет, возьми в холодильнике пачку сока, пожалуйста. – слышать из её уст, слова пожалуйста не привычно, обычно она только приказывает мне. Подойдя к холодильнику, я открыл его и начал бегать глазами, в поиске сока, найдя его, открыл и вставил трубочку, протянув его Матвеевой. — Давай больше без таких приколов, ладно я сейчас сообразил, что к чему. – я хотел продолжить свою фразу, но, убрав трубочку от сока, перебила Лейла. — А ну да, до тебя же всегда долго доходит, как я могла забыть о такой особенности. – съязвила девушка. — Так, раз опять начала выделываться и подкалывать, значит с тобой всё нормально. – закатив глаза, констатировал факт. — Ой всё, не начинай и вообще почему ты нарушал постельный режим? — Хорошо, в следующий раз спасать тебя не буду. — Вот что ты опять начинаешь? Почему ты всегда такой… — Какой? Правильный? Илии какой? Вместо лишних слов Лейла плавно поднялась с дивана и притянулась к мужу. Она крепко обняла Дмитрия, доверчиво уткнувшись носом в его шею и вдыхая знакомый, родной аромат. В этом жесте было столько нежности и немого поиска защиты, что сердце Матвеева дрогнуло. Он сразу же обнял её в ответ, прижимая к себе. Его рука ласково скользнула по её лицу, и он аккуратно приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть на него. В его глазах читался безмолвный вопрос: «Что ты хочешь сделать?» Дмитрий внимательно наблюдал за реакцией жены. Он заметил, как её зрачки расширились, а взгляд стал нерешительным: Лейла то смотрела ему прямо в глаза, то опускала взор на его губы, выдавая своё желание. Дмитрий невольно улыбнулся про себя. Он до безумия любил её именно за это — за её необъяснимую кротость. Несмотря на годы брака, Лейла в моменты близости оставалась всё той же скромной девушкой, которая часто робела и боялась первой проявить инициативу. Возможно, слово «скромная» не вполне отражало её характер в обычной жизни, но в их любви она была именно такой — трепетной и осторожной. Видя её замешательство и не желая томить её ожиданием, Дмитрий взял инициативу в свои руки. Он сократил последние миллиметры между ними и сам нежно поцеловал жену, отвечая на её невысказанную просьбу.
