Звезды светят, лишь они заметят

Евгения Павловна

      Телефонный звонок вырвал меня из вечерней тишины, и я тут же поняла, кто звонит.       Голос Лейлы был на грани истерики, и каждая фраза, каждое слово звенело от обиды и отчаяния.       — Мама, он опять уехал! Опять бросил меня, и ребенка, и Дашку! — Лейла начала жаловаться, и я физически ощущала, как ей больно.       Я сделала глубокий вдох, пытаясь собрать мысли. Моя дочь была не просто расстроена — она была напугана, истощена и беременна. Это гремучая смесь.       — Дочка, успокойся, пожалуйста, — мягко, но твердо произнесла я, стараясь вложить в голос максимум спокойствия. — Всё будет хорошо. Ты не одна. Помимо Димы, у тебя есть я и Илья. Мы рядом.       — Да, но он мой муж! И вообще, отец нашего ребенка! А про Дашку я вообще молчу, она по ночам плачет. Я не знаю, что делать, мам! — ее голос надломился, и я представила, как она наверняка кусает губы, пытаясь сдержать подступающие слезы.       Я знала, что Дима уехал по работе, это его обязанность, но для Лейлы это всегда было ударом.       Она вышла замуж за военного, но так до конца и не привыкла к этим вечным расставаниям, особенно сейчас.       — Да, он твой муж, Лейла. Но пойми, наконец, за кого ты выходила замуж, — я постаралась говорить максимально спокойно, хотя внутри всё сжималось от жалости к ней. — Он военный. Это его жизнь, его долг. Так, всё. Хватит истерик. Ты у нас на больничном, тебе нужен полный покой. Завтра суббота, а значит, Дашка не учится, а у меня наконец-то выходной. Собираемся и едем на дачу.       На том конце трубки повисла секундная тишина, а потом раздался обреченный стон:       — Мама, блин, какая дача? На улице начало апреля, да, уже тепло, но не настолько, чтобы ехать на дачу! Там же еще холодно, сыро…       Я знала этот тон. Это было начало торга, но я была непреклонна.       — Матвеева Лейла Степановна, — произнесла я с официальной интонацией, которая обычно не терпела возражений. — Я всё сказала. Собирай вещи. Завтра утром Илья нас отвезет. Он в ночь, так что побудет с нами, потом уедет на работу. А вечером в воскресенье он нас заберет. И точка.       — Королёва, — я услышала легкое недоумение в ее голосе, смешанное с привычной иронией. — Или тебя уже можно Соколовой называть?       Я улыбнулась. Вот она, моя Лейла. Даже в минуты отчаяния не упускает возможности подколоть.       Я вспомнила вчерашний вечер с Ильей, его глаза, его слова... Кольцо так и не появилось.       — Нет, я Королёва, — ответила я, слегка помедлив. — Никто предложение мне не делал. Просто предложили, как у вас это у молодежи называется... а, точно, встречаться мне предложили. Так что я просто в отношениях.       — Хорошо, Королёва Евгения Павловна, — ее тон стал еще более ехидным. — Если вы не забыли, у меня есть водительское удостоверение и моя любимая «крошка».       Я мгновенно насторожилась. Вот это уже было серьезно.       — Лейла, ты не сядешь за руль. Даже не надейся, — мой голос стал жестче. — Никаких «крошек». Тебе нельзя напрягаться.       — А ты решила вообще Илью не жалеть? Он там в ночь едет, потом с нами на дачу, потом опять в ночь… — Лейла перехватила инициативу. — Так, короче. Хочешь — едь с ним. А я сама буду за рулем, мы сами доберемся. И даже не пытайся спорить. Тебе это не поможет.       Я фыркнула. Вот уж точно: «яблочко от яблони». Её упрямство было точной копией моего.       — Упрямая.       — Вся в тебя, — победоносно ответила она.       Я тяжело вздохнула, но в глубине души почувствовала, что её упрямство — это хороший знак. Значит, силы возвращаются. Значит, она потихоньку приходит в себя.       — Ладно, — сказала я, сдаваясь, но уже строя в голове план, как я всё равно не дам ей перенапрягаться. — Но условие: я еду пассажиром, и если хоть раз увижу, что ты напрягаешься или устаешь, мы меняемся. Или я звоню твоему мужу, и он устроит нам обеим разнос. Поняла?       — Поняла, мам. Спасибо, — ее голос стал мягче, почти детским. — И... спасибо за дачу.       Я повесила трубку, чувствуя, как с плеч спадает часть напряжения. Дача. Начало апреля.       Это будет приключение. А с этими двумя — точно не соскучишься. И Илья, конечно, был прав: планы на Женю у него были большие.       И теперь мне нужно было не только сохранить дочь и внука, но и, возможно, подготовиться к тому, что фамилия в моём паспорте, может, скоро изменится.       — Ну что, Королева, — сказала я в пустоту комнаты, — приготовимся к битве с апрельской прохладой и комарами?       Пока Лейла, судя по ее ответам, собирала вещи, я слышала, как она шуршит мне в голосовые сообщения, упаковками, значит, всё-таки решила довериться моему плану, я уже прикидывала, что взять с собой.       Старые пледы, которые пылились на антресолях, теплую одежду, которую мы не успели убрать с прошлого сезона.       И, конечно, аптечку. С моей-то «продуманностью», как выразился Илья, я уже готовилась к любым сценариям.       Проверила телефон. Илья написал: «Утро. Выезжаю. Заберу вас около 9». Отлично. Значит, у нас будет время собраться, позавтракать, если Лейла согласится на что-то, кроме бульона и нормально доехать.       Я пошла на кухню, чтобы приготовить хоть что-то легкое на завтрак. Йогурт, пара бананов, может быть, какая-нибудь каша.       Лейла, конечно, будет жаловаться, что это «скучно» и «невкусно», но я не собиралась поддаваться на её гастрономические капризы, которые, я подозревала, тоже были частью ее «упрямства».       — Так, — пробормотала я, открывая холодильник. — Начнем с основ. Безопасность превыше всего. А потом уже будем думать о гастрономических подвигах.       Я достала из морозилки пакет с ягодами, которые мы замораживали прошлым летом.       Напомнила себе, что на даче тоже нужно будет кое-что проверить: печку, трубы, всё, что могло выйти из строя за зиму.        И, конечно, сделать так, чтобы Лейле было максимально комфортно. Чтобы она чувствовала себя не больной, а просто отдыхающей.       В голове уже складывался план действий. Пока Илья нас отвозит, я буду с ним на связи, буду контролировать, чтобы он не переутомлялся.       А потом, на даче, мы с Дашей возьмем на себя все хлопоты. Лейла будет только отдыхать.       И, может быть, я смогу уговорить ее не садиться за руль ни по какой причине. Водительское удостоверение — это, конечно, прекрасно, но безопасность превыше всего.       Я улыбнулась. Моя дочь, моя упрямая, сильная дочь. Она справлялась. И мы ей поможем.       А если вдруг что-то пойдет не так... что ж, я Королёва Евгения Павловна. И я умею добиваться своего.       Илья, конечно, тоже умеет, но в этом вопросе моя материнская интуиция и материнская воля будут сильнее.       Я поставила кастрюлю с водой на плиту. Завтрашний день обещал быть насыщенным.       Но я была готова. К даче, к капризам Лейлы, к новым заботам. Главное, что они в безопасности. А остальное — мелочи. Главное, что мы вместе.       Я проснулась рано, когда Тула еще только начинала окутываться первым солнечным светом.       Это утро ощущалось иначе: в груди разливалось странное, почти забытое чувство легкости.       Вчерашние слова Ильи о том, что он хочет быть со мной, что мы теперь — пара, изменили всё.       Я поймала себя на том, что улыбаюсь своему отражению в зеркале, застегивая пуговицы на кофте.       Сегодня мы планировали поехать на дачу. Лейлу уже выписали, она была дома, и этот выезд на природу казался лучшим лекарством для всех нас.       Я суетилась по квартире, собирая вещи: теплые свитера, на даче по вечерам всегда тянуло прохладой, удобную обувь, кое-какие продукты.        В воздухе витал аромат свежезаваренного кофе, но я едва успела сделать пару глотков — нужно было помочь собрать сумки еще и для Даши, которая уже вовсю командовала процессом по телефону.       Тишину комнаты нарушил резкий звонок. На экране высветилось «Илья». Моё сердце привычно екнуло, но теперь это была не тревога, а предвкушение.       — Привет, — ответила я, прижимая трубку плечом и пытаясь застегнуть тугую молнию на сумке.       — Жень, у нас проблемы. У меня машина не заводится. Аккумулятор сел наглухо, — голос Ильи звучал раздраженно, я почти видела, как он в досаде хлопает рукой по капоту. — Не смогу я вас отвезти, черт возьми.       Я замерла, на мгновение расстроившись, но тут же взяла себя в руки.       — Ох, Илюш, ничего страшного, — мягко произнесла я, выпрямляясь. — Лейла всё равно хотела ехать сама, на своей машине. Я ей сейчас всё объясню. А ты тогда отдыхай, не мучайся с этим аккумулятором. У тебя ведь всё равно ночная смена впереди, хоть поспишь.       — Жень, какой отдых? Я взял выходной, — твердо перебил он меня. — Я хочу быть с вами. Сегодня никакой работы. Скажи Матвеевой, чтобы сначала забрала тебя, а потом заехали за мной. Я буду ждать у подъезда.       Я на секунду лишилась дара речи. Выходной? Илья, который жил работой так же, как и я?       — А кто будет за отделением следить? — выпалила я, чувствуя, как в голове начинают крутиться графики дежурств и списки пациентов.       — А тебя это сейчас действительно волнует? — Илья хмыкнул, и в его голосе проскользнула та уверенность, которая меня так подкупала. — Жень, если я взял выходной, значит, я имел на это право. Всё под контролем, за отделением присмотрят. Расслабься хоть на один день. Сегодня я принадлежу не больнице, а вам.       Я почувствовала, как по телу разливается тепло. Он действительно хотел быть рядом. Не просто «отвезти-привезти», а провести этот день на даче, в кругу семьи.       — Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как уголки губ снова ползут вверх. — Слушай, а ты сам сможешь позвонить Лейле? Я тут по уши в сумках, Дашка уже трижды звонила, а времени до выезда осталось совсем ничего.       — Договорились, — ответил он, и его голос стал на тон мягче. — Собирайся, не торопись. Я всё решу. Скоро буду ждать вас.       Я нажала отбой и еще несколько секунд стояла, глядя на телефон. Мысли о больнице медленно отступали на второй план.       Впереди был целый день на природе, с дочками и с мужчиной, который, кажется, всерьез решил научить меня отдыхать.        Я схватила последнюю сумку и с удвоенной энергией принялась проверять, не забыли ли мы чего-нибудь важного для нашего маленького путешествия.