1 Драббл - Однажды, во сне
2 ноября 2025 г., 22:49
Кик сразу понял, что это сон — по странному цвету своей комнаты. Когда-то она была оформлена в красных тонах, теперь же утонула в густом синем. Он лежал, завернувшись в клетчатые синие простыни, в майке и чёрных шортах. Это ничуть не спасало от ледяного холода. Каждый его вдох оставлял в воздухе облачко пара. Почему здесь так холодно?
Он осторожно выбрался из постели, вздрогнув, когда ступни коснулись ледяного бетона. Ковёр, который раньше покрывал пол, исчез — теперь под ногами была потрескавшаяся серая цементная плита. Повернувшись влево, Кик увидел зеркало в полный рост. Он встретился взглядом с отражением — и едва сдержал тошноту. Вид был ужасный. Синяки покрывали руки и ноги, среди них — шрамы разных форм и размеров. Он поднял взгляд к лицу и поморщился. Растрепанные каштановые волосы не скрывали болезненно-фиолетового оттенка кожи. Половина лица была в тяжёлых ушибах, губа — рассечена. Но больше всего его поразили глаза: ярко-красные, воспалённые, почти светящиеся. Он моргнул — и всё исчезло. Отражение стало обычным, радужка снова приобрела привычный сине-зелёный цвет.
Кик отвернулся и оглядел другую сторону комнаты. Там стоял тёплый коричневый комод, на котором лежали несколько фотографий. Ничего необычного, к счастью. По спине пробежала дрожь, и он внезапно осознал, насколько холодно. Обхватил себя руками, пытаясь согреться, но температура только падала. Лёд начал ползти по пальцам. Кик с трудом повернулся к кровати, подошёл, протянул замёрзшую руку к простыням, сжал их и закрыл глаза.
Он открыл их снова — и почувствовал тёплый ветер, треплющий одежду. Когда посмотрел вниз, то увидел, что снова в своём комбинезоне и привычном шлеме. С облегчением выдохнул и огляделся. Он стоял на вершине «Мёртвой петли», с руками, крепко сжимающими руль байка. Рядом — Гюнтер, что-то выкрикивает, но Кик не слышит. Ветер заглушает всё, кроме одной фразы: «Смертельные металлические шипы».
Кик резко опустил взгляд — и побледнел. Внизу, у основания спуска, торчали огромные ржавые шипы, направленные вверх. Над ними — узкая доска, хрупко балансирующая между краями. Он глубоко вдохнул и попытался успокоиться. Он справится. Какой же он сорвиголова, если даже не попробует?
Гюнтер посмотрел на него и натянуто улыбнулся. Кик ответил тем же, делая вид, что не замечает страха в глазах лучшего друга. В груди закипала тревога — горячая, жгучая. Вдох. Ещё несколько секунд на сбор — и он уже мчится вниз по склону с пугающей скоростью.
Ветер хлестал по щекам, заставляя Кика прищуриться. Адреналин наполнял тело, пока колёса «Костопила» подпрыгивали на камнях и выбоинах. За ним поднималась пыль, а на губах расплылась самодовольная улыбка. Он отпустил одну руку от руля, чтобы схватить знак — будто делал это тысячу раз. Табличка резко дёрнула его вбок, направляя прямо к доске.
Кик ухмыльнулся и выровнялся по траектории — всё шло по плану. Ещё несколько секунд, и он пролетит над доской, собирая свою славу. Приближаясь к деревяшке и шипам, он бросил взгляд на толпу, собравшуюся внизу. Кендалл сидела в первом ряду, скрестив руки, с недовольным выражением на лице. Её подруги стояли позади, наблюдая с восхищением.
Кендалл разжала руки и встретилась с Киком взглядом. Он усмехнулся, несмотря на тряску, и показал ей большой палец. Продолжал смотреть, как она сунула руку в карман и достала крупный серый предмет. Продолжал смотреть, как она указала на него камнем. И продолжал смотреть, как она бросила его — прямо в его единственный путь к спасению.
Кик резко перевёл взгляд на доску, которая теперь лежала внизу, сбитая с шипов. Тело наполнилось страхом — тем самым леденящим, что он уже чувствовал. Он успел только оттолкнуться от байка, прежде чем шипы оказались совсем близко.
Всё вокруг окрасилось в красное, а живот пронзила бело-горячая боль. Из груди вырвался крик и пузырь крови. Кик слышал крики вокруг, но они звучали отдалённо, будто сквозь воду. Он запрокинул голову, чтобы снова встретиться взглядом с Кендалл. На её лице застыло потрясение, глаза наполнились слезами. Кик не сомневался — она сожалела. Она только что убила его.
Он вздрогнул, когда две тёплые руки обхватили его. Резкий поворот головы — и перед ним Гюнтер. Кик немного расслабился.
— Кик! — всхлипывал Гюнтер, прижимая его к себе. — Ты с ума сошёл?! Этот трюк был слишком опасным!
Кик попытался ответить, но вместо слов из горла вырвался хрип — кровь заполнила рот. Лёд начал ползти по телу, начиная с кончиков пальцев. Гюнтер вытер кровь с его губ и осторожно уложил голову друга себе на колени.
— Не говори, — прошептал он. — Просто отдыхай и дыши.
Кик тихо рассмеялся — болезненно, прерывисто. Жжение в животе усилилось. Он посмотрел на лицо Гюнтера — и сразу замолчал. Слёзы текли по щекам друга, лицо покраснело, и он выглядел так, будто страдал даже сильнее, чем сам Кик. Сорвиголова поднял руку и дрожащими пальцами коснулся его щеки. Смахнул слёзы и подарил другу ободряющую улыбку.
Кик продолжал гладить щёку Гюнтера, пока до его слуха не донёсся звук сирены скорой помощи. Пальцы стали тяжёлыми, и он опустил взгляд — на них легла тонкая корка льда. Он вспомнил то, что видел в зеркале — ощущение было почти тем же. Тело содрогнулось в спазме, дыхание перехватило, а зрение затуманилось. Рука Кика упала на землю, и он отвернулся от Гюнтера. Он не мог позволить другу видеть его таким. Видеть, как он уходит.
Он попытался отползти, игнорируя жгучую боль в животе, но хватка Гюнтера была слишком крепкой.
— Кик! — закричал тот, когда Кик начал вырываться. — Что ты делаешь?! Остановись! Ты себе навредишь!
Сорвиголова бросил раздражённый взгляд на друга и снова отвернулся. Он продолжал извиваться, и боль становилась всё сильнее. Последний рывок — и шип полностью вышел из тела. Кик вскрикнул, прижал руку к ране, из которой хлынула кровь. Где-то рядом кричали — он понял, что приехали медики. Но смогут ли они пробраться сквозь это поле боли? Кик не знал.
Гюнтер заметил, что Кик перестал двигаться, и тут же начал искать причину. Крик за спиной — это были парамедики, пробирающиеся сквозь шипы. Он закричал им: «Сюда!» — и снова повернулся к Кику. Тот побледнел, сжимая живот, словно в тисках. Гюнтер поморщился, увидев, что шипа больше нет. Паника охватила его, когда он заметил, сколько крови уже пропитало землю. Чёрт, Кик истекает кровью!
Он снова посмотрел на медиков, сдавленно вздохнув. Они не успеют. Он взглянул на Кика и принял решение — нужно нести его. Гюнтер осторожно толкнул друга, чтобы привлечь внимание. Кик повернул голову, глаза были полуприкрыты.
— Я понесу тебя к машине, хорошо? — тихо сказал Гюнтер, перехватывая Кика за плечи и ноги. Тот медленно кивнул и обмяк, опираясь на друга. Резкий вдох — боль пронзила живот. Каждый шаг Гюнтера отзывался в теле Кика, как удар. Всё расплывалось — от боли и холода. Он замерзал. Будто всё тело охватил мороз.
— Гюн...тер... — прошептал он. — Я... я лю...блю те...бя...
Гюнтер посмотрел на него и закричал от отчаяния:
— Нет! Не закрывай глаза! Кик, держись! Мы почти пришли!
**
Кик резко вздохнул и вскочил с кровати, метнув взгляд по сторонам. Комната снова была в привычных красных тонах, а зеркало, которое раньше висело на стене, исчезло. Боль и страх из сна всё ещё ощущались в теле, а на щеках — влажность. Он коснулся лица рукой. Слёзы? Он… плакал? Кик посмотрел на свою руку без перчатки — никакого льда, слава богу. Всё было как обычно. С облегчением выдохнув, он начал одеваться: комбинезон, перчатки, ботинки, шлем — по порядку. Сегодня должен был состояться тот самый трюк из сна. Сказать, что он был взволнован — ничего не сказать. Он был до смерти напуган. Он спустился по лестнице на первый этаж, где мама и папа сидели на диване, уставившись в телевизор. Они даже не заметили, как он вышел из дома. Кик открыл гараж и с опаской посмотрел на «Костопила». По телу пробежала волна тревоги, когда он взялся за руль. Он тут же отпустил его — сегодня поедет к Гюнтеру на скейте. Он прокатился по улице, мимо дома Кендалл, и добрался до дома Гюнтера. Позвонил в дверь — и его встретил лучший друг, выглядевший ужасно. Тёмные круги под глазами, лицо красное и опухшее. Он явно плакал. — Гюнтер, — начал Кик, с тревогой глядя на него. — Ты в порядке? Ты выглядишь… не очень. Гюнтер отвернулся и всхлипнул: — Всё нормально. Но, думаю, я не буду помогать тебе с трюком сегодня. Может, перенесём? Голос дрожал, ломался — да, он точно плакал. Кик похлопал его по плечу: — Да, я тоже думаю, что пока не стоит. Он слишком опасный. Блондин приподнял брови, удивлённо посмотрел: — Ты так резко передумал? Ты же никогда не отказываешься от трюков, которые хочешь сделать. — Можно я сначала зайду? А потом расскажу. Гюнтер отступил, пропуская его внутрь, и положил тёплую руку на плечо. Любопытство и подозрение не покидали его — с каких это пор Кик сам отказывается от трюка? Он же обычно делает их ещё опаснее. Они сели рядом на кровать, и Кик сразу заметил беспорядок в комнате. Повсюду валялись салфетки, подушка была влажной. Чёрт, что же заставило Гюнтера так разрыдаться? — Итак, — начал Гюнтер, — что тебя заставило передумать? Кик прикоснулся к губам, задумался. — У меня был странный сон. И он не выходит из головы. Я сегодня не собран… и просто… Он замолчал, посмотрел на друга. А потом, с нерешимостью в голосе: — Мне… страшно. Как только слова сорвались с губ, Кик тут же пожалел. Но, как бы он ни ненавидел это признание — это была правда. Он боялся умереть, если решится на этот трюк. Брюнет отвернулся от удивлённого взгляда Гюнтера. И тут услышал смех. Он резко обернулся и нахмурился. Гюнтер сидел рядом и буквально надрывался от хохота. Обхватив себя руками, он согнулся пополам, лицо покраснело, а из глаз почти текли слёзы — от смеха. Кик фыркнул и отвернулся, чувствуя, как краска заливает лицо. В животе зашевелился стыд, пока он ждал, когда Гюнтер наконец успокоится. Тот, заметив оборонительную позу друга, нахмурился и положил руку ему на плечо — неожиданно, почти трогательно. — Я не хотел тебя обидеть, Кик. Просто… удивился. — И развеселился, видимо, — буркнул Кик с лёгкой ноткой яда. Он не был по-настоящему зол — просто нервничал. — Эй, — Гюнтер повернул его лицо к себе, — прости. Я правда не хотел. Кик чуть кивнул, бросив настороженный взгляд. — Но всё же, почему ты смеялся? Я не думал, что это настолько смешно. Гюнтер улыбнулся и покачал головой: — Просто… я рад, что ты вообще способен бояться. Если бы в тебе не было ни капли страха, ты бы уже давно себя угробил. А теперь я знаю — сегодня этого точно не случится. Глаза Кика расширились, и он ответил маленькой улыбкой: — Обещаю, я не откину коньки в ближайшее время, ладно? — Я запомню это. Они посидели немного в тишине, прежде чем Кик пошевелился в объятии друга и приподнял бровь: — А почему ты плакал до того, как я пришёл? Гюнтер вздохнул, нервно усмехнулся и убрал руку с плеча Кика, запустив её в свои светлые волосы. — Веришь или нет, — начал он, — мне тоже приснился странный сон. Кик сложил руки на коленях и внимательно посмотрел на друга. Тот чуть съёжился под этим взглядом. Они редко говорили так откровенно. И Гюнтер боялся всё испортить, если озвучит свои страхи. — Гюнтер, — прошептал Кик, положив ладонь на его колено, — обещаю, что бы ты ни сказал — я не осужу. Ладно? Гюнтер кивнул и начал говорить: — Мне приснился ужасный сон, где ты… умирал. Всё началось с того, что ты смотрел на меня через какое-то странное зеркало. Ты был весь в синяках, без шлема — а я ведь никогда не видел тебя без него. Потом я объявлял твой трюк перед огромной толпой, и всё время было жутко холодно. Будто на меня вылили ведро льда. Ты поехал вниз по «Мёртвой петле», всё шло нормально, пока доска не слетела со шипов. Ты слетел с байка, и все ахнули. Я не знал, что произошло, побежал к тебе, пробрался сквозь шипы… А у тебя в животе торчал огромный шип. Я так испугался, и там было с-с-с-только к-крови! Я п-п-паниковал, я… Кик смотрел на него с расширенными глазами, когда Гюнтер начал задыхаться от слёз. Он взял его руку в свою — большую, тёплую, такую не похожую на его собственную, холодную и маленькую. Гюнтер замолчал, посмотрел на Кика, а тот подарил ему мягкую, ободряющую улыбку. — Эй, всё нормально. Можешь не продолжать. Я понял. Кик сидел молча, пока Гюнтер приходил в себя, обдумывая услышанное. Детали сна оказались странно похожи на его собственные — только с другой стороны. Если Гюнтер видел всё с его точки зрения… значит ли это, что Кендалл тоже? Кик слегка покачал головой и снова посмотрел на Гюнтера, который смотрел на него с каким-то странным выражением. — Что? — спросил Кик, приподняв бровь. Гюнтер отвернулся и посмотрел вниз — туда, где их руки всё ещё были переплетены. Он чуть поправил хват, устроившись удобнее, но не отпустил. Затем снова повернулся к Кику: — Теперь ты понимаешь, почему я так злюсь, когда ты нарушаешь обещания и лезешь в эти безумные трюки? Кик вздрогнул и нахмурился: — Я не думал, что тебе снятся такие кошмары… Прости, Гюнтер. Может, я немного сбавлю обороты с трюками. Гюнтер рассмеялся и сжал его руку: — Может, и сбавишь. Он вытер несколько оставшихся слёз и, отдышавшись, добавил: — Ладно, а что тебе приснилось? Должно быть, это был жуткий сон, раз ты отказался от трюка. Кик положил свободную руку на шлем и нервно усмехнулся: — Ну… в общем, почти то же самое, только от первого лица. Так что… я, кажется, умер. Гюнтер побледнел и резко отпустил его руку: — Что?! Он был настолько похож? Всё, что я описал, реально происходило? Кик удивлённо посмотрел на него: — Да, а что? Только доска не упала сама — Кендалл бросила в неё камень. Гюнтер нахмурился: — А я… я что-то странное делал? — Нет, вроде бы. Ты пытался дотащить меня до медиков. По крайней мере, я так думаю. Конец был очень смазан. Он вздохнул и сжал руки на коленях: — Ну, хоть это радует. Кик приподнял бровь, но не стал расспрашивать дальше. — Если мы оба видели один и тот же сон… думаешь, Кендалл или кто-то ещё тоже? — Не знаю. Может, узнаем в понедельник. А может, и нет. Это же «просто сон». Он изобразил в воздухе кавычки, и оба замолчали. Гюнтер откинулся на подушки, Кик последовал его примеру. Они закрыли глаза, устроившись поудобнее. — Как насчёт вздремнуть? — предложил Гюнтер, приоткрыв один глаз. Кик свернулся калачиком, сделав себя как можно меньше: — Впервые мы думаем одинаково, Гюнтер.**
В понедельник, когда все разошлись по классам, Кик и Гюнтер начали прислушиваться к случайным разговорам — вдруг кто-то упомянет сны. И, к их удивлению, они не остались ни с чем. Разговор начала сама Кендалл. Сидя вместе в скучном классе, они оглядывали комнату, наблюдая за группками детей. Большинство болтали о выходных — кто-то с восторгом, кто-то скучно. Обычно вся толпа собиралась у парты Кика, слушая его истории и рассказы о трюках. Но сегодня — нет. Когда его спросили, он просто сослался на пищевое отравление, из-за которого остался дома. Кендалл вошла, как обычно громко заявив о себе, и села рядом с подругами. Гюнтер, ожидая очередную болтовню о моде, прислушался. Кто знает — иногда их советы о шопинге были даже полезны. И вдруг, прямо посреди обсуждения покупок, Кендалл упомянула странный сон. Гюнтер легонько толкнул Кика и указал на их группу. Тот сразу понял намёк и начал подслушивать. — В субботу мне приснился самый странный сон, — сказала Кендалл. — Я рассказала родителям, и они тоже жаловались на похожие ощущения. Что за ерунда? Там был Кик, он делал какой-то тупой трюк и… умер. А вам снилось что-то странное? Одна из девочек задумчиво приложила палец к подбородку: — Звучит знакомо. Кажется, я сидела внизу «Мёртвой петли» и смотрела на всё это. Подключилась ещё одна подруга, и вскоре вся компания обсуждала сон. К разговору присоединились и парни. В итоге, единственными, кто не участвовал, остались Гюнтер и Кик. — Похоже, всем приснилось то же, что и нам, — прокомментировал Гюнтер, толкнув Кика в плечо. Но тот не ответил. Гюнтер посмотрел на него — на лице друга застыла едва заметная грусть. Тень от шлема почти скрывала слёзы, собирающиеся в глазах, но Гюнтер всегда умел читать его. Кик поднял руку в перчатке к глазам и тихо всхлипнул. — Кик… — прошептал Гюнтер, осторожно отводя его руку от лица. — Что случилось? Кик слегка сопротивлялся, но всё же кивнул в сторону коридора. Гюнтер бросил взгляд на часы и поморщился — до начала урока оставалась всего минута. Может, удастся ускользнуть незаметно. — Ладно, — прошептал он, беря Кика за руку. — Пошли. Он быстро вывел их из класса, к счастью, никто не заметил. Гюнтер направил их в мужской туалет, проверил кабинки и писсуары, а потом повернулся к Кику. — Что случилось? — тихо спросил он, положив ладони на его щёки. Он осторожно смахнул слёзы, стекавшие по лицу. Кик прижал свои маленькие руки к большим ладоням друга и всхлипнул. В этот момент прозвенел звонок. — Прости! — вскрикнул он, притягивая Гюнтера к себе в объятие. Он уткнулся в его плечо и сжал его изо всех сил. Гюнтер, ошеломлённый, всё же обнял его в ответ, мягко поглаживая по спине. Шлем Кика больно впивался в шею, но он не обращал внимания — главное было держать его рядом. Когда Кик немного успокоился, Гюнтер заговорил: — Почему ты плачешь? Он аккуратно взял Кика за голову и отодвинул, чтобы тот посмотрел ему в глаза. Кик отвёл взгляд, скользя по комнате, но резко вернулся к другу, когда тот слегка дёрнул его шлем. — Почему ты плачешь? — повторил Гюнтер, уже твёрже. Губы Кика задрожали, и он снова уткнулся в плечо: — Они говорят о тебе… из-за того, что было в сне. Думаю, они могут начать смеяться над тобой. Прости, это всё из-за меня! Гюнтер покачал головой, сбитый с толку: — Я не понимаю. Почему они должны смеяться? Кик резко поднял голову и посмотрел ему в глаза. Его сине-зелёные радужки были опухшими от слёз, щёки — красными и пышными. Он выглядел… трогательно. В объятиях Гюнтера — таким маленьким. — Я спросил, что было после моей смерти. Они сказали, что ты… — он замолчал, нахмурившись. — Поцеловал меня? Сердце Гюнтера дрогнуло, он вздохнул: — Да. Прости. Но, Кик, это не твоя вина. Это моя. Это был не первый сон, где мы… целовались. — Он покраснел и почесал затылок. — На самом деле, это был уже четвёртый. Лицо Кика вспыхнуло, он отвёл взгляд: — То есть… ты хочешь меня поцеловать? — А если я скажу «да» — это плохо? — спросил Гюнтер, вновь положив руки на его щёки. Он нежно провёл большим пальцем по коже, ощущая тепло. — Нет, — прошептал Кик, поднимаясь и кладя руки на плечи друга. — Я не думаю, что это плохо. Гюнтер наклонился и мягко коснулся его губ. Они отстранились так же быстро, как и сблизились. Ощущение было… электрическим. Самый захватывающий трюк в жизни Кика — и он бы повторил его снова. Поэтому, когда их губы встретились во второй раз, они уже не отстранились. Кик наслаждался моментом, запоминая каждую деталь: тепло Гюнтера, его мягкость, то, как он чуть приподнимал его, и дрожь, охватившая обоих. Когда они отстранились, Кик тут же захотел повторить — и лёгкий поцелуй в щёку стал финальным акцентом. Оба сияли от счастья. — Думаю, нам пора вернуться в класс, да? — сказал Кик, теребя пальцы. Гюнтер кивнул и немного отстранился, но остался достаточно близко, чтобы его тепло всё ещё ощущалось. — Ты всё ещё хочешь провести время вместе сегодня? — спросил он, вновь взяв Кика за руку. Брюнет улыбнулся: — Конечно. Они медленно пошли обратно в класс, рука об руку, расцепившись только у самой двери.
