Поле Чудес

      Хоронили раба божьего Ивана Макарова, дядю Джона, в закрытом гробу. Юля смотрела на чёрный ящик и не чувствовала ничего. Только мысль, что она может на него смотреть, а он на неё — не может, крутилась надоедливой каруселью по кругу. Она держала одной рукой бабу Тому — так долго, что рука стала мокрая и липкая, — но она её не отпускала по-прежнему.       Тётя Ира сидела с красными, сухими, бессонными глазами.       Юля нарушила обещание, данное Андрею, и всё рассказала тёте Ире через два дня. Слова сами прорвались вместе с тяжёлыми всхлипами. Её колотило, пока молчала, не могла есть. Тётя Ира, заметив это, начала её спрашивать по кругу. Юля стала плакать, и это было не остановить. Она дрыгалась, её трясло. А потом, словно все чувства отключились. Она замерла и уставилась в одну точку. И начала говорить и говорить. Рассказала всё как было — и про дядю Джона, и про Андрея, и про копилку. Тётя Ира держала крепко её за руку, а когда Юля закончила, тётя Ира неожиданно притянула её к себе и крепко обняла. Юля почувствовала, что на её волосы что-то капает. Тёплое.       — Андрей правильно сделал, что уехал. С его судимостью… — проговорила тихо она, словно сама с собой, прижимая Юлю к груди. — Где он… на что живёт…       Отчего-то честность Юли была не полной. Она не сказала ничего про Марата. Ни словечка. А почему — объяснить не могла сама себе.       Усилиями ли тёти Иры, или просто так сложилось, но дело так и осталось, как говорила тётя Ира, — висяком. По какой-то странной усмешке судьбы к делу приставили бывшего маминого друга — Ильдара Юнусовича.       Уже много позже Юля узнала, что дело провисело нераскрытым, утопая в сводках о заказных убийствах, взорванных машинах, разборках Хади Такташа с Жилкой, уступая в важности нахлынувшему в Казань наркотрафику. Но Андрея всё равно объявили в розыск почти сразу же после его исчезновения — но как несовершеннолетнего, пропавшего без вести.       Юля слышала, как тётя Ира говорила с кем-то по телефону, что под ногтями дяди Джона нашли биоматериал, но сравнить его было не с чем. Грязное убийство. Мокруха.       Но Юля тогда этого всего ещё не знала. Весь последующий год Юля пропустила. Учителя вошли в её положение и рисовали ей отметки. Вместо школы она приходила к бабе Томе и молча сидела на диване часами. Разглядывала и читала журналы. Но слова не лезли в голову. Вечером, почти ночью, пока тётя Ира была на дежурстве, Юля подходила к тому самому окну и смотрела на дорогу, откуда белая машина Марата увезла Андрея навсегда. Порой она часами, не замечая, как затекают ноги, могла представлять во всех подробностях, как и где он живёт. Почему-то ей хотелось, чтобы он приехал в тот мир из журналов бабы Томы, где разные люди и звери сидят на берегу озера, на их головы льётся солнце, они улыбаются и перебирают цветы руками. Много, много цветов. А по вечерам он бы ложился на траву и смотрел на звёзды. На большую белую с пятнышком луну — ту же самую, на которую сейчас смотрит Юля. И знает, что где-то там есть его сестра. И скоро, совсем скоро, он приедет и заберёт её.       В конце лета, когда она в очередной раз вернулась с Ириной с допроса по делу об убийстве (да, ничего не знаю, сидела у бабы Томы, ничего не слышала, дядя Джон со всеми в отношениях хороших...), телефон в коридоре прозвенел. Трубку подняла тётя Ира.       — Алло. Говорите. Ничего не слышно... — она помолчала. — Говорите! — она с шумом бросила трубку.       — Идиоты какие-то... — и ушла на кухню.       Телефон прозвенел через пару минут снова. Юля знала откуда-то, что должна взять трубку.       — Алё.       Шелест на том конце. Словно ветер. Слабые тычки. Помехи.       — Юль? Это Марат. Юлечка, слушай внимательно. Запомни этот номер, я повторю четыре раза. Спустись и позвони от бабы Томы.       Она так и сделала. Под предлогом: «Тётя Ир, баба Тома просила меня зайти, я сейчас!» — выскочила и с бьющимся сердцем сбежала по лестнице.       Долго звенела в звонок. Баба Тома открыла. Юля влетела в её квартиру и набрала номер по памяти, пока помнила.       Трубку взял Андрей.       — Юль, это ты? — он улыбнулся, она слышала это по его голосу. Как будто видела это.       Словно большой тяжёлый груз, который она не ощущала, свалился с её спины и плеч. Они говорили и говорили. Он рассказывал, как они сняли старый дом в Абхазии и потихоньку обустраивают его, работают где придётся, но вокруг люди добрые, помогают чем могут. Здесь солнце и красота. Виноград растёт прямо на веранде, оплетает её столбцы. Море рядом, доехать немножко. И когда она подрастёт — они привезут её сюда на лето. Она должна верить и хорошо учиться. И ни о чём никогда не волноваться. Она ни в чём не виновата. И он её очень, очень любит.       А Марат передаёт привет.