Вэй «Цинцю»

      Лодка с учениками Юньмэн Цзян плавно причалила к пристани в город находи подле Облачным Глубинам. Воздух был напоен запахом влажного дерева и давил торжественной тишиной, столь нехарактерной для шумной Пристани Лотоса. Цзян Чэн, стараясь выглядеть солидно, первым ступил на камни мостовой и повел группу к воротам. У входа их встретил стражник в белых одеяниях. — Ваши приглашения, — произнес он, протягивая руку. Цзян Чэн кивнул и с уверенным видом полез за пазуху. Его уверенность медленно сменилась недоумением, затем легкой паникой. Он обыскал все складки одежды, потом озадаченно посмотрел на Вэй Ина и сестру. — Приглашения... Где приглашения? Цзян Яньли озабоченно нахмурила брови, тоже начала проверять свои вещи. Адепты за спиной зашептались. — Ты же их взял? — тихо спросила она брата. — Я был уверен! Возможно, ты...? Вэй Ин, стоявший чуть поодаль и лениво наблюдавший за пейзажем, почувствовал нарастающую волну паники. Он вздохнул. Идеальное начало. — Спокойно, спокойно, — сказал он, подходя. — Мы же останавливались в том постоялом дворе у подножия. Наверняка они остались там. Лицо Цзян Чэна побелело. Опозорить клан прямо у ворот Гусу Лань — это был его худший кошмар. — Мне нужно бежать назад! — он уже было развернулся. — Сиди тут, главный, — лениво проговорил Вэй Ин, хватая его за рукав. — Не царское это дело. К тому же, тебя тут все знают в лицо. Мне проще. Я быстрее. Не дожидаясь возражений, он уже бежал вниз по тропе, оставив Цзян Чэна краснеть от бессильной ярости, а Цзян Яньли — извиняться перед терпеливо ждущим стражем. Бег был ему в радость — краткий миг свободы от навязчивых взглядов и тоски, давившей на сердце. Он нашел свитки с приглашениями именно там, где и предполагал — на столе в общей комнате постоялого двора. И уже было собрался бежать обратно, как взгляд упал на лавку торговца вином. Рука потянулась к монетам почти сама собой. Маленький глиняный кувшин «Улыбки Императора» оказался у него в руках. Так… для себя. Чтобы ночью, в одиночестве, глотнуть немного забвения и мысленно поговорить с тем, кого нет.       Обратная дорога заняла больше времени, чем он планировал. Когда стены Облачных Глубин снова показались впереди, небо уже было сине-чёрного цвета, а у главных ворот никого не было. Царствовала гробовая тишина. Комендантский час. — «Черт», — беззвучно выругался про себя Вэй Ин. Его товарищи, видимо, уже прошли внутрь. Будить стражу и объяснять, что он забыл приглашения, которые только что принес — позорить клан Цзян окончательно. Это было недопустимо. Вздохнув, он развернул ненадолго защитный барьер и обошел участок стены пониже, ловко оттолкнувшись, перекинулся через нее, застапорившись на стене.       Облегченно выдохнув, он уже сделал первый шаг к тому что бы окончательно перепрыгнуть и направится к гостевым комнатам, как из сторожевой башни раздался низкий, холодный и абсолютно бесстрастный голос: — В Облачных Глубинах комендантский час, вам запрещено входить сюда. Вэй Ин вздрогнул и обернулся. В лунном свете, словно высеченный из слоновой кости и белого нефрита, стоял молодой наследник Лань Ванцзи. Его светлые глаза смотрели прямо на него, не выражая ровным счетом ничего. «Вот именно его мне не хватало» — мелькнула в голове усталая мысль. «Идеальное завершение дня.» — А, вы наверное второй нефрит клана Лань, Лань Ванцзи! — Вэй Ин расплылся в самой беззаботной улыбке, какую только смог изобразить. — Простите за беспокойство! Мы из Юньмэн Цзян, приглашения забыли в постоялом дворе. Я только что бегал аж до самого подножия горы! Не могли бы вы пропустить? Видите ли, я их как раз и несу. — Он поспешно сунул руку за пазуху, доставая спасительные свитки. — Правила не знают исключений. Вы нарушили комендантский час и должны уйти. — голос Лань Ванцзи был ровным, как поверхность замерзшего озера. Он даже не взглянул на приглашения.       Раздражение, острое и внезапное, кольнуло Вэй Ина. Он устал, он промок, он пропылился по дороге, он хотел спать, он хотел, чтобы его все оставили в покое с его тоской. Одиннадцать лет жизни в шумной, хаотичной Пристани Лотоса стерли из его манер последние следы чопорности Пика Цинцзинь. Сейчас же, от усталости и досады, на поверхность прорвалось что-то старое, давно забытое.       Его рука машинально рванулась к поясу, где когда-то всегда лежал складной веер, и, не найдя его, сделал короткий, изящно-отмахивающийся жест, точно сбрасывая назойливую муху. — Да ну, полно вам, — прозвучало в его голосе неподдельное, саркастичное раздражение, отдававшее высокомерием пикового лорда. — Я же не просто так, я по нужде! Какая разница, на полчаса позже? Не будьте таким занудой, ваша светлость. Пропустите уж пожалуйста, а?       Он увидел, как безупречно белые брови Лань Ванцзи чуть заметно поползли вниз. Казалось, сам воздух вокруг них застыл от такой наглости. — Ты не только нарушил комендантский час, но и неуважителен, — заключил Лань Ванцзи, и его пронзительный взгляд упал на небольшой сосут под одеждой Вэй Ина. — В облачных глубинах запрещён алкоголь. Правило двадцать седьмое… — О, нет, только не цитирование правил! Ну не будь ты таким занудой, ваша светлость — Вэй Ин закатил глаза с такой неподдельной, уставшей тоской, что это выглядело почти кощунственно. Его рука снова сделала тот же раздраженный жест. — Это «Улыбка Императора»! Для кухни! У шицзе суп не получается, если не добавить… — Лгать запрещено. Правило восемнадцатое, — голос Лань Ванцзи стал холоднее стали его меча. Он сделал шаг вперед, и его пальцы легли на рукоять Бицзэня.       И тут Вэй Ин понял, что слова иссякли. Его аристократические замашки только все испортили. Оставался один путь — позорное, но необходимое отступление. — Что ж, извините, ваша светлость, но мне действительно нужно идти! Он не стал атаковать. Он резко рванулся в сторону, чтобы обойти Лань Ванцзи, используя технику легких шагов — утонченную и странную, не из арсенала Юньмэн Цзян. Лань Ванцзи среагировал мгновенно. Белый клинок с тихим шелестом появился из ножен, преграждая путь. И начался их первый танец — не флиртующий и полный азарта, как могло бы быть, а стремительный и яростный побег. Вэй Ин лишь уворачивался и парировал, его движения были острыми, эффективными и чужими. Он не фехтовал, он отбивался, ища лазейку. Лань Ванцзи, обычно непоколебимый, на секунду замешкался, удивленный этим незнакомым, причудливым стилем. Этого мгновения хватило. Вэй Ин отпрыгнул на безопасное расстояние, его глаза блестели в лунном свете. — До свидания, Лань Чжань! В другой раз! И он развернулся и пустился наутёк, сливаясь с тенями извилистых дорог Гусу Лань, оставив за собой тишину ночи.       Лань Ванцзи не стал преследовать. Он медленно вложил меч в ножны. Его лицо, как всегда, было бесстрастной маской. Он стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь стрекотом цикад. Но на фоне фарфоровой белизны его кожи кончики ушей горели ярким, постыдным румянцем. В памяти звенел тот насмешливый, раздраженный голос: «Не будь ты таким занудой, ваша светлость». Это было странно. Это было неправильно. Это нарушало все правила. И это было до невыносимости интересно. Лань Ванцзи впервые за долгие годы смотрел в пустоту ночи, думая не о правилах, а об одном единственном, совершенно несносном нарушителе.