Без имени и вовсе без судьбы

Лёжа в постели, Вадим не мог заснуть. Мысли путались. Вся эта ситуация с Глебом просто не укладывалась в голове. После рассказа о том, как два здоровых мужика пытались сотворить с ним грязные вещи, челюсть Вадима сжалась до хруста. Невероятная злость кипела в сердце за брата, а кулаки чесались начистить морды этим ублюдкам.  — Уроды, чёртвовы уроды, — шептал он в подушку, в очередной раз переворачиваясь на другой бок.  Из головы не мог выйти образ беззащитного младшего брата, сидящего у него в коридоре, а вспоминая этот обречённый и потухший взгляд, мурашками покрывалась вся спина.  Ещё противоречивыми чувствами был их с Глебом поцелуй. Вадим не понял, что чувствовал. Ему хотелось успокоить брата, дать понять, что его не бросит и защитит. Но, что же он чувствовал? Неужели, успокоительный поцелуй брату тело приняло  за что-то большее. То, что выявило не слабую эрекцию в штанах.  Нет, он не мог. Ему всегда нравились девушки и каких-то особенностей в половой предрасположенности он не замечал.  Что же побудило такую реакцию? Над этим вопроси Вадим бы долго ломал голову, если бы краем глаза не заметил фигуру брата, стоящую в дверном проёме. Свет от луны приглушенно освещал комнату и брата, облачённого в его боксёры и футболку.  — Глебка, ты чего? — Я….Вадик, можно с тобой полежать, немного? — смущаясь, попросил Глеб, колупая шуруп в дверном косяке.  — Конечно, только тут места мало. Иди к себе, сейчас я подушку возьму и приду.  Глеб кивнул и удалился. Вадик с минуту рассматривал пустой дверной проем, в котором ранее стоял Глеб. Взяв подушку, он направился в комнату к Глебу. Тот лежал, отвернувшись к стене. Вадик лёг рядом, подзывая младшего в объятия. Глеб с радостью придвинулся к тёплой груди брата, расслабляясь. Старший уткнулся носом в его макушку, вдыхая Глебовский запах с примесью шампуня.  Минут пять спустя Вадим почувствовал, что брат засопел. Расслабившись, словно он ждал, пока Глеб заснет, Самойлов погрузился в страну грёз.  **** — Не шевелись, — требует Вадим брата, обрабатывая ссадины на теле.  — Угу, — морщась, бурчит Глеб, когда обнажённой кожи касается пропитанная спиртом вата.  Вадик осторожно проводит ваткой по свежим отметинам на груди и рёбрах.  — Твари, — шепчет он себе под нос, когда видит большую красную полосу на левом боку. Похоже она была сделана чем-то тонким и хлёстким. — Повернись.  Глеб сделал то, что сказали.  На спине синяков было в двое больше. Фиолетовые пятна разных размеров покрывали почти всю площадь тела: от плеч до поясницы.  — Готово, — оповестил старший, когда закончил. — Иди в душ, а я пока приготовлю нам завтрак.  — Вадь, мне не готовь, я не голоден, — молвит Глеб, просовывая голову через футболку.  — Глеб, надо поесть. Я ж не знаю, когда ты ел последний раз, — спокойно выдал он, кладя руки на братские плечи. — Немножко, ладно?  Глеб вздохнул и, еле заметно, кивнул.  Вадим стоял возле плиты и разбивал яйца в сковородку. Глеб рассматривал его из-за угла прохода. Крепкие плечи, скрывающиеся под свободной домашней футболкой, переодически подрагивающие от резких движений, спина, чуть сгорблена из-за неудобной позы и роскошные тёмные пряди волос, свисающие на шею. Весь этот вид вызывал трепетные, вожделенные чувства, а фантазия рисовала сластолюбивые картины.  Глеб почувствовал, как стал возбуждаться. Он также тихо удалился с кухни, так и оставшись незамеченным, в ванную. Настроив воду и скинув вещи, парень встал под тёплые струи воды. Прислонившись спиной к ещё холодной, покрытой плиткой, стене, Глеб непроизвольно опустил руку на эрекцию. Он закрыл глаза и стал медленно водить вниз-вверх по, выделяющему предэкулят, члену. Перед глазами стоял образ брата, а возбуждение почти взяло вверх. Проведя рукой от основания до головки, Глеб кончил себе в руку, еле сдерживая стон. Напряжение спало и он смог раскрыть глаза. Он посмотрел на свою руку и точно понял, что его судьба - это и есть - Вадим.  **** — Глеб, — позвал его старший.  — Ау, — отозвался младший, выглядывая из-за дверного косяка.  Вадим убирал последнюю тарелку в ящик и стоял с полотенцем в руках.  — Мне сегодня на репетицию нужно, не хочешь пойти со мной?  Глеб знал, что Вадим был музыкантом и играл в собственной группе, поэтому услышанное его заинтересовало. Музыку он любил даже больше, чем книги, но вздохнув, выдал: — Нет, Вадик, можно я здесь останусь? Вадим посмотрел на младшего, глаза, которые секунду назад загорелись искрами, потухли, как свеча, затушенная ветром. Музыкант понимал неуверенность брата и пока решил не настаивать, хоть и противоречивое чувство кричало: не оставлять Глеба одного.  — Хорошо, тогда давай, пока время есть, сходим в магазин тебе за вещами? А то у меня не найдётся куртки подходящего размера. — Глеб оторвал взгляд от пола и посмотрел на вешалку прихожей.  — Хорошо, — подавив в себе неуверенность ответил Глеб, — пойдём.  Вадик улыбнулся. Брату необходим социум, и он сделает всё, чтобы у Глеба он был.  **** — Глебка,  тебе идёт, — искренне сказал старший, рассматривая брата, облаченного в тёмно-синие джинсы и чёрную рубашку с коротким рукавом. — А ты как считаешь?  — Не знаю, — хмыкнул Глеб, — хорошо, наверное.  На это Вадик только помолчал. Он не хотел давить на брата, решая повременить, и раскрепостить его чуть позже.  Выйдя из небольшого торгового центра, братья направились в сторону дома, но на пол пути Вадим вспомнил о срочном походе в магазин.  — Глебка, точно, нам же в магазин надо сходить, — Глеб внимательно уставился на брата. — Тут за углом был, пойдём, пока время не пик.  Глеб молча пошёл в сторону, указанную братом, пиная ботинком маленький камушек.  — Вадик, ты иди, я тебя тут подожду, — отозвался Глеб, как только они подошли к небольшому универмагу.  — Не хочешь взять себе что-нибудь? — поинтересовался старший, поправляя капюшон кофты в надежде, что брат на такой соблазн купится.  — Не хочу, у меня голова побаливает, — пожаловался младший. — Ты иди, я никуда не уйду, обещаю.  Глеб улыбнулся, вызывая у старшего аналогичную улыбку.  Вадик кивнул и скрылся за дверью магазина.  Глеб уселся на ступеньки напротив, прислоняясь спиной к металлическому поручню. Голова сама опустилась на колени. За последнее время в жизни стало происходить слишком много всего и парень не мог переварить всё сразу, когда девятнадцать лет ничего такого не происходило. Да, наверное маленький Глеб тогда и не думал, что когда-то сможет повстречать родного брата. Хотя, он верил. Верил, что за ним придут и заберут, но…. Толчок в плечо вывел Самойлова из мыслей. Он поднял голову на нарушителя личных границ. Перед ним стоял парень, может чуть старше Вадика.  — Слышь, малой, сигаретки не найдётся? — невзначай спросил он, осматривая окликнутого.  Глеб растерянно поднялся на ноги и засунул руку в карман новой ветровки, запоздало вспоминая, что сигареты там отсутствуют.  — Нет, — коротко бросил Глеб, — закончились.  На этом их бытовому диалогу стоило бы закончиться, но всё закрутилось иначе.  — Пиздишь, — коротко бросил парень напротив и шагнул к Глебу.  Голубоглазый не успел среагировать, как его одной рукой схватили за грудки, а другой начали обшаривать карманы. Ткань одежды натянулась, больно упираясь в шею.  Глеб опешил, но сказать ничего не смог. Ком встал в горле, блокируя всевозможные потоки слов.  — Ты какой-то борзый, — выдал незнакомец, — надо бы преподать тебе урок хороших манер.  Глаза Самойлова сверкнули, когда над его лицом был занесён кулак. Он зажмурился, готовясь к удару, но…. — Какие-то проблемы? — раздался знакомый голос сзади.  Хулиган отвлёкся, опуская кулак, разворачиваясь, но не выпуская Глеба из своей хватки.  — А тебе-то какое дело? Иди, куда шёл, — рявкнул тот. — Не видишь, молодёжь воспитываю.  Но Вадим и не собирался отходить - наоборот, он шагнул вперёд, почти в плотную к обидчику и зашипел: — Брата моего не трожь. Вали, пока цел.  Суровый тон и взгляд, пронизывающий до костей, заставил парня отпустить напуганного Глеба. Он отошёл от братьев на несколько шагов вперёд и, что-то буркнув себе под нос, удалился.  — Глебка, он ничего тебе не сделал? — спросил Вадим, осматривая его лицо на наличие увечий. — Что он хотел от тебя?  Голос брата смог отрезвить Глеба и он, наконец, начал приходить в себя.  — Всё нормально. Он ничего не сделал…не успел, — выдавил голубоглазый, беря в ладонь братскую руку. — Сигареты он хотел.  — Сигареты? — Вадим несколько секунд помолчал. — Не обращай внимания, тут всегда такие отморозки ходят. Ничего страшного, — начал успокаивать его старший, но Глеб его перебил.  — Спасибо, — младший, ещё держа руку брата, нежно поглаживая её, — за всё спасибо.  Он сам шагнул к брату, осторожно приобнимая его за плечи, утыкаясь лбом ему в шею. Мимолётное удивление быстро сникло - Вадим свободной рукой прижал к себе брата, поглаживая его спину.  **** Когда за старшим захлопнулась дверь, Глеб вернулся в комнату. Окна спальни брата выходили во двор, и Глеб приник к окну, рассматривая пейзаж вокруг.  Осень уже основательно посетила Урал своими красками. Все деревья были окрашены оранжево-жёлтыми красками, создающие контраст на фоне серых пятиэтажек, словно картины ван Гога.  Парня всегда привлекала картина, создающиеся за окном. Днём создавалось ощущение жизни и времени, вольно протекающие в ночь. Она повлекла своей таинственностью, а звёздное небо манило к себе. Хотелось оказаться там - на небе. Быть таким же вольным, как эти звёзды, планируя над землёй.  Глеб отвлёкся на стоящую в углу гитару брата. Свой навороченный Les Paul Вадим забрал на репетицию. Осталась только одинокая акустика.  Тут парень вспомнил об одной вещице в рюкзаке. Вернулся он с тетрадью в руках. Открыв необходимую страницу, Глеб взял гитару в руки, разместив её на своём колене. Сначала пальцы заплетались, но уже вскоре музыка заиграла чисто, без единой ошибки. Стихи, будто сами накладывали на себя музыку, а умелые руки помогали. Глеб и не заметил, как пролетело время и на улице уже успело стемнеть.  **** Вадим вошёл в квартиру. Света нигде не было, что не могло не удивить. Он осторожно позвал брата, но в ответ была тишина. Тут до слуха Самойлова донеслась мелодия, а следом Вадим смог распознать тихий голос Глеба, напевающий какие-то слова. Он прислушался.  «О Боже, я и ты  тени у воды  Шли дорогою мечты  И вот мы сохнем как цветы  Одуванчики девочки и мальчики Глаза блестят, ла ла лайла  Но это яд, ла ла лайла» Резко струны были заглушены ладонью, а голос оборвался. Глеб обернулся и увидел завороженного брата, с интересом рассматривающего его самого.  — Вадь, ты уже пришёл? — смущённо спросил Глеб, поднимаясь с кровати. — Извини, мне наверное не стоило брать твою гитару без разрешения.  Глеб вернул гитару на место, включил свет в комнате, обходя старшего, который, как  медный всадник, застыл посреди комнаты.  — Постой, — наконец подал голос Вадим и Глеб остановился, не проворачиваясь, — это…это ты написал? — Плечи младшего Самойлова напряглись и он, затаив дыхание, обернулся.  Опасения подтвердились, стоило Глебу увидеть, что брат держит в руках.  — Глеб, это твоё? — повторно спросил старший, листая исписанные страницы.  Глеб сглотнул.  — Моё… Парень не хотел, чтобы его стихи кто-то читал, тем более брат. Почему-то его критик Глеб боялся больше всего так, как Вадик играл в своей группе и уж точно знает толк в песнях и текстах к ним.  — Это гениально! — Глеб раскрыл глаза от удивления и уставился на брата. Искренние карие глаза встретились с недоверчивыми голубыми.  Вадим, не дожидаясь реакции брата, присел на кровать, продолжая чтение.  Стихи были разные: скачущие и однотемпные, где-то был чистый текст без единой помарки, а где-то почти каждое слово было зачёркнуто и сверху подписано новым. Иногда Вадим не мог разобрать крупные, но корявые буквы брата - приходилось додумывать самому. Старший Самойлов поражался какими сложными литературными оборотами обладал его брат. При чтении он довольно часто замечал различного рода метафоры, придающие тексту невероятную глубину, что даже сам Вадим не мог с первого раза понять. А понимал ли вообще? Здесь было и про любовь, и про боль и несправедливость, душевные переживания, в каких-то даже оппозиционные кличи.  На последней странице оказался текст песни, которую играл Глеб несколько минут назад. Оказалось песня называется «Дворник», а само содержание было до жути интересным и поражающим.  — Почему дворник? — Глеб, который всё время делавший вид, что ему плевать - брат читает его стихи, заинтересованно повернулся на брата.  — Потому, что разочарование.  Вадим озадаченно посмотрел на Глеба - во взгляде читалось, чтобы он продолжал.  — Ну, дворник - это метафора. Человек же всю жизнь старается найти свой идеал, стремится к нему. По разному, конечно, но стремится. И на пол пути к этому стремлению жизнь поворачивается совсем другой стороной, тем самым разрушая все мечты и цели. Человек просто сдаётся, а дворник олицетворяет опущенные безысходностью руки. Это всё одно сплошное разочарование.  Вадим слушал младшего, поражаясь разносторонностью его внутреннего мира.  — И….про кого это всё? — старший пролистал все страницы.  — Скорее всего про меня самого, — Глеб задумался. — Но не там, где написано про войну. Там немного другой сюжет, экспериментальный, концептуальный.  Минут пять ушло, чтобы собрать и переварить всё то, что поведал ему брат. Вадим отложил тетрадь и достал из чехла гитару. Глеб непонимающе глянул на него.  — Давай вместе. Только начни ты, а я подстроюсь.  Младший Самойлов смекнул, что к чему. Глаза его загорелись и Вадим это подметил.  — До мажор, — напомнил Глеб, присаживаясь с гитарой на кровать.  Вадим кивнул и младший начал.  Подстроиться под Глеба было нетрудно, наоборот, казалось, что Вадим играет сам с собой, только на двух гитарах сразу. Их музыка слилась в едино, в одну сплошную дорожку звуков, создавая вокруг вакуум.  — Глебка, это надо записать и всё остальное тоже, — сходу начал Вадим, когда музыка прекратилась. — С клавишами и барабанами потом разберёмся, главное подобрать нужный мотив.  — Вадик но… — Завтра ты идёшь со мной и это не обсуждается. Я тебя с ребятами познакомлю. Они очень талантливые, особенно Сашка.  Глеб замолчал. Спорить совершенно не хотелось. Ведь может это шанс, шанс его мечте сбыться?  **** Как и обещал, на следующий день Вадим привёл брата на реп точку. Остальные пока не подошли и братья были вдвоём.  — Так, скоро уже все подойдут. Ты пока осматривайся, я сейчас за кабелем сбегаю. Можешь на пианино поиграть, если хочешь. Глеб и моргнуть не успел, как Вадика и след простыл.  Он огляделся. Репетиционный зал был не скать, что маленький. Вдоль правой стены стояло чёрное глянцевое фортепиано, а с другой стороны синтезатор. В дальнем левом углу находились барабаны и чуть дальше гитары: акустическая, бас и электро.  Всё же Глеба привлекло пианино. Он осторожно открыл деревянную крышку, под которой скрывались белые, блестящие клавиши. На ум пришла незамысловатая мелодия и парень принялся воплощать её в живую музыку.  За спиной скрипнула дверь и младший Самойлов обернулся на звук. В помещение вошли трое парней и все три пары глаз уставились на незнакомца.  — Не понял, а что это тут у нас за птенчик, а? — спросил парень в тёмных очках и с усами на лице.  — Мне Вадик сказал здесь ждать, — не придумав, что можно сказать, выдал Глеб, громко захлопнув крышку инструмента.  — Подожди, сыграй-ка ещё раз, — попросил тот, который был чуть старше остальных.  Глеб хмыкнул и, заново открыв пианино, принялся играть.  — Откуда такая мелодия? — спросил парень, когда Глеб закончил играть.  — Ниоткуда - импровизация. — отозвался Глеб, отходя от инструмента.  — О, уже пришли, — в дверном проёме показался взлохмаченный Вадим.  Он поприветствовал всех пожатием руки и кинул кабель на диван.  — Вадик, а это… — парень в очках указал на Глеба.  — А, это Глеб - мой брат.  — Брат? — почти хором отозвались музыканты.  — Я потом всё объясню, — Вадик подошёл к Глебу и встал сзади него, кладя руку на плечо.  — Глебка, это Сашка Козлов, он у нас клавишник и шикарный аранжировщик, вот басист и звукарь - Саня Кузнецов, а это Петя - барабанщик.  Глеб подошёл к каждому из парней, протягивая руку.  — Глеб Самойлов, — улыбчиво представился он.  Александрам он явно понравился, что не скажешь о Пети, который с пренебрежением пожимал его руку.  — Парни, я нам тут принёс шикарные вещи, — Вадик вынул из рюкзака тетрадь брата. — Вау, это мощно, Вадик, — вынес вердикт Козлов.  — Это Глебу говори, он же автор, — Вадим посмотрел на Глеба и улыбнулся на то, как тот засмущался. — Он у меня скромный.  Пока Саня расспрашивал Глеба о интересующих его вещах, Вадим, Петя и Кузнецов принялись настраивать аппаратуру.  — Мне кажется - слишком меланхолично, — сказал Петя, крутя барабанную палочку в руке.  — Что? — переспросил Самойлов, поднимаясь на ноги с гитарой в руке.  — Брат твой слишком меланхоличные стихи пишет, неподходящие для нашего имиджа.  — Ну и что? Имидж всегда можно поменять, правда Вадик? — вставился Кузнецов. — Тем более мы пока ничего дельного так и не придумали. Только и делаем, что играем по клубам, а надо что-то своё, какую-то изюминку, и мне кажется, что Глеб - то что надо.   Со словами Саши Вадик не мог не согласиться. Их коллективу и правда нужна эта самая «изюминка».  — Слушай, Глеб, а ты на басу случайно играть не умеешь? — невзначай поинтересовался Кузнецов.  — Думаю умею - такая же гитара, только без двух верхних струн и на октаву ниже, — поведал Глеб, поворачиваясь к собеседнику.  — Может попробуешь тогда, а я за звуком послежу, мне это как-то лучше удаётся.  Глеб неуверенно покосился на брата. Тот одобрительна кивнул, и парень, вздохнув, взял инструмент в руки и сел на место Александра.  — Петь, сыграй ещё раз с девятого такта, чтобы я ритм услышал, — попросил Глеб, подстраивая инструмент.  — А что, с первого раза не расслышал? — рявкнул барабанщик, отстукивая четверть на тарелке.  — Серьёзно? Я даже не слушал, что вы играли, — с обидой в голосе выдал Глеб, сверля тёмные очки взглядом.  На это Петя только рассмеялся.  К концу репетиции Глеб смог неплохо разыграться и запомнить некоторые партии. Вадик накидал наброски ещё нескольких песен и объявил, что все могут расходиться.  — Ладно, парни, до послезавтра, — сообщил Вадим уже на улице.  — Да, неплохо по репетировали, — добавил Козлов. — Ты Глеба бери к нам басистом, с Саня пусть за звук садится.  — Это ты меня уже со счетов списываешь? — засмеялся Кузнецов. — Шучу. А, если правда, то Глеб очень хорошо играет. Отличная замена. Я такими темпами точно в звукаря переквалифицируюсь.  Парни засмеялись, а Петя продолжал сверлить младшего Самойлова недобро-осуждающим взглядом. Он молча пожал руку Вадиму и нехотя Глебу и удалился куда-то за угол.  — Глебка, и вправду, музыка - это твоё, — высказался Вадик по пути к дому.  — Не знаю, я не думаю, что я готов выступать с вами, — Глеб поник.  Вадик заметил подавленность брата и остановился перед ним, кладя руки на плечи.  — Ты это из-за того, что я им не сказал откуда ты? — Глеб кивнул. — Не переживай, Сашка - мой друг детства, он поймет. А на Петю не обращай внимание, он парень скверный, но профессионал своего дела.  Глеб смог выдавить из себя улыбку. Успокаивающие поглаживания брата помогли немного остепениться и Глеб сказал, что подумает о его предложении, а пока будет просто писать песни и добавлять некоторое мнение об аранжировках.