Без имени и вовсе без судьбы

Творческая деятельность братьев шла полным ходом. Группа обзавелась новым имиджем, а музыка приобрела совершенно другой характер.  В связи со внутренними трудностями страны, обществу пришлось по вкусу творчество новой группы. Либеральная наклонность привлекала достаточно внимания, чтобы обзавестись какой, да никакой частью поклонников Урала.  **** — Вадик, а чем тебе Агата Кристи-то не понравилась? — поинтересовался Глеб, когда они уже подходили к дому.  — Почему не понравилась? Понравилась, но это не то, — Вадим открыл дверь подъезда. — Заходи за.  — Я всё равно не понимаю. Сашка нужную идею подал, да и с инициалами звучит лучше, чем ЖИК. Вадик остановился и обернулся на брата.  — Ты имеешь ввиду АК?  — Именно, — Глеб скинул обувь и поплёлся в ванную. — Нау же есть, так чем Агата Кристи хуже?  Вадим не ответил. Пока брат был в душе, он вышел на балкон с пачкой сигарет. Чиркнула зажигалка и в окно вылетел первый табачный дым.  — Ну так что, придумал? Вадим вздрогнул. В дверном проёме стоял Глеб с полотенцем на плечах. На нём были только спортивные штаны. Махровая ткань мало что могла прикрыть, поэтому взгляд старшего был припечатан к бледной, почти безволосой, груди.    — Знаешь, Агата Кристи — неплохо звучит. Хорошо Сашка придумал, — он отводит взгляд от брата, разворачиваясь к окну, выпуская сигаретный дым. — Не стой на балконе - холодно.  Глеб прыснул, но ничего не сказав, вернулся на кухню - поставить греться чайник.  **** За небольшой период у музыкантов набралось достаточно материала, чтобы записать первый студийный альбом. Запись была запланирована осуществляться в политехе, где учился Вадим. Институтские связи позволяли по несколько часов задерживаться в небольшой студии, при этом не внося ни гроша с карманов. И через несколько таких визитов был выпущен в свет первый студийный альбом группы Агата Кристи: «Второй фронт» **** — Ты медиаторы взял?  — Взял, — Глеб вынул из кармана рубашки несколько тонких пластиковых плекторов.  — Хорошо и…. — И хватит курить, всю гримёрку уже задымил, дышать невозможно, — со стороны двери раздался голос Мая и оба брата обернулись.  — Петь, да пусть курит, первое выступление на сцене как никак, — заступился за младшего Вадим, на что Май только прыснул.  — Ой, а что это, наша неженка переживает? — он шагнул вперёд, становясь прямо на против Глеба. — Иди работай, Самойлов, и не парься, брат, если что подстрахует. — Барабанщик не по-доброму хлопнул голубоглазого по плечу и, взяв со стола палочки для инструмента, удалился.   — Заебал, — наконец выдал Глеб спустя пятиминутку молчания.  — Не обращай внимания, — Вадим обошёл стул, на котором сидел, оказавшись рядом с младшим и осторожно положил руку ему на плечо рядом с шеей, поглаживая её большим пальцем. — Петя злится из-за Кузнецова. Он хотел, чтобы Саня играл на басу.  — Но он же сам отказался! — вскипел Глеб.  — Да, но Петя считает иначе, — старший убрал невидимую волосинку со спины брата. — Глебка, не бери в голову, делай, что требуется.  Глеб вздохнул со словами: — Я постараюсь, но я….переживаю: как люди отреагируют на меня? Тебя то публика уже знает, а я…. — А ты мой брат и по совместительству гениальный музыкант, у которого большое будущее, — кареглазый поднял большим пальцем подбородок брата и посмотрел в затуманенные голубые глаза.   Дыхание Глеба сбились. Брат был настолько близко, что голубоглазый мог чувствовать его дыхание на своём лице.  Вадик не мог не заметить замешательство младшего. Он знал, что Глеб переживает из-за выступления. Тут ему в голову пришла весьма своеобразная идея, как заставить младшего расслабиться.  Глеб, стараясь не смотреть в глаза старшему, ощутил горячее дыхание рядом со своими губами. Даже вздох сделать не получилось, как чужие губы мягко, почти невесомо коснулись его искусанных и потресканных. Парень растерялся, но уже через мгновение сам двинулся на встречу, углубляя поцелуй, стараясь насладиться чувством близости.  Всё продлилось от силы пятнадцать секунд. Вадик сам отстранился от младшего, кладя обе руки ему на плечи, заглядывая в глаза.  — У тебя всё получится, — поддерживающие выдал он, прежде чем выйти из гримерки.  От грохота дверных петель Глеб очнулся. Виски напряглись так, что потемнело в глазах.  «Что это было? Зачем он это сделал?» Кричал внутренний голос.  Парень дотянулся до прозрачного кувшина с водой и немного жидкости в небольшой стакан. Прохладная вода приятного разлилась во рту, а поле перетекая в пищеварительный тракт. Это действие отрезвило музыканта и, стараясь не зацикливаться на произошедшим, Глеб встал и направился на поиски остальной группы.  До концерта оставалось 20 минут.   **** — Ну что, парни, за нас, за продвижение! — Вадим поднял рюмку импортного виски. Саша с Петей сделали тоже самое.  После удачного концерта ребята решили отпраздновать это событие в уральском баре недалеко от места, где проходил сам концерт.  — А что это, наш малыш пить не собирается? — с издёвокой  поинтересовался Май, глядя на полную рюмку возле Глеба.  — Петь, не лезь к нему, — Вадик стукнул друга по плечу. — Глеб, а ты, правда, не скромничай. Ты великолепно справился! Горжусь, — он приобнял его за плечи.  — Я? — парень только сейчас понял, что всё это время обращались к нему. — Да, я….я сейчас.  Глеб подскочил с места, озираясь, быстро ретировался до уборной.  Захлопнув за собой дверь, голубоглазый прильнул спиной к холодной плитке стены. В ушах до сих пор звенели удары барабанных тарелок, словно звон церковных колоколов во время богослужения. И эти крики. Восторженные людские крики, вгонявшие Глеба в неприятные воспоминания о цирковых представлениях. Но, ведь тогда всё было насильственно. Его заставляли выступать. Сейчас же это был его выбор. Он хотел, чтобы люди кричали о нём. Хотел, чтобы его творчество любили и ценили.  Он запутался.  Он схватился за ледяной латунный кран, выворачивая его полностью. Освежающая вода ручьем хлынула в белую, как мел, раковину. Глеб, зачерпнув ладонями воду, брызнул себе на лицо. Макияж, который всё это время был на его лице, растёкся, создавая тёмные дорожки по лицу. Только сейчас парень пожалел, что, как брат, не смысл его сразу же после концерта. Он выпрямился, уставившись на своё отражение в квадратном зеркале в квадратной рамке. На него смотрел не тот угловатый, замкнутый и брошенный всем миром подросток с потухшими голубыми глазами. Нет. Это был юноша со стекающим, тёмными дорожками, макияжем. И глаза. Глеб смотрел прямо в свои глаза. Они больше не казались ему потухшими. Наоборот. В них горела жизнь. Не существование, а именно жизнь. Настоящая жизнь.  Парень улыбнулся сам себе, наклоняясь, чтобы смыть остатки подводки.  Он отпустил это, начиная всё заново.  **** — Ну наконец-то, — ликующе произнёс Май, — а то мы уже начали переживать, что ты сдрейфил.  — Глеб, где ты был? — взволнованно спросил Вадик, пропуская мимо ушей болтовню Пети.  — Глаза смывал, глаза жечь стала, — объяснился он, усаживаясь рядом с братом.  Полная рюмка виски всё также нетронуто стояла, дожидаясь нужного часа. Глеб все же принял решение расслабится и отпустить всё старое, сменяя новым. Он поднял рюмку и одним быстрым глотком осушил её, немного морщась от градуса напитка.  Дальше веселье пошло лучше.  После пары рюмок границы замкнутости начали стираться и Глеб активно включился в беседу согрупников  Козлов в очередной раз поразился начитанности Самойлова-младшего. Вот уже с полчаса она беседовали на тему войны с Германией, и Глеб поделился, что у него есть наработки на целый альбом связанный с этим событием.  Вадик же времени зря не терял и уже смог где-то подцепить симпатичную девчонку лет двадцати пяти. Теперь он кокетничал с ней возле барной стойки, что-то бурно расспрашивая у бармена.  Веселье продолжалось.  **** Когда часовая стрелка старых часов перешла отметку час ночи, музыканты решили, что пара сворачиваться.  Только Вадик, который всё это время был увлечён новой подружкой, не учёл факт, что ещё юного брата стоило бы контролировать в употреблении алкоголесодержащих напитков.  — Чёрт, Глеб, нахрена было столько пить? — трём он, явно перебравшего брата, за плечи.  — Ооой, Вааадик, Сашка так интересно рассказывает про Гражданскую, ты бы знал, — загудел Глеб. — Я даже название новой песни придумал «Пулемёт Максим» Узнавать, почему Глеб решил выбрать именно такое название, Вадим не стал.  — Ладно, поэт, идти-то хоть сможешь? — выдохнул старший, глядя на пьяную морду Глеба.  — Ууу, что ж ты, Вадька, за малышом своим не усмотрел, вон какой перегар от этой малявки исходит, аж глаза слезятся, — усмехаясь произнёс Май, как только братья вышли на улицу.  — Отъебись, — буркнул Вадим, понимая, что свою малявку надо ещё до дома дотащить, и желательно без потерь.   Попрощавшись, Самойловы направились в сторону дома. Благо идти было всего несколько кварталов.  Глеба то и дело шатало в разные стороны, и только благодаря Вадиму он смог устоять на ногах, уронив голову ему на плечо.  — Вааадик, я так тебя люблю, — вновь гудит Глеб спустя пять минут прекрасной ночной тишины.  Вадик сделал глубокий вдох.  — Я тебя тоже, ты только иди, Глеб.  Прохладный, уже зимний ветер, обдувал лица братьев и даже смог немного отрезвить младшего Самойлова, и уже ближе у дому тот смог идти самостоятельно, но всё ещё придерживаясь за локоть брата.  **** Глеб вывалился в квартиру и чуть было не упал, если бы Вадим вовремя не успел поймать его за капюшон куртки. Он усадил вновь захмелевшего брата на стул и принялся снимать куртку с себя и Глеба.  Закончив с ботинками, Вадим подтолкнул младшего в ванную.  — Раздевайся давай, сейчас я приду.  — Зачем? — раздалось из ванны, как только Вадим зашёл в комнату.  — Тебе помыться надо. Зачем. Раздевайся, говорю, — чуть раздражённо выдавил старший.  Он и сам был навеселе и сейчас ему хотелось только одного — лечь лицом в прохладную подушку, но пьяного брата он бросить не мог.  Переодевшись, он зашёл в ванную и застал Глеба, сидел в одной рубашке и всё никак не мог справиться со злосчастными пуговицами. Штаны лежали рядом.  — Чёрт возьми, дай помогу.  Вадим включил воду в ванной и потянулся к рубашке Глеба.  Тот завороженно уставился на его руки. Такие манящие и привлекательные. Он поднял голову, смотря чётко в карие, цвета янтаря глаза.  Когда рубашка полностью открыла взор на бледную грудь, Вадим убрал руки, почувствовав на себе взгляд.  — Ты чего? — спросил он брата, неотрывно смотрящего на него.  Он хотел было ещё что-то спросить, но не успел. К его губам прижались другие губы. Вадим ахнул, когда в его рот проник язык, по хозяйски исследуя полость рта. Глеб вжался в его плечи, прижимаясь грудью к груди напротив.  — Глеб… — вымолвил Вадим, когда младший сам расторгнул поцелуй.  — Молчи, — перебил его Глеб, — ничего не говори.  Он снова прижался к нему, целуя шею, на которой выступила синяя жилка. Старший еле сдержался, чтобы не застонать, когда почувствовал, что к его паху прижался Глебовский разгорячённый член, скрываемый натянутой тканью чёрный боксеров. Он осознал, что сам начал возбуждаться.  Мириады противоречивых голосов в голове кричали истину: «нельзя он же твой брат», «это всё не выветренный алкоголь»  Но чёрт, как тут можно было сдержаться, когда он такой…такой податливый, хмельной, родной.    — Глеб, — шипит он, еле удерживая глухой стон, — ты уверен? Я же не сдержусь!  Предупреждение было пропущено мимо ушей. Глеб довольно ухмыляется, произнося: — Я уверен.  С этими словами он толкается назад, уводя за собой неуверенного брата.  Оба тела неуклюже падают в ванну с громким всплеском. Вадик первые секунды испугался, что возможно мог что-то сломать Глебу, лежащему под ним, но тот всё также улыбался, раскрасневшимися от поцелуев, губами. Сейчас младший был настолько близко, что между их лицами было всё каких-то несколько жалкий сантиметров. И Вадим целует его так нежно и так жадно одновременно. Глеб стонет в его губы, хватаясь за его руки, отцепляя их от краёв ванны, чтобы Вадик полностью лёг на него. Два тела соприкоснулись друг с другом в невообразимом возбуждении. Вадим чувствует, не отрываясь от губ, как твёрдая плоть Глеба упёрлась ему в бедро. И разум будто за туманила одна сплошная похоть.  Он разрывает поцелуй, резко поднимаясь в горизонтальное положение. Вода стекает с мокрой одежды, падая на, и без того мокрого, Глеба. Тот в свою очередь непонимающе смотрит на старшего, в ожидании дальнейших действий. Вадим вылезает из ванны, подхватывая на руки младшего, одновременно стаскивая с него уже полностью мокрую рубашку. Он оборачивает его полотенцем, целуя в висок и шепча на ухо: «иди в комнату» Глеб молча, даже не оборачиваясь, направляется, неровной походной, в комнату, но Вадим смог уловить эту похотливую улыбку на этом этом лице.  Когда Вадим зашёл в комнату, то его взору пристал Глеб, распластавшийся на кровати. На самом деле старший думал, что мелкого за это время хмель унесёт в царство до его прихода, но стойкий оказался чертяга. Ещё больше его удивило, что Глеб всё ещё был возбуждён.  — Долго ещё ждать? — наконец подал голос Глеб, поняв, что старший слишком долго пялится на его промежность.  Вадим прыснул со смеху: — Я думал, что тебя уже отпустило, — он опускается на кровать, нависая над братом.  — Ага, у самого стояк каменный, — фыркнул Глеб, тыча пальцем в пах брата.  Вадик, проигнорировав прикосновение, прильнул губами к груди Глеба. Тот выгнулся, обхватывая братские бёдра ногами. Он проводит носом от шеи до рёбер, подмечая их чувствительность. Его руки переместились на Глебовский пах, обхватывая его рукой через ткань, всё ещё влажных от воды, трусов. Глеб стонет, толкаясь бёдрами в руку брата.  — Вадик, давай же, — шепчет он в само ухо, и стоп кран слетает.  Одним движением он стягивает боксёры с братский бёдер, открывая взору все эрогенные места. Вадим обхватывает ладонью вставший член, медленно водя вниз-вверх, наблюдая, как из головки сочится предэякулят.  От необычно приятных и трепетных ощущений у Глеба закатываются глаза.  Вадим резко обрывает все действия, поднимаясь с кровати, открывая тумбочку, стоящую рядом. Глеб разочарованно стонет: — Блять, Вадик!…. — Сейчас.  Он достаёт голубую баночку с лубрикантом. Глеб непонимающе смотрит то на неё, то на брата.  — Это, чтоб тебе не больно было, — поясняет он, открывая баночку и выдавливая себе на руку немного вязкой массы.  Глеб, видя это, расставляет ноги в стороны, открывая голову на подушку. Вадим дотрагивается до аккуратного кольца мышц, нанося немного смазки на его края. От приятного холода Глеб вздрагивает.  — Расслабься, — шепчет Вад, погружая один палец в тело брата.  Глеб инстинктивно сжимается от неприятных ощущений, но старается как можно быстрее расслабиться.  Вадим погружает второй палец, проталкивая чуть дальше, задевая простату. Глеб вздрагивает. Желание излиться достигло пика. Он вцепляется в плечи брата, да так, что доставляет ему весомый дискомфорт, поэтому Вадим принимает решение заканчивать с подготовкой. Он вынимает пальцы из растянутого тела и выпускает на волю уже свою возбуждённую плоть. Старший накрывает тело брата своим, целуя в искусанные от желания губы.  Глеб вскрикивает, когда довольно большой член входит в него наполовину. Мышцы бесконтрольно сжимаются, отдаваясь острой болью.  — Расслабься, слышишь, расслабься, — шепчет ему старший.  Глеб смотрит в глаза брата, такие добрые и утешающие. Он обхватывает его бёдра своими, прижимаясь пахом к животу. Вадим, ощутив, как стенки мышц стали расслабляться, сделал аккуратный толчок вперёд, всё время смотря на Глеба. Глеб больше не жмурился и не ёрзал, что дало старшему больше вольностей. Он начал двигаться внутри не совсем податливого тела, набирая темп. Сначала Глеб не двигался, но после привыкания, ощутил прилив блаженства, которое должно было продолжаться. Парень задвигал бёдрами, сливаясь в один с Вадиком темп.   — Давай, давай же, Вадик, — шипит сквозь похотные стоны Глеб, прижимаясь сильнее к его телу.  И Вадим даёт: ускоряя темп, меняя и возвращая угол движения.  — Чёрт, как же ахуенно, — стонет кареглазый, доводя себя и брата до оргазма.  Он выходит из тела, опускаясь рядом с Глебом на кровать, снимая мешающую одежду.  — Вадик, это было так хорошо, ты даже не представляешь, — щебечет Глеб, утыкаясь лицом ему в шею.  — Знаю, Глеб, знаю — это было великолепно.  Вадим обнимает брата, накрывая их одеялом, которое, за время бурных утех, успели скомкать и столкнуть на пол.  Прошла минута, а может даже меньше, как кареглазый почувствовал умеренное глебовское дыхание, которое недавно было быстрым и прерывистым, будто тот бежал километровку на скорость. Глеб спал, сжавшись в маленький комок, прижавшийся к телу старшего брата. Вадим решил последовать его примеру.  Возможно, если они в этот день не выпили, и Глеб не перебрал со спиртным, то всего бы этого и не было. Было бы всё, как раньше. А хотел ли этого Вадим? Хотел ли, чтобы всей этой близости не было? Ответ пришло сразу же. Нет. Не хотел бы. Он понял, что их взаимоотношения друг с другом перешли на новый уровень.