Без имени и вовсе без судьбы

Закончив курить, Вадим вышел с балкона, планируя зайти к брату и кое о чём его оповестить.  Дело было в том, что из Асбеста звонила мама с новостью, что приедет через пару дней. Вадик как мог объяснил ситуацию с Глебом. Сказать, что родительница в шоке, не сказать ничего.  С этим было разобрались, но остался Глеб. Как он отреагирует на приезд человека, который оставил его одного на девятнадцать лет?  **** — Глебка, не спишь? — поинтересовался Вадик, заглядывая в комнату.  Глеб лежал, откинувшись лбом в холодную стену.  — Нет, думаю, — отозвался тот, оборачиваясь. — Ты что-то хотел.  Вадим присел на кровать, набрав побольше воздуха в легкие.  — Глеб, послушай, — он взял ладони брата, которые сейчас казались намного теплее, чем свои, — через пару дней должна приехать мама.  От этого слова парень вздрогнул, закусывая губу. Он конечно знал, что Вадим, как любой нормальный сын, общается с матерью, но никогда не думал, что сможет столкнуться с ней лицом к лицу.  — ..и что?  — Я хотел спросить, как ты на это смотришь? — Вадим, не отрываясь, смотрел на младшего, стараясь уследить каждую его эмоцию.  — Честно, я не знаю, — Глеб облизал губы. — До этого момента я об этом не думал.  От старшего не крылась дрожь в голосе младшего.  Он понимал, что тому больно и страшно, но как ему помочь не знал.  — Мне надо подумать.. — наконец, после долгой паузы, подал голос Глеб. — Я в душ, ладно?  — Конечно иди.  Вадим проводил взглядом брата до ванны, так и оставшись сидеть на кровати.  Зайдя в ванну, Глеб прикрыл дверь, не запирая её. Не став дожидаться пока вода наберётся, парень залез в тёплую воду, подставляя руки под струю.  Мама — запретное слово детского дома.  Будучи ещё совсем маленьким ему вбили в голову, что говорить про родителей не в коем случае нельзя. А говорить ему было не о чем. Своих родителей он никогда не видел и не знал, зато с упоением слушал рассказы других ребят.  Парень до сих пор помнил слова директора детского дома, когда он спросил о маме: «Какая разница? Тебя, Самойлов, это вообще волновать не должно. Раз она сдала тебя сюда ещё младенцем, значит ты ей не нужен. Так, что забудь» Глеб опустил голову на поджатые колени, закрываясь от внешнего мира, погружаясь в свои не красочные мысли.  **** — Тебе плохо? — спросил Вадим, подходя к брату со спины.  — Нет, просто голова болит, — ответил Глеб, закрывая дверь балкона, собираясь выйти с кухни.  — Подожди-ка, — Вадик оставил его за плечо. — Ты какой-то бледный, — рука коснулась лба через кучерявую чёлку. — Температуры вроде нет.  — Всё нормально! — Глеб одёрнул братскую руку. — Я просто устал.  Парень как-то раздражённо обошёл брата, направляясь в комнату.  Вадик не стал его останавливать, понимая, что сейчас младшего лучше не трогать.  **** — Тебе лучше? — присаживаясь на кровать, спросил старший, кладя руку Глебу на спину.  — Да, — отозвался он, убирая книгу на тумбочку. — Вадь, а ты скоро спать пойдёшь?  — Да, сейчас как раз планировал. Ты что-то хотел?  — Ну.. можешь со мной лечь, пожалуйста, — смущённо попросил Глеб, опуская взгляд на одеяло.  — Конечно! — бурно среагировал Вадик. — разрешишь мне десять минут на душ?  — Разрешаю, — улыбнулся Глеб, — только не больше.  Вадим, усмехнувшись, потрепал брата по голове и, взяв полотенце, направился в ванную.  **** Он осторожно приоткрыл дверь, чтобы не разбудить брата, но стоило ступить ногой на половицу, как кудрявая макушка тут же оторвалась от подушки. Голубые глаза тут же устремились прямо в карие.  — Я думал, ты спишь, — дрогнувшим голосом проговорил старший.  — Нет, — потянувшись, выдал Глеб, — не могу уснуть.  Вадик лёг рядом с братом, накрывая их обоих одеялом. Глеб, не медлив, прижался к старшему, наконец расслабляясь. — Всё будет хорошо, — заключает Вадим, когда дыхание брата наконец выровнялось.  — Что? Ты о чём? — зевая, непонимающе поинтересовался Глеб, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на брата, но тот уложил его обратно без шанса на подъём.  — Ничего, спи.  Вадик крепче прижимает брата к себе, чувствуя как он засыпает у него на руках, прежде чем самому отправиться в умиротворенный сон.  **** Глеб сидел на подоконнике, смотря куда-то в даль через окно, думая о своём. Вадик ушёл в магазин двадцать минут назад, оставляя парня в полном одиночестве. — Я показал на блюде студня косые скулы океана.  — Процитировал он Маяковского, засмотревшись на отражение голубого неба в луже.  Раздался скрежет звонка в дверь. Глеб вздрогнул от неожиданности и в очередной раз послал брата за то, что забыл взять ключи и таки не отремонтировал звонок, который теперь издавал противный звук скрежета, как когти Фредди Крюгера по бетону.  Голубоглазый спрыгнул на ковёр и пошёл открывать двери.  На пороге стояла женщина невысокого роста.  Глеб её раньше не видел, но на подсознательном уровне знал, кем она является.  — Господи.. Глебушка.. Ирина Владимировна смотрела на, брошенного ею же, сына девятнадцать лет назад. Конечно она его узнала. Три года назад ей по почте прислали фотографию её шестнадцатилетнего сына. Сейчас перед ней стоял повзрослевший юноша с глубокими голубыми глазами.  И ведь только сейчас она выявила его сходство с Вадиком. Как они были похожи. И ведь только сейчас, когда она увидела сына не с фотографии, а в живую, материнское сердце, которое столько лет держало чувство вины, дало крах.  Глеб смотрел в лицо женщины, бросившей его совсем крошечного и беззащитного на произвол воспитателей детского дома. Смешанные чувства охватили его центральную нервную систему. Хотелось кинуться на шею матери, как когда-то в мечтах ещё маленького ребёнка. Хотелось высказать всё - то, что накопилось за все эти долгие годы боли. Но парень молчал. Он вновь чувствовал себя брошенным в этом большом и жестоком мире, который с самого рождения создаёт испытания.  — Глебушка.. — тишину нарушила мама. Она осторожно шагнула к сыну, неуверенно кладя ладонь ему на щёку. — Прости меня, сын.. Слова доносились словно по очень-очень плохо работающей рации. Парень не двигался. Когда тёплая ладонь легла на его щёку, он почувствовал тепло. Такое же, которое исходило от Вадика. Родное.. — Прости меня… — шепчет мать в самое ухо. — Какая же я дура была.. В её голосе слышится горечь.  А злится ли он на мать? Парень не знал, что ему делать.  Он вздыхает, кладя свою руку поверх материнской.  — Я простил, мам, — Глеб сглатывает подступивший ком. — Простил, но не понял, извини.. Он выдыхает, убирая обе руки с лица, и шёпотом щебечет «мне нужно время» Глеб смотрит за спину матери, сталкиваясь с замешательством во взгляде брата, стоявшего в дверном проёме. Он кивает и, не смотря на мать, уходит в комнату, без шумно закрыв за собой дверь.  Что происходило дальше, Глеб не слышал. Вадик что-то расспрашивал у матери, потом они ушли на кухню, продолжая о чем-то беседовать.  «Ему нужно время» донеслось до его слуха. Глеб улыбнулся, но в этой улыбке не было и доли веселья.  Было тошно от самого себя.  Ведь это был отличный шанс наконец разъяснить все незакрытые гештальты. Но он не смог. Опять дал слабину.  «Нужно проветриться! Да, точно! Проветриться!» Глеб вскочил с кровати, оглядывая комнату в поисках уличной одежды, но ничего под рукой не оказалось. Плюнув на всё, он вышел из комнаты, наспех хватая, первую попавшуюся, ветровку. Самойлов пулей вылетел из квартиры, игнорируя возглас брата. Сейчас он не сможет ничего объяснить.  Он шёл, неважно куда, просто прямо, смотря себе под ноги. Глеб с детской радостью обнаружил в кармане пачку сигарет вместе с зажигалкой. Никотиновая палочка была размещена между губ, а первый табачный дым устремился вверх тоненькой струйкой. Пройдя несколько метров, сигарета была докурена и выкинута в, первую попавшуюся, урну. Парень поднял взгляд и увидел перед собой небольшой бар. Ноги сами повели его внутрь.  Помещение было неплохим, если не обращать внимание на звуки, капающей с потолка, воды и противный запах дешёвого табака перемешанный с таким же дешёвым алкоголем.  Глеб сел на свободное место возле барной стойки, собирая руки в замок и утыкаясь в них подбородком. Он вздрогнул, когда чьи-то руки нежно легли ему на плечи.  — Интересно, что мог забыть ребёнок в таком недетском месте? — прощебетал чей-то женский голос.  Глеб обернулся и увидел приятного вида девушку. На вид ей было не больше тридцати. В нос сразу ударил запах сладковатых духов и еле уловимых сигарет, контрастирующий со здешними запахами.  — Мне девятнадцать, — буркнул Глеб, дёргая плечом, избавляясь от чужих прикосновений.  — Прости, — улыбаясь извиняется особа, — не дала бы тебе девятнадцать, малыш. От последнего слова в груди что-то ёкнуло. Кроме брата его никто так никогда не называл. Из чужих уст это слово звучало совершенно по-другому. Волна мурашек прошлась по спине парня.  — Да ладно, не загоняйся, — она провела длинными пальцами, с выкрашенными в красный, ногтями по плечу голубоглазого. — Я Крис.  Она протягивает руку. Глеб неуверенно прижимается своей ладонью к её.  — Ой, да ты замёрз, — Крис обхватывает двумя руками холодную глебовскую ладонь. — Надо тебя согреть и я знаю чем.  — Гарик! — зовёт она бармена. — Налей-ка нам по коктейльчику, да побыстрее.  Глеб машет головой.  — Не надо. Я не хочу.  — Ладно тебе, дичок, всё в порядке, я оплачу. Девушка переплетает руку Глеба со своей.  Через пять минут на небольшом подносе им приносят два коктейля.  — Пожалуйста, — улыбаясь говорит бармен, демонстрируя пару золотых клыков. — Что, Крис, твой новый друг? — Всё также улыбаясь, указывает он на Глеба.  Девушка смеётся.  — Просто малыш какой-то зажатый, хочется его немного раскрепостить.  Она вновь улыбается, приглаживая волосы на затылке Глеба. Крис убирает руку, невзначай задерживаясь на бедре парня. Самойлов сделал вид, будто не заметил этого провокационного жеста.   — Пей, дичок, алкоголь тут такой себе, а вот коктейли моё почтение. — Она протягивает парню стакан с оранжевой жидкостью, смешанной со сливками. — Кстати, ты так и не сказал как тебя зовут.  — Глеб, — коротко бросает Глеб, морщась от горечи напитка.  — Мм.. красивое имя, Глеб. — Девушка склоняется над парнем, касаясь ладонью его щеки. — Редкое имя.  Её накрашенные губы медленно прикасаются к уголку рта Глеба, оставляя бледный след. Парень в оцепенении смотрит на неё, не в силах оттолкнуть, но и с неподдельным интересом ждёт что будет дальше.  — Мне нравятся парни с такими именами, — выдыхает она , жадно целуя парня в губы.  У Глеба всё плывёт перед глазами. Все запахи смешались воедино. Теперь ранее приятный запах женских духов стал до тошноты противным. Голова стала идти кругом. Парень резко и неожиданно обрывает поцелуй, чуть ли не сваливаясь со стула. Он наспех вытирает губы и выбегает на улицу, жадно вдыхая свежий воздух. В висках гудит, словно по ним били молотом. И только сейчас Глеб понял, что возбудился. Но возбудился не от действий Крис.. **** — Глебка, где ты был? — встревоженно спрашивает Вадим, пуская взъерошенного брата в квартиру. — Я все дворы оббегал. Что случилось.  Глеб молчит. Тяжело дыша, он стаскивает ветровку с плеч, скидывая её на тумбу. Становится жарко, будто температура тела повысилась до критического уровня.  Вадим взволнованно смотрит на брата, не понимая, что с ним творится.  — Вадик.. займись со мной любовью.. — Что? — карие глаза уставились в шальные очи брата. — Глеб, но.. — Нет! — прерывает его младший. — Не так, как в прошлый раз. На трезвую.  Бессовестные глаза смотрят прямо в вадиковские. Вадим не смог не заметить пошлую улыбочку, промелькнувшая на лице младшего.  Здравый смысл ломом долбится в голову, но похоть выигрывает с многочисленным счётам.  — Ну хорошо, — уверенно цедит Вадик, делая шаг вперёд, прижимая брата спиной к стене, заключая в жадный поцелуй.  Глеб стонет в губы брата, наконец ощущая то, что хотел. Пока его целовала Крис, он видел вовсе не её. Он видел Вадика. Такого взрослого и сильного Вадика. Его Вадика.  — Вадик.. — шепчет Глеб в губы брата, опуская взгляд на совой пах.  — Чертёнок, — смешливо выдаёт старший Самойлов, обхватывая рукой эрекцию младшего.  Он разрывает поцелуй, отрывает брата от стены и ведёт их в сторону спальни.   Вадим толкает младшего на кровать, тот вскрикивает, но с интересом смотрит в похотные желанием янтарные глаза. А Самойлов-старший долго в гляделки не играет - резко быстро стаскивает штаны с бёдер брата, впиваясь в них руками. Глеб дёргает его за футболку, заставляя упасть на себя. Холодные руки просовываются под футболку, оглаживая торс, покрывая его мириадами мурашек. Вадиму срывают голову эти прикосновения. Он быстро стаскивает одежду с Глеба и раздевается сам. Младший смотрит на вставший член брата и тихо посмеивается. Вадим удивлённо смотрит на него.  — Что смешного?  — У тебя явно больше, чем у меня, — цедит Глеб, тыча пальцем в, изливающейся желанием, член брата.  Вадим стонет и тоже смеётся.  — Не дорос ещё.  Он приподнимается с кровати, нащупывая на полке тумбочки баночку с лубрикантом. Вязкая холодная субстанция обильно покрыла пальцы. Вадик ввёл сразу два пальца в узкое кольцо мышц. Глеб застонал. Было необычно приятно.  — Ах…Вадька.. Вадим улыбается, смотря на мордашку брата. Какой же он всё таки милый, когда возбуждённый и такой похотливый. Он меняет угол и толкается дальше, задевая простату. Глеб громко ахает, хватая брата за свободную руку.  — Вадь.. ну давай уже.. — Сейчас, сейчас.  Вадим вынимает пальцы и пару раз проводит ими по своей плоти, прежде чем приставить её ко входу. Он делает слабый толчок, на что Глеб вскрикивает, хватаясь за простынь. Было больно, но эта боль была быстропроходимая, тут же сменная на очень приятные ощущения.  Почувствовав, что брат привык, Вадик входит сразу на всю длину. Тело Глеба выгнулось как натянутая струна.  — Расслабься, — шепчет Вадим, прикладываясь губами к бледной шее.  Глеб слушается и потихоньку расслабляется, полностью отдаваясь ощущениям. Член внутри него начинает двигаться. Глеб тянется рукой уже к своей плоти, но брат перехватывает её, кладя свою ладонь на, сочившийся смазкой, член. Младший стонет, когда старший начинает медленно надрачивать ему, словно издеваясь. — Ты издеваешься.. — констатирует Глеб, приподнимая таз. Вадик хмыкает и ускоряет темп.   Кончили они вместе. Оба рухнули на кровать, тяжело дыша. Вадик, взятыми рядом, салфетками вытер себя и брата. Он накрыл их одеялом. Глеб прижался к нему. Вадик инстинктивно обнял его и поцеловал в висок.  Через пару минут Глеб почувствовал, что брат засопел в его макушку. Сам же он думал о матери, но сейчас все волнующие его мысли улетучились, давая возможность наконец вздохнуть полной грудью.  Хоть гештальт с мамой ещё не был закрыт, но Глеб уверен, что теперь время у него будет и оно точно когд-то наступит.  **** — Ну ты как? — спросил Вадим, подходя к брату, стоящему возле зеркала.  — Переживаю немного, — признался Глеб, выравнивая намазанные черным глаза.  — Ты прекрасно выглядишь, — старший положил руку ему на плечо и тихо шепнул. — У тебя всё получится. В гримёрку вошёл Саша.  — Кажется мы им понравились, — радостно поделился он. — Я разговорился с их организатором, и он сказал, что мы самая ожидаемая группа в Свердловском Рок Клубе.  Козлов выглянул за дверь.  — Кажется пора.  Последний раз взглянув на братьев, он покинул гримёрку, оставляя их наедине. — Ну что, Глебка, полетели, — Вадик похлопал брата по плечу, намереваясь уйти.  — Вадик, — окликнул его Глеб, стоило ему схватиться за дверную ручку.  — М?  Глеб подошёл к нему совсем близко, чтобы быть в паре сантиметрах от его лица.  — Пообещай, что не бросишь, что всегда будешь рядом со мной.. Вадим взглянул на брата и улыбнулся. Он нежно обнял его, целуя во вспотевший висок.  — Обещаю, малыш, что всегда буду рядом, и даже, когда всё будет плохо и жизнь будет катиться на дно, я не брошу тебя. Мы переживём это вместе. Вдвоём.  Глеб расслабленно выдохнул и повторил: — Вместе, вдвоём..