Без имени и вовсе без судьбы

— Ты на репетицию идёшь? — спросил Вадим, заглядывая в комнату брата. — Глеб?  Он полностью показался в проёме и уставился на, сидящего за столом, младшего, усердного что-то пишущего в тетради.  Глеб откинулся на спинку стула, закусив ручку, беря в руки тетрадь.  До слуха старшего донеслось:  «Пламенем любви ея ноздря, ах в меня ударила но зря» — …Глеб? — Подожди! Он поднял руку в останавливающем жесте.  Вадик остановился в шаге от него в ожидании.  Глеб снова склонился над тетрадью, вырисовывая неровные буквы обкусанной ручкой.  — Готово! — воскликнул голубоглазый, закрывая тетрадь и откидывая её на полку. — Что ты сказал?  Вадим с минуту смотрел в голубые глаза. — Да? А…ты идёшь ра репетицию? — он замешкался. — И…и что ты пишешь?  — Уже написал, — поправил Глеб, — потом покажу, — он встал из-за стола. — А что на счет репетиции. Ты иди, я чуть позже подойду.  Голубоглазый разворачивается в сторону окна спиной к брату. Вадим не стал задавать лишних вопросов. Пару секунд посверлив спину младшего, он кивнул сам себе и ретировался из комнаты, а через несколько минут и из квартиры.  Когда за старшим братом закрылась дверь, Глеб смог выдохнуть и осесть на кровать.  Произошедшее двумя днями ранее изменило ровным счётом ничего. Братья всё также общались между собой словно ничего не произошло, что очень напрягало самого Глеба. Он смутно помнил саму пьянку, как брат вёл его домой. Но отчётливо запомнил его руки, которые плавно расстегивали пуговицы рубашки. Тогда Глеб словно почувствовал, что пора. Может это алкоголь так сыграл или время пришло — было не важно. Главное, что это было сделано. И это «самое» понравилось обоим.   Воспоминания о той ночи сами нахлынули в голову, словно цунами, вырисовывая чёткие картины перед глазами. Парень сам не заметил, как стал возбуждаться только о мысли, что брат прикасался к нему не как к брату, а как к партнёру.  Глеб откинулся спиной к стене, прикрывая глаза и запуская руку под бельё. Пальцы плавно обхватили напряжённый ствол и устремились вверх к самой головке.  — Давай… давай…. — сорвался тихий стон, когда в руку излилась белая жидкость.  Глеб открыл глаза и глянул на часы.  — Чёрт.  Он вскочил с кровати, направляясь в ванную, чтобы привести себя в порядок и смыть с себя остаток возбуждения.  **** — Ну ты и спринтер, — выдал Вадим, как только брат показался на пороге студии.  — Я занят был, — попытался оправдаться Глеб, фокусируя взгляд на Козлове, который медленно стягивал куртку с вешалки. — А…вы уже всё?  — Да, мне ещё поделаем надо, — отозвался Саша, напяливая вышеупомянутую одежду. — А к Петьке отец приехал, — Май тихо хмыкнул, презрительно глядя на Глеба.  — Ладно, парни, бывайте, — Самойлов-старший пожал руки друзьям, и те удалились.  — Ну что, — начал кареглазый, разворачиваясь к брату, — чем займёмся?  — Я думал у тебя есть план, — парировал Глеб, засматриваясь на карие глаза напротив.  — Ах да, — Вадим подошёл к столу, — я тут сочинил кое-что, парням уже показал, а что скажешь ты.  Он сделал пару шагов в сторону, усаживаясь на табурет рядом с пианино. Пальцы стали изящно водить по клавиатуре, вынуждая ноты превращаться в музыку.  Глеб подошёл ближе, вслушиваясь, не отводя взгляда от гибких кистей.  Это было что-то минорное. Печальное.  Тут парня будто кипятком ошпарило. Он весьма грубо положил ладонь на чужое плечо, вынуждая остановиться. Вадим удивлённо уставился на него.  — Это.. это мои стихи. Музыка на «Ладно» — Ты узнал?  — Да, извини, я брал твою тетрадь и нашёл в ней это, — Самойлов-старший вынул из кармана рубашки втрое сложенный листок и протянул его брату. — Они прекрасны, Глеб, и я хотел написать на неё музыку и… — Написал.. — перебил Глеб, сжимая в руках развёрнутую бумагу.  Парень вновь стал перечитывать написанное, пропуская каждую строку через себя. Это стихотворение было для него настолько личным и болезненным, что в уголках глаз стала накапливаться влага.  Это заметил Вадим.  — Эй, Глебка, ты чего? — Он подошёл  вплотную, осторожно приобнимая его за плечи.  Под напором братской нежности Глеб откинулся назад, прижимаясь спиной к родной груди.  — Вадик, давай не будем пока их трогать? — прошептал Глеб, имея ввиду стихи.  — Хорошо.  **** Пройдя приличное расстояние от студии, Вадик вдруг остановился.  — Нам бы по-хорошему в магазин зайти, а то в холодильнике шаром покати.  — Вообще-то ты хотел это сделать ещё вчера, — усмехнувшись, упрекнул Глеб, заработав несильный толчок вбок.  — Чёрт, я кажись бумажник на столе оставил, — выругался старший, похлопывая себя по карману.  — А я тебя спрашивал: не забыл ли ты чего?  — Молчи умник, — Вадим шутливо замахнулся на брата, вызвав у того приступ смеха. — Ты иди, я сейчас туда обратно сбегаю.  — Я тебя здесь подожду, — отозвался Глеб, срывая пожелтевший листик с дерева.  Вадим кивнул и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился в сторону студии.  Глеб долго смотрел ему вслед, пока родная фигура не исчезала из виду.  Он потёр ладони друг о друга, выпуская предзимний пар. И действительно, на дворе был конец ноября. Половина листьев уже давно потемнели и упали со своих деревьев в беспробудный сон.  Парень выше застегнул молнию на куртке, доставая из кармана пачку сигарет.  Чиркнула зажигалка и воздух взлетел первый серенький дымок.  — Что за?! — воскликнул Глеб, когда его предплечье грубо схватили.  — Вот ты и попался щенок, — до ужаса знакомый голос заскрипел над ухом, и парень с замиранием сердца обернулся.  — Что, думал так просто свалишь, сучонок? — усмехнувшись, поинтересовался владелец цирка, чьё имя Глеб так и не запомнил. В нос тут же ударил неприятный запах пота, алкоголя и сигарет, смешиваясь в одно блевотное чувство давно позабытого страха.  — Что молчишь, сказать нечего?  Мужик сильно встряхнул парня за шиворот. — Пусти, — неожиданно вырвалось из уст парня, хоть голос его был сдавлен.  — Ещё чего. Думал так просто съебёшься и тебе ничего за это не будет? — громила рассмеялся. — Сейчас вернёмся и ты нам всё расскажешь.  — Нет! Я не пойду! — вскрикнул парень. Показалось, что голос был сорван, а конечности будто налились свинцом.  — Конечно пойдёшь, — парировал мужик, сильнее толкая Глеба вперёд.  Сейчас стало страшно. Перед глазами всплыли картинки того года, пока он жил в грязной цирковой подсобке, работая за еду. Это была не жизнь, это было выживание.  «А как же Вадик?» Одна только мысль о брате заставила парня начать сопротивляться и изо всех сил дёргаться в чужой хватке. Мысль о том, что он больше никогда не увидит Вадика напугала больше, чем то, что его снова начнут бить. За это время Глеб прикипел к старшему брату, даже влюбился. Он не за что не позволит отнять у себя единственную нить к этой грёбаной жизни.  Ещё одна попытка вырваться, и на голову прилетел кулак, вынуждая упасть на одно колено. Но дал бы этот уголовник поблажки? Капюшон куртки больно оттянули вверх, заставляя вновь подняться. Оставалось только кричать, но стоило этой попытке свершиться, как грубая рука перекрыла и этот путь к свободе.  — Ты что блять творишь?! — знакомый, до боли родной голос раздался в метрах двух от них.  Мужик обернулся вместе с Глебом, не убирая руки с его рта.  — Это ты мне? — с усмешкой поинтересовался он. — Парень, ты кажется ошибся.  — Сомневаюсь, — Вадим стремительно направился в их сторону, — брата моего пусти.  Глеб дёрнулся, желая сбежать к брату, но здоровая рука обхватила заднюю часть шеи, больно впиваясь грязными ногтями в кожу.  — Брата? — амбал посмотрел на Глеба, затем перевёл взгляд на Вадима и рассмеялся. — Пацан, ты явно не на того кидаешься. Этот щенок детдомовский.  Вадим подошёл уже совсем близко, да так, что мог столкнуться с пьяницей лбами.  — Или ты того, по мальчикам? Если да, то я могу дать тебе на время за определённую суммишку, — он рассмеялся, вовсе ни нежно поглаживая большим пальцем глебовскую шею.  Последняя капля. Всё произошло настолько быстро, что ни Глеб, ни мужик не успели понять, что произошло, как кулак, со снайперской точностью, прилетел прямо в нос громиле. Тот ахнул от неожиданности, отходя назад и расслабляя хватку, которой только что держал перепуганного Глеба.   Вадим, не теряя ни секунды, притянул его к себе за руку, кладя свою ладонь на потрагивающее плечо.  — Вадик.. — Тихо, потом, всё потом.. Только сейчас Глеб увидел, что с кулака брата, которым только что он ударил владельца цирка, сочилась кровь.  **** — Глебка, — Вадик зашёл в комнату брата и сел рядом с ним на кровати, — давай поговорим?  Глеб напрягся, но еле заметно кивнул, откладывая книгу под подушку.  — Глебка, малыш, расскажи мне про детский дом. Что было после того, как ты ушёл оттуда? — Вадим взял руки брата в свои, нежно поглаживая косточки мозолистыми перстами.  Глеб вздохнул. Голубые глаза устремились в карие. Вадиму показалось, что брат смотри вовсе не на него, а будто через.  — Я не ушёл.. я сбежал.  **** — Бежим ещё, — крикнул физрук девчонкам, постоянно слезающим круги. — Остановились.  Все ребята выстроились в одну длинную шеренгу. — И так, десятый класс, осталось всего ничего до конца учебного года, поэтому сегодня мы сдаём последний норматив - подтягивания, — в спортзале тут же разнёсся разочарованный гул. — А ты, Самойлов, не вздыхай. Надо был ещё в прошлом году всё сдать, тогда не бегал бы, как второгодник с людьми на год тебя младше.  — Мне же аппендицит вырезали, — напомнил Глеб, рассматривая шнурки обуви.  — В этом нет ничего такого, можно было сдать все нормативы, а уже потом вырезать этот твой аппельникс, — по залу раздались приглушённые смешки.  — Аппендикс, — поправил Глеб, не сдерживая насмешливость в голосе.  С физруком отношения не сложились ещё в пятом классе. Мальчик же не виноват, что ему дана физкультура также, как и математика - никак.   А в последний год ещё этот аппендицит. Все контрольные парень написал, а если и нет, то учителя по доброте душевной просто ставили оценку в аттестат, но не этот… Дело было всё в том, что физрук был мужем директрисы детского дома, и так совпало, что Глеба она тоже невзлюбила по непонятным на то причинам. В конце года, когда все учителя выставляли оценки, только физрук отказался выставлять оценку в аттестат парня, несмотря на предъявленную справку от врача.  Пришлось выбирать: либо сдавать все нормативы заново, но в следующем году, либо оставить прочерк в табеле, но потом иметь проблемы с поступлением в институт и получением квартиры от государства.  Глеб понимал, что директриса специально не вошла в его положение, но сделать с этим ничего не мог. На улице поле восемнадцати оказаться не хотелось.  — Самойлов, на турник живо, сейчас посмотрим как у тебя с физической подготовкой.  Глеб вздохнул. Обхватив руками турник, он повис над землёй.  — Ну давай, не болтайся, как мешок с картошкой, тяни себя вверх, — физрук подошёл к парню, заглядывая ему в глаза.  Глеб бросил эти бесполезные попытки и спрыгнул вниз, оказавшись с учителем на одном зрительном уровне.  — Плохо, Самойлов, хиляк ты, — он схватил парня за локоть, приподнимая вверх, щупая мышцы бицепса. — Уууу у моей младшей сестры мышц больше, чем у тебя.  Класс разразился в хохоте.  Глеб вырвал руку, становясь на своё место.  — Так, ладно, Ковалёв на турник, а ты, — учитель указал пальцем на Глеба, — иди в тренерскую и составь мячи, от тебя всё рано тут пользы нет.  Матернувшись про себя, Глеб пошёл, куда ему было велено.  Прошло от силы минут десять, как его со спины окликнул противный высокий голос.  — Самойлов, ты разве не знал, что надо здороваться, когда директор стоит перед тобой. Глеб обернулся и увидел тошнотворное лицо директрисы.  — Извините, Анна Ивановна, я вас не заметил, — он снова обернулся к своему занятию, игнорируя сварливую тётку.  Но она была совсем другого мнения. Женщина подошла к сидящему на полу парню и положила свою руку на кудрявую макушку. Юноша от такого действия вздрогнул и обернулся, сталкиваясь взглядом с директрисой.  — Глеб, будь добр, зайди сегодня ко мне сразу после отбоя, мне кое о чём нужно с тобой поговорить, — она пригладила кудрявые волосы и удалилась, оставив юношу сидеть в недоумении.  Парень удивился, что его назвали по имени. Обычно эта противна тётка обращалась к нему по фамилии и в весьма грубой форме, но сейчас она назвала его по имени с такой нежностью, словно собственного сына.  Глеб отбросил эти мысли в сторону, поднимаясь с пола, так как прозвенел звонок.  **** Поужинав, парень направился в свою пустующую комнату. Все ребята съехали, кто в общежитие, кто в свои квартиры, и только Глеб остался с дебильным условием.  Он лёг на кровать, вытаскивая из тумбочки томик Гофмана. За чтением он и не заметил, как наступило время отбоя. Парень взглянул на часы 23:15.  — Чёрт.  Убрав книгу в тумбочку, он направился по пустым коридорам в кабинет директрисы.  — Опаздываете, юноша.  — Извините, зачитался, — парень подошёл к столу, за которым сидела Анна Ивановна, и сел на свободный стул с краю от неё.  — Я разве разрешала тебе садиться? — упрекнула женщина, рассматривая лицо бывшего воспитанника.  — Фактически, Анна Ивановна, меня здесь уже быть не должно, — огрызнулся Глеб, откидываясь на спинку стула.  — Ты прав, — неожиданно согласилась директриса, вставая со своего места.  — Слушай, Глеб, как у тебя с физкультурой? — она подошла сзади, кладя руки на угловатые плечи. — Павел Анатольевич сказал, что всё совсем не красочно, — руки стали медленно поглаживать напряжённые мышцы.  — Вы же знаете, что он ко мне придирается.. что вы делаете?! — воскликнул парень, когда женщина опустила руки ему на грудь.  Парень вскочил с места, впечатываясь  спиной в стену за ним.  — Никто к тебе не придирается, — игнорируя его недоумение проложила женщина, приближаясь, — просто надо заниматься, чтобы были мышцы, — она просунула руки под чужую футболку, проводя ими по тощему торсу.  — Анна Иванова, что вы делаете? — тихо спросил парень, не в силах пошевелиться от ступора.  — Демонстрирую тебе твою слабость, Глеб. Где же твои мышцы? — руки директрисы прошлись по бокам и упёрлись в ягодицы, медленно поглаживая их большими пальцами.  Парень не мог вымолвить и слова. Он смотрел в непроницаемое лицо директрисы, чей мускул и разу ни дернулся.  Чужие руки плавно пот дели резинку спортивных штанов, намереваясь стянуть их вниз.  Парня, как кипятком ошпарило. Он оттолкнул директрису от себя, подтягивая штаны, поправляя на себе футболку, но его больно впечатали в стену за плечи.  — Слушай сюда, щенок, если ты сейчас уйдёшь - я сгною тебя в этих стенах. Ты понял меня? — директриса приблизилась, что Глеб мог чувствовать её дыхание на своём лице.  — Я не хочу, это неправильно! — вырвалось у парня.  Секунда и щёку ошпарила звонкая пощёчина.  Женщина обхватила лицо ошарашенного парня, уже было коснувшись его губ своими, но Глеб вовремя вывернулся из расслабленной хватки и пулей вылетел из кабинета. Что ему кричала директриса, он уже не слышал.  Забежав в комнату, он наспех закрыл её на замок. Сердце бешено колотилось, а дыханию, словно что-то препятствовало. Глеб осел на кровать, хватаясь за голову от безысходности. Он не знал, что делать, но знал одно: здесь оставаться нельзя.  Был один единственный дельный вариант - побег.. **** — И.. что было дальше?  — Ничего: прокрался в кабинет директрисы, выкрал свои документы, собрал вещи и сбежал подальше оттуда.  Глеб замолчал, поджимая колени к груди.  — А дальше? Как ты оказался в цирке?  — А дальше, Вадик, было самое страшное.. **** Парень третий день склонялся по улицам Свердловска. Понимание того, что его решение было сделано импульсивно стало доходить ещё в первый день. Может быть всё бы и обошлось? Нет. Не обошлось.  Пройдя чёрт пойми какую по счету улицу, Глеб присел на деревянную лавочку в надежде поспать. Обняв рюкзак с вещами двумя руками, он склонил на него голову и через несколько минут задремал.  Проснулся он от толчка в плечо. Подняв голову, его взору предстал мужчина лет сорока довольно крупного телосложения, который с интересом рассматривал его.  — Парень, у тебя что-то случилось? — поинтересовался он, не отводя взгляд.  — Нет.. всё нормально, — парень смутился и резким действием поднялся на ноги, чтобы уйти, но его перехватили за локоть.  — Может тебе помощь нужна или хотя бы ночлег?  Глеб дёрнул рукой, вырываясь из хватки. Услышанное его заинтересовало. Он обернулся со знаком вопроса на лице.  — Я владелец цирка, и мне как раз нужны работники, — мужчина широко улыбнулся. — Нет, ты не подумай, это не запросто так: ты помогаешь мне с работой, а я обеспечиваю тебя ночлегом, деньгами и едой, — он приблизился. — Тебя как звать-то?  — Глеб, — неуверенно ответил Глеб, отводя взгляд.  «ночлег, еда, деньги» вертелись в голове шестеренками. Всё это сейчас бы очень не помешало.  — Ну так что? Ответ за тобой.  — Я согласен.. В тот момент парень ещё не понимал, что сам подписал себя на много временную каторгу.. **** — Кто же знал, что этот владелец окажется полным ублюдком.. — Глеб прикрыл глаза, закрыв лицо ладонями.  Вадим, всё это время сидевший молча, пытался переварить всё сказанное братом. В голове не укладывалось, что смогла пережить эта сломленная и потерянна душа.  — Знаешь, — подал голос Глеб, — я ведь и вправду поверил, что всё наладилось.. до первого побоя, — он усмехнулся.  — За то время, пока я находился там, я ни разу не почувствовал себя живым, будто робот с заданными командами, переодически выходившими из строя.  Ожидаемая волна боли разлилась внутри. Стало так противно от этого, что хотелось выть.  Глеб уткнулся носом в плечо брата, смачивая слезами его футболку. Вадим перехватил его в свои руки, словно младенца, размеренно покачивая его на руках.  Было настолько жаль это маленькое создание, пережившее в, столь короткой жизни, столько боли. Он прижал его к себе, нежно целуя во вспотевший висок, и тихо прошептал на ухо: — Всё кончилось, малыш, я с тобой, я помогу..