Глава 3. Автоматоны.
7 декабря 2025 г., 01:43
Примечания:
ПБ включена
Лололошка двигался по лестнице вниз медленными и неуверенными шагами. Каждое его движение было тяжёлым, наполненным страхом. Мысли быстро сменяли друг друга, путаясь между собой и превращаясь в кашу. Парни уже прошли мимо его квартиры, где, наверное, всё ещё спокойно сопел Джон, даже не подозревая о том, что на утро проснётся без своего партнёра рядом. Эта личность вызывала настолько смешанные чувства у Лололошки, что голова начинала гудеть. С одной стороны, Джон же не делал ничего плохого, верно? В каждых отношениях бывают недопонимания, ссоры и ругань. Каждый человек может не сдержаться и ударить.
Но Джон это делает не из-за накопившихся эмоций, а чтобы просто поддержать свою самооценку и показать то, что Ло пустышка.
Лололошка сложил руки на груди, чуть сжимая рубашку на локтях. Может, пока не поздно, повернуться, вбежать в квартиру и обнять его? Так крепко, как только сможет. Начать извиняться перед ним за свое поведение, чуть ли не задыхаясь в слезах, и молить о том, чтобы Джон простил его, ведь это Лолошошка виноват во всём этом. Да, точно... Он виноват, он заслуживает.
Но с другой стороны, почему-то в глубине души очень хотелось убежать прочь и больше никогда не вспоминать об этом человеке. Хотелось убежать из этого города, страны, поменять свою внешность, ведь всё напоминает ему о нём.
Ло правда любит его, точнее, он думает так, ведь понятия любви, симпатии, привязанности и зависимости очень размыты для него. Они как нитки переплетаются между собой, превращаясь в один целый комок. Как научиться различать свои чувства и понимать, когда ты просто привязался к человеку, чувствуя себя хорошо с ним, а когда зависишь от него, не умея прожить и минуты без него? Как отличать чувство дружеской симпатии, когда тебе просто приятен человек, от любви, когда ты испытываешь самые тёплые чувства к другому?
Ло был уверен, что любит Джона, но почему-то сейчас начали подкрадываться сомнения. Не спутал ли он любовь с благодарностью и симпатитей?
А сейчас он неуверен, испытывает ли он что-либо кроме страха? У него больше не было былого желания прикосновений с этим человеком. Не было желания поддерживать общение и устраивать встречи. Не хотелось возращаться в квартиру, в которой его ждал Джон. Хотелось только забыть о существовании этого человека, как будто его никогда и не было.
Голова начала раскалываться от вопросов, которые терзали его душу. Почему Лололошка вообще доверился ему в тот день? Только из-за того факта, что они подозрительно идентичны?
«Тогда Джон был похож на маленькое солнышко в моей жизни. Мне казалось, что если пойду с ним, то моя жизнь наладится...», — мысли путались ещё больше, заставляя Лололошку сильнее сжаться. Одним быстрым движением он спустил солнцезащитные очки с головы на нос, пряча свои глаза за тёмными стёклами.
Чуть позади более уверенной походкой шёл Дилан, который подметил напряженную позу Ло. Нужно быть дураком, чтобы не догадаться, о чём думает парень. Очевидно, что он метается между тем, чтобы вернуться в свою квартиру, и тем, чтобы уйти как можно дальше. Но Дилан уверен, что Лололошке не хватит смелости повернуться сейчас. Такая возможность возникает у него в первый и последний раз, и он не сможет отказаться, как бы ему не хотелось.
Сейчас, в целом, это не имело никакого значения. Дилан уверен в том, что Лололошка никуда не денется, поэтому можно задуматься о более актуальной теме. Он знает, что Лололошка обладает органом межпространственного перемещения или, если не заморачиваться, ОМП. Это то, что позволяет существам перемещаться между мирами, оттого и идёт название — мироходцы.
Искра является главным компонентом плана Дилана. Это было именно то, что могло помочь убежать Лололошке не просто в другой город, где его будет легко найти, а в другой мир. Если, конечно, Джон тоже не обладает вспышкой, что маловероятно. Ведь они не просто давние друзья, которые почти что копии друг друга, как говорил Джон. Они буквально один человек, просто из разных реальностей.
Но это только при том условии, если верить досье Лололошки, в котором не может быть ошибок. А это значит то, что эта, девятьсот девяносто четвёртая реальность — не его родная. Эта реальность другого Лололошки, который ходит под всем известным произвищем — JDH.
К сожалению, в досье по непонятной причине было вырвано несколько страниц, в одних из которых должна была быть причина потери памяти и попадания Лололошки в эту реальность. Дилан, конечно, ходил к Джодаху, ведь это была важная информация, без которой история становилась ещё более запутанной, но тот лишь пожимал плечами. Даймону показалось это очень странным, ведь досье всегда были целыми и невредимыми. Да и Дилан был первым даймоном у Лололошки, никто, кроме Джодаха, не мог вырвать эти страницы.
Даже не с полной историей, Дилан придумал, как можно помочь этому глупому мироходцу вернуться в свою реальность. Всё сводилось к одному — ему просто нужно осознать себя. Осознать то, что он не обычный человек, и даже не простой мироходец, а Первый, ну, или как называют их другие — междумирец. А также разобраться со своим подсознанием и наконец всё вспомнить.
Хоть и звучит это крайне просто, на деле намного сложнее. Лололошке нужно будет найти гипнотерапевта, который не только сможет помочь ему в его ситуации, но и который согласится работать не в его кабинете, а в богом забытой деревне. Это связано с тем, что Лололошке до осознания лучше не появляться в Хэнфорте, а ещё лучше совсем больше там не появляться. Ведь так он только попадётся в лапы Джона, что ему совсем не нужно. А ещё Дилан не уверен, что Лололошке вообще будет чем платить, поэтому задача становится почти нереальной.
Так или иначе, Лололошке без этого никак не помочь. Ему нужен гипнотерапевт, который сможет проводить сеансы, которые действительно будут помогать этому маленькому мироходцу. У Дилана даже закрадывались мысли о том, чтобы упросить Шэрон незаконно проникнуть в этот мир. Всё же она любит эту тему и имеет понятие, как проводить данные сеансы с проникновением в подсознание. Но даймон был не уверен в том, что девушка захочет так рисковать, незаконно перемещаясь в мир, всё же даймонам нельзя появляться в мирах, если им не назначено там существо.
И как же сильно Дилану уже хотелось свалить отсюда и пойти играть в свою любимую плойку. Но он знал — нельзя. Если он бросит практику сейчас, его точно отчислят от университета и больше никогда не допустят к спасанию существ. Его родители так много вложили в его образование, что становится неестественно стыдно подвести их и его наставницу Окетру. К тому же, Шэрон, которая скорее всего сейчас отсиживает нудные пары, точно будет смеяться с Дилана до конца семестра, если он вернётся с провалом. Это как дополнительный стимул терпеть общение с этим надоедливым парнем.
Да и Лололошка не кажется плохим парнем на первый взгляд. Читая его досье, Дилан представлял в голове образ доброго и внимательного человека, который помогает всем и вся, иногда забывая помочь себе. У него было много друзей и знакомых на его пути, каждому из которых он обязательно помог. Также, одновременно с этим, он был той ещё зазнайкой. Он не пропускал момента, чтобы похвастаться своими открытиями и знаниями. Если честно, то этим он немного напоминал нынешнего Джона. Но даже это не мешало ему оставаться человеком, который хотел своим друзьям лишь добра.
Но сейчас всё по-другому. Лололошка по неизвестной причине забыл большую часть своей жизни, и вся его новая личность сформулировалась на окружающих его людях здесь. А если быть точнее — на Джоне. Теперь он напоминал боязливого кролика, которого загнали в угол. Только одно в нём осталось неизменным, это большая навязчивость и любознательность.
Сейчас Ло был в том положении, в котором ему нужна помощь, и Дилан здесь, чтобы помочь ему.
Дилан соврёт, если скажет, что уже не чувствует усталости от разговоров с ним. Их уже на данный момент было слишком много, а будет ещё больше. И, к сожалению, он даже не сможет поставить лимиты на разговоры в неделю, как делал со своими знакомыми в Асии, и Дилану надо смириться с этим, чтобы помочь этому глупому мироходцу.
Выходя из размышлений, Дилан огляделся. Пока он утопал в своих мыслях, они уже успели выйти на улицу. Кинув быстрый взгляд на Лололошку, он заметил, что тот всё ещё немного боялся. Хмыкнув этому и положив руки в карманы зипки, Дилан, поднимая взгляд на небо, спросил:
— Далеко твой друг живёт?
От неожиданного прерывания тишины Лололошка чуть вздрогнул, поворачиваясь к даймону лицом. На его лицо уже были надеты солнцезащитные очки с голубой оправой, которые скрывали за своими стёклами выразительные глазки юноши. Дилан, конечно, не всматривался в них, и даже не сможет ответить, какого они цвета, но если верить его источникам, в его случае глаза это и в самом деле зеркало души. И у Дилана был только один вопрос: когда он успел надеть очки?
— Минут двадцать идти, — Лололошка оглядел улицы, съеживаясь от ночного холода и пряча свои руки в карманы штанов, — Ты, если быть честным, не выглядишь как даймон, который любит лишние активности.
Дилан фыркнул. Он не ожидал, что по его внешнему виду это будет так заметно. Даймон показательно закатил глаза, решая проигнорировать данное замечание. Переведя взгляд на Лололошку, он подметил, что тот вышел на улицу в одной тоненькой рубашке и брюках. Он что, идиот?
— На улице, вообще-то, холодно, не замерзнешь?
Это не было переживание или беспокойство, просто Дилану совсем не хотелось потом возиться с больным.
На заданный вопрос Лололошка отрицательно покачал головой, ускоряя свой шаг.
Дальше парни шли в глухой тишине улиц, не смея её нарушать. Дилану просто не хотелось разговоров, ведь их уже и так хватило по самое горло, а Лололошка же проворачивал одно своё воспоминание в голове.
***
Это был самый обычный день, июль двадцать третьего года. Со знакомства с Джоном прошли тёплые три года. Джон даже признался в своих чувствах к Лололошке, а он в свою очередь ответил взаимностью, надеясь, что не путает симпатию с любовью. И спустя всего месяц после ответа взаимностью, они начали отношения, что стало огромной ошибкой, но тогда он был по-настоящему счастлив. Лололошка уже отучился в десятом классе и, к своему удивлению, закончил он его неплохо, даже хорошо. В честь этого события Джон пригласил его к себе в кабинет, чтобы поделиться с ним своей новой идеей для проекта. Лололошка был уверен в Харрисе, считал его умным и вдохновляющим человеком, поэтому без раздумий и с радостью согласился на встречу. Тем более, мысль о том, что Джон хочет рассказать именно ему о важном для него проекте, будоражила и грела. Когда он зашёл в кабинет — сразу заметил Джона, уже разложившего несколько чертежей на столе. Лололошка присел на свободный стул, который находился рядом с письменным столом, пытаясь приблизительно угадать, что же за задумка может скрываться за этими аккуратно разложенными листами. Джон, заметив, что Лололошка готов слушать, повернулся к нему лицом и начал: — Итак, Лололошка, эти чертежи — схемы острова. Не простого острова, а целого проекта с автоматонами. Просто представь: остров почти такой же как наш Хэнфорт, только поменьше. И население там будут не люди, а автоматоны. Он встал рядом и широко разложил чертежи, показывая каждую часть. — Мы создадим проект, в котором будем наблюдать за поведением автоматонов! Постараемся их сделать максимально похожими, чтобы они могли не только двигаться, но и чувствовать, реагировать, плакать, заниматься естественными делами. И тогда мы сможем сделать настоящий технологический скачок! — в голосе Джона звучала твёрдая уверенность, как будто всё было решено и осталось только реализовать. Но Лололошка не до конца понял смысл этого. Зачем создавать целый остров, когда можно обойтись несколькими автоматонами? Разве это не будет выгоднее в плане финансов и времени? Не собираясь мучать себя терзаниями, он решил спросить напрямую. — А ты не думаешь, что это будет слишком сложно и реализация выйдет очень дорого? — попытался осторожно спросить Лололошка, чтобы не обидеть своего любимого человека, — Зачем строить целый остров автоматонов, когда будет достаточно нескольких автоматонов, которых можно будет разместить в обычной мёртвой деревушке, предварительно перестроенную для жизни? Лицо Джона изменилось. За всё то время, сколько они общаются, Лололошка пытается замечать такие детали. Ему важно понимать эмоции парня, ведь знает, чем может закончится его злость. — Лололошка, ты не понимаешь! — более сторого сказал Джон, но потом всё же чуть смягчился, — Эти автоматоны должны чувствовать, будто они действительно люди, они не будут знать, что они роботы. Они должны думать, что они живые, а всё вокруг настоящее. Только тогда мы сможем понять, как работает их сознание! Поэтому их нельзя ограничить одной деревней. Но Лололошка всё ещё не понимал. Это же не выгодно и нет никакой гарантии на успех. Но поняв, что спорить с Джоном бесполезно, неуверенно кивнул, соглашаясь. Губы Джона в ответ растянулись в улыбке. Но даже спустя столько времени вместе, Лололошка не смог понять, эта улыбка была от радости принятия идеи или хитрой, задумывая что-то намного глубже обычного острова автоматонов. — Я знал, что ты меня поймешь, симпатяга. Я уже даже нашёл инвесторов, что поддерживают мою идею и согласны работать вместе. А так же подготовил чертеж первого автоматона, ты только взгляни! — Джон протянул листок бумаги, на котором красовался чертеж автоматона. Мужчина зрелого возраста, скорее всего, в районе сорока лет, на бумаге, к сожалению, не указано. Ростом он сто восемьдесят шесть сантиметров, а внешне выглядит немного необычно. У него короткие каштановые волосы и густая борода, а на голову надет цилиндр розового цвета и такого же оттенка пиджак. Под пиджаком скрывается чёрная футболка с изображением единорога, а на ногах ничем непримечательные чёрные брюки. Лололошка сглотнул, может, всё не так плохо и из этого правда что-то выйдет? Пока он рассматривал чертеж некого «Саймона Солуса», не заметил, как гений усмехнулся, хитро улыбаясь. Его план точно имеет смысл намного глубже, чем просто цель посмотреть, как поведут себя автоматоны и сделать прогресс в технологии.***
Прошло чуть больше двух месяцев. Два месяца, за которые Лололошка успел почти забыть тот разговор с Джоном, его наброски идеи, которая тогда казалась ему... Безумной? Недосказанной? Он уже не был уверен. Он бы так и не вспоминал, не всплыви это снова. Внезапное приглашение от Джона, написанное в его привычной лаконичной манере, выдернуло Лололошку из его повседневной рутины: «Симпатяга, приходи посмотреть на первого автоматона». Он, конечно, не отказался от этого предложения, ему не хотелось злить Джона. Но внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Идея до сих пор казалась ему странной и невыгодной. Как можно вкладывать столько времени, денег и ресурсов в то, что не приносит видимой пользы? Многое оставалось для него загадкой. Джон, будто наслаждаясь его неведением, постоянно увиливал от прямых ответов, отмахивался от любого вопроса, когда Лололошка интересовался этим в первое время. «Не хочу нагружать твой маленький мозг лишними подробностями», — из раза в раз повторял он со своей фирменной улыбкой. Но это только подливало масла в огонь. Что ещё за «лишние подробности»? И что вообще могло толкнуть Джона на создание автоматонов, наблюдение за их поведением? Идея ему казалась не столько странной, как недоговорённой. Джон, бесспорно, гений. Он прославился на всю Иллию после запуска JDPhones, а затем и JDBank, JDCars. Его успехи поражали, ошеломляли своей масштабностью и скоростью. И это, безусловно, заставляло верить во все его начинания, даже если они казались абсурдными на первый взгляд. И Лололошка нисколько бы не удивился, если бы ему сказали, что Джон уже успел прославиться и в других странах как молодой гений. Но даже так... Открывать проект по созданию целого острова автоматонов, вкладывать в это огромные деньги и в общем счёте, как казалось Лололошке, ничего не получать взамен... Разве это не звучало как бред? Зачем это всё? Люди прекрасно справлялись и продолжают справляться без этих железок. Именно это и наталкивало Лололошку на мысль, что он знает далеко не все тонкости этого проекта. Возможно, он и вовсе не знает ни одну из них. Он был абсолютно уверен, что автоматоны — это лишь оболочка его очередной по-настоящему пугающей идеи. А ещё эта скорость! Из случайного интервью, на которое он наткнулся, Лололошка узнал, что Джон уже успел основать целую компанию JCompany, которая будет заниматься автоматонами и островом. И как Харрису только удаётся это? Прошло всего-то два месяца с хвостиком, а уже и офис есть, и огромная команда из специалистов собрана, и автоматоны, похоже, совсем скоро начнут производиться. Первый автоматон, Саймон Солус, уже готов. Именно поэтому Джон и пригласил его к себе. Лололошка очень сильно сомневался, но всё равно согласился. Ради Джона. Шагая по идеально отполированному коридору JCompany, Лололошка чувствовал, как мелкое волнение разрастается внутри. Он, конечно, одобрил идею Джона, но от одной только мысли, что сейчас увидит настоящего автоматона, его тело покрывалось мелкими мурашками. Лифт плавно двинулся вверх, останавливаясь почти бесшумно. Лололошка вышел на нужном этаже и направился к двери с номером девятьсот девяносто четыре. Это показалось немного странным, ведь на этаже ниже кабинеты заканчивались на семьдесят. Но ладно, в целом это было неважно. Просто небольшая причуда этого гения. Дверь отворилась, и Лололошка прошёл внутрь. Кабинет был просторным, с панорамными окнами, аккуратным письменным столом и полными книг шкафами. Но Джона нигде не было видно. Он осмотрелся, делая несколько неуверенных шагов в глубь кабинета. — Джон? — голос Лололошки прозвучал непривычно тихо, почти неуверенно. Ответа не последовало. Он уже собирался позвать ещё раз, как вдруг... Резкое прикосновение к плечу. Лололошка подпрыгнул как ужаленный, сердце заколотилось бешеным темпом. Он резко обвернулся, его глаза широко распахнулись от неожиданности. Перед ним стоял Джон с этой своей привычной ухмылкой, которую он явно сдерживал, чтобы не расхохотаться в голос. — Ты чего пугаешь?! — выдохнул Лололошка, пытаясь вернуть дыхание. Его голос дрожал, но он попытался придать ему шутливое возмущение, чтобы скрыть, как сильно он испугался. Джон только пожал плечами, а его улыбка стала ещё шире. — Не хотел, прости, — подмигнув, произнёс он с лёгкой издёвкой.У них были тогда такие тёплые отношения, почему сейчас всё иначе?
Дженна...
А третий, последний из выданных чертежей, был Дилан. Тоже светлокожий парень, волосы шоколадного оттенка, растрёпанные во все стороны. Глаза тёмно-синего цвета, а под ними тёмные круги. В одежде преобладал чёрный цвет: чёрное худи, чёрные джинсы, чёрные конверсы и чёрные наушники. Даже по внешности можно было догадаться о характере: стереотипный геймер, хикикомори. Рядом с ним был изображён мозг.Дилан?
***
С того дня прошёл почти год, и Лололошка уже почти полностью вычеркнул из своей головы эти чертежи. Тогда он забрал их домой, положил в дальний ящик и больше никогда не доставал. Почему-то ему очень не нравилась эта идея, потому не хотелось лишний раз глядеть на чертежи. Он бы так и не вспоминал о них, если бы не... Дилан. Лололошка резко остановился, словно его ударило током, и замер посреди дороги. Следом и шаги Дилана, шедшего чуть позади, стихли. Холодный озноб прошёл по спине, заставляя затылок покалывать, а сердце — колотиться где-то в горле. Дилан, заметив такую внезапную остановку, непонимающе бросил взгляд на затылок мироходца. Что уже стряслось? Лололошка медленно развернулся лицом к даймону. Его губы сжались в тонкую, бледную полоску, а глаза за очками расширились, пытаясь рассмотреть что-то, чего он отчаянно не хотел видеть. Страх, чистый, животный, обжёг его изнутри. — Дилан… — едва слышный шёпот сорвался с его губ. Голос дрожал, предательски выдавая внутреннюю панику. Лололошка поднял голову, смотря на даймона, и в нём застыл неприкрытый, неподдельный ужас, — Автоматона из основной тройки Джона звали… Дилан. И внешне он… он похож на тебя, — последние слова он еле выдавил, почти прохрипел, судорожно вцепившись пальцами в края своей рубашки. Ткань смялась под сильной хваткой, пытаясь хоть как-то заземлить его в реальность, которая вдруг пошатнулась. В голове Лололошки звенела одна мысль, одна жуткая догадка, которая казалась слишком очевидной, слишком правдоподобной. «Он… Он автоматон? Неужели Дилан… Это всего лишь машина? Это всё проверка Джона…» Дилан тяжело вздохнул. Долгий, уставший выдох, в котором можно было почувствовать нарастающее раздражение. Он прекрасно видел панику Лололошки, чувствовал его страх, но это было уже слишком. Неужели этот глупый мироходец сейчас, когда он только-только добился хоть какого-то доверия к своему немного абсурдному плану, надумает себе такое?! Этого ещё не хватало, серьёзно. — Ло, ты думаешь, что я автоматон? — Дилан спросил прямо, без обвинений, его голос звучал неожиданно ровно. Он пытался держать себя в руках, но это давалось с трудом. Если ответ будет положительным, Дилану придётся снова переступать через себя, через свою закрытость, и объяснять этому маленькому, наивному парню, что он настоящий. Что он не кусок железа, а настоящий даймон. Лололошка сжался ещё сильнее, его тело казалось натянутой струной, готовой порваться в любой момент. В нём боролись два чувства: отчаянное желание верить Дилану, верить, что этот знакомый голос, эти черты лица, эта личность — настоящие, и неумолимый, всепоглощающий страх, который так и кричал: «Беги! Беги от этого недо-автоматона-даймона, от этой лжи, которая может разрушить всё хорошее, что было между тобой и Джоном». Он всем сердцем хотел верить Дилану, но как такие совпадения могут быть возможны? Он верил, свято верил, что Дилан перед ним — идеально проработанный автоматон. Дилан, словно читая мысли парня, вновь тяжело, сдавленно вздохнул, его челюсть чуть напряглась. «Опять двадцать пять», — пронеслось у него в голове. — Как же всё же тяжело на первом этапе! Приходится по несколько раз объяснять одно и то же». Его терпение начинало таять, уступая место ощутимому раздражению. — Лололошка, хочешь верь, хочешь нет, но я настоящий. Формально, конечно, ведь я даймон, но настоящий, — голос Дилана наполнился каким-то необычным терпением, — Если ты чуть сильнее пораскинешь мозгами, то вспомнишь, как сам рассказывал Джону, что тебе снился парень… То есть я. Судьба каждого человека прописана вселенной ещё в момент её зарождения, то есть с самого начала ей известно, в какой момент, в какой обстановке и зачем появится определённый человек в твоей жизни. В нашем случае даймон. Но так вышло, что в твоей жизни случился небольшой сбой, и я появился перед тобой значительно раньше, чем должен был. Я обязательно расскажу тебе об этом, но не сейчас, когда ты не можешь мыслить ясно. Именно в момент этого скачка я приснился тебе, точнее — мой образ даймона. Если ты действительно поработаешь мозгами, то вспомнишь, что в твоём сне я был с крылышками на голове и нимбом. Вот это — мой настоящий образ, как даймона. Сейчас же ты видишь меня в человеческой форме, так сказать, упрощённой. Ты рассказывал об этом Джону, и он решил посвятить автоматона тебе, что, к слову, он говорил, когда ты изучал чертежи и не слушал его. Он сделал меня более человечным, без даймонской фишки. Дилан говорил резко, и получилось гораздо грубее, чем он рассчитывал, но сейчас было всё равно. Его голос звенел от раздражения, которое он уже едва сдерживал. Он наговорил так много, что будь его воля, он бы весь следующий месяц молчал. Сон… Парень с крылышками… Что-то в этих словах звенело истиной, что-то отзывалось смутным воспоминанием, погребённым под наслоениями других, более свежих событий. Страх медленно отступал, уступая место нарастающему удивлению и надежде. — Покажи, — тихо, почти неразборчиво произнёс Лололошка. Его голос всё ещё дрожал, но теперь в нём слышалась не столько паника, сколько отчаянная мольба. — Что? — Дилан переспросил, и в его голосе уже явно проскользнула нотка удивления. Он был удивлён наглости Ло, а не содержанию просьбы. — Покажи твой образ даймона, — уже чуть громче, с решимостью и последней надеждой повторил Лололошка, с мольбой вглядываясь в лицо даймона, что ощущалось даже через темные линзы очков. Дилан растерялся, не находя слов. Конечно, Лололошка уже видел его истинный образ в своём сне, а значит, скрывать было нечего. Но для самого Дилана показать свой истинный облик даймона — сродни раскрыть самую сокровенную тайну, нечто очень личное, уязвимое, интимное. Даже его единственная подруга, Шэрон, видела его в том образе лишь один раз, и то на экзаменах, где это было обязательным. Борясь с внутренним нежеланием, Дилан всё же решился. Он сделает это, чтобы разрушить сомнения Лололошки раз и навсегда. Дилан приспустил наушники на шею. Он медленно зажмурил глаза, сделав глубокий, медитативный вдох. В тот же миг по обеим сторонам головы выступило по два нежных крылышка молочного цвета, расположившихся на месте ушей. А за головой появился чёрный нимб в форме круга, что не замыкается в одном месте, где находилась крошечная чёрная искра, источающая едва уловимый свет. Этот образ был необычным, и он отозвался тёплым, давно забытым воспоминанием глубоко внутри Лололошки. Словно пазл встал на место. Это… Это правда был он. Парень из сна. Страх, который так долго душил его, окончательно испарился, сменившись чистым восторгом. Открыв глаза, Дилан увидел Лололошку. Мироходец замер, глядя на него сквозь очки. Его рот был чуть приоткрыт, и даже сквозь затемнение Дилан видел, что парень был не просто удивлён, а поражён до глубины души. — Как круто… — тихо прошептал Лололошка, словно боясь нарушить внезапно установившуюся спокойную тишину между ними. Маленькие крылья казались мягкими и воздушными, такими нежными, что так и хотелось протянуть руку и потрогать их. «Наверное, они такие же гладкие, как пёрышки птички, или мягкие, как шёрстка котёнка», — пронеслось в голове Лололошки. Нужно будет обязательно проверить, но не сейчас, сейчас Дилан определённо будет возражать. Спустя три минуты, которые для Лололошки пролетели как одно мгновение любования, даймон подал голос. — Всё? Налюбовался? Можно убирать обратно? — прозвучало это гораздо грубее, чем Дилан хотел, но он уже не мог сдерживаться. — А почему ты не ходишь так всегда? Тебе очень идёт! — восторженно произнёс Лололошка, проигнорировав вопрос. В его голосе не осталось и следа от прежнего страха, только искреннее, почти детское любопытство. Он даже подался чуть вперёд, словно рассматривая редкий и невероятно красивый экспонат. Дилан почувствовал, как к горлу подкатывает комок неловкости. «Тебе идёт». Эти слова ударили по нему сильнее, чем подозрения в том, что он автоматон. Для Дилана этот облик был символом его уязвимости и открытости, которые он так тщательно старался скрыть под грубостью. — Мне не нравится. Ему было неуютно под этим сияющим взглядом Лололошки. Ему казалось, что эти крылья — не украшение, а какой-то нелепый мазок, который нужно немедленно закрыть. Дилан вновь зажмурился, концентрируясь на том, чтобы схлопнуть свою истинную форму. Он почувствовал легкий холодок, когда молочные крылья втянулись, а черный нимб растаял в воздухе, возвращая его к обычному виду. Когда он открыл глаза, он увидел, как лицо Лололошки быстро изменилось, будто у него только что отобрали любимую игрушку. Эта перемена в эмоциях Ло заставила Дилана почувствовать себя еще более странно — он не понимал, как можно восхищаться тем, что сам он считал неуместным излишеством. — Мы, кстати, пришли, — быстро произнёс Ло, указывая на строение перед ними. Он сменил тему так внезапно и ловко, будто и не было этого момента откровения. Лололошка первым зашагал к входу, его походка снова стала мягкой. Дилан двинулся следом. Раздражение никуда не делось, просто под моментом откровения дало о себе немного забыть. Но в ближайшем будущем оно обязательно даст о себе напомнить.
Примечания:
wow
