Мозги и поддержка. Клуб анонимных неживых

Арсений медленно топает в клуб. Тот находится в торговом центре. Естественно, с недавних пор заброшенном, как и все остальное в округе. Осенние листья хрустят под ногами, деревья оголяются и постепенно теряют всякие краски, и мир сливается с вечно серым асфальтом. — Гр-р-р-р. Речевой аппарат привычно подводит, но в вечном — или невечном, никто еще талмуд не написал о сроке жизни зомби-людей, — посмертии это норма. Живую, бойкую человеческую речь не услышать: только клацанье, рычание или шорканье гниющих ног. Рука ложится на дверь, Арсений давит всем весом и заходит. Бардак. Полки повалены, товары разворованы, стекло витрин — вдребезги. Арсений тяжело вздыхает: хочется, как прежде, а как прежде, кажется, уже никогда не будет. Он волочит ноги по замершему эскалатору, доходит до третьего — самого последнего — этажа. Они собираются тут, потому что стеклянная крыша дает много естественного освещения и чем-то напоминает им, как все было. Пластиковые разноцветные стулья, утащенные из фудкорта, стоят полукругом, половина собравшихся уже сидят, и Арсений приземляется рядом со знакомым ему зомби-Антоном. Они не здороваются — хранят энергию для самой встречи. Речевой аппарат и так работает плохо, и им всем нужно время, чтобы формировать звуки в слова. Арсений тоскливо обводит собравшихся взглядом, медленно моргает и рычит: Сережа опять приходит последним, и хочется закатить глаза. Но закатывать — слишком много мороки. Пустынный холл торгового центра говорит им о появлении последнего из присутствующих, и они заранее поворачивают головы в сторону звука. Сережа прыгает на одной ноге (где он за неделю потерял вторую — вопрос) и занимает свободный стул. Встает Дима. С большим трудом на позапрошлой встрече они закрепили на стене плакат с написанными слизью буквами: «Клуб анонимных неживых». С другой стороны, какие же они анонимные, если в городе, кроме них, никого больше нет? Арсений старается не думать об этом лишний раз. — Приветствую всех на еженедельном собр-р-р-р… Все присоединяются к невольно звучащему «г-р-р-р», поддерживая неловкую заминку. Через минуту, когда все замолкают, Дмитрий разминает язык и продолжает: — Начнем с минуты молчания в благодарность за то, что мы все здесь и сейчас. Арсений слегка кивает. Несмотря на то, какие эти собрания однообразные, с ними лучше, чем было — без. — Тема сегодняшнего собрания — рутина. Что помогает вам держаться в течение недели. Олеся быстро поднимает руку. Она из них наименее разложившаяся. Несмотря на это, палец отваливается, откатывается на пол к Стасу, который заторможенно на него смотрит. Стас вертит головой, поднимает палец и передает Олесе. — Да, Олеся? — Сегодня я нашла музыкальную шкатулку с «Jingle Bells». Олеся вставляет палец на место, достает из кармана шкатулку и начинает крутить механизм. Арсений качает головой в такт, Сережа топает, пока не вылетает колено, Стас клокочет, а Дима царапает сидушку. Петь они теперь не могут. На губах вечно поникшего Антона медленно появляется улыбка, и Арсению почему-то на секунду становится тепло в груди. Антон продавал диски в этом же торговом центре, и это Арсений его укусил и превратил в зомби. Арсений рад, что у Антона еще есть губы. И рад, что Антон все еще способен улыбаться, смотря на Арсения. Мелодия затихает, они в такт рычат вместо аплодисментов, замолкают и ждут, пока Дима продолжит. — Очень хорошо. Предлагаю на следующую встречу разг-г-г-г… — Все пережидают. — Разгромить магазин хозтоваров и принести искусственную елку в клуб. Стас кивает. Он работал здесь уборщиком, и у него часто были ключи от всех помещений: — Я знаю, где елочные шары. — Хорошо, — кивает Дима. Валя очень медленно записывает их планы в блокнот. Они терпеливо смотрят, как, трясясь, скользит ручка по бумаге. Спешить им теперь некуда. — Кто-нибудь хочет рассказать, как прошла ваша неделя? Как вы привыкаете к новой жизни? — Нежизни, — поправляет Арсений. Головы со скрипом оборачиваются на него. — Спасибо за поправку, Арсений, — говорит Дима, — я все же останусь при своем мнении, и, пожалуйста, в следующий раз не перебивай. Арсений кивает. — У тебя есть чем поделиться, Арс? Он думает о прошедшей неделе. Он не уходил особо с парковки торгового центра, словно не видел в этом смысла. Все смотрят на него. Почему-то это не давит. Они часто смотрят друг на друга и молчат. Им всем тут не особо хорошо. — Я разбил окно машины. Там был ароматизатор-елочка. Почему-то я все еще чувствую этот запах по-старому. Ему ободряюще рычат. Арсений достает елочку из кармана и передает остальным. Антон подносит елочку к носу, делает глубокий вдох, не отрывая взгляда от Арсения. Потом закашливается. Потом говорит: — Можно я поношу эту елочку на шее неделю? У меня такая же висела в тачке. Арсений кивает. Сложно отказывать тому, кого… ввел в эту жизнь. Запахи изменили свое значение в нежизни, и очень редко что-то приятное пахнет так же приятно, как до этого. Арсений надеется, что елочку он спер не из Антоновой машины. — Итак, кто-то еще? Стас, который как обычно пришел с чашкой три в одном в руке. Его челюсть падает слишком часто, и лучше уж она не на пол укатится, а плюхнется в кофе. — В подвале соседнего здания работает холодильник. Иногда я встаю ночью, — говорит Стас, клацая зубами, — и иду смотреть, что внутри. Это успокаивает. Арсений клокочет. Наверное, он может прийти к Стасу в гости. Иногда он скучает по электричеству и чему-то такому простому, как жужжание холодильника. Снова воцаряется тишина, пока ее не нарушает Антон: — В зоомагазине оставался еще хомячок в клетке. Вечерами я гладил его. Кормил. А вчера открыл замочек: запах живого, бьющееся сердечко, инстинкты ударили в голову — и я съел его. Потом расплакался. Арсений не отрывает от него взгляда. Дима откашливается: — Спасибо за честность, Антон. Мы это очень ценим. Арсений забрасывает руку Антону на плечо. Тот не сбрасывает ее. Они немного молчат. Никто из них не был при жизни сертифицированным специалистом, и только у Димы был диплом врача. — Я сегодня не хотел приходить, потому что мне было стыдно, — через силу говорит Арсений. — Прости, Антон. Антон поднимает на него голову. — Я рад, что ты пришел. Они смотрят друг на друга несколько долгих секунд немигающе мертвыми взглядами. Дима начинает синхронное «гр-р-р», привлекая всеобщее внимание. — Давайте порычим вместе в честь того прогресса, который у нас всех есть. Новая жизнь сложная, и прогресс нелинеен. Олеся начинает первой, и они присоединяются. — Спасибо всем, кто пришел. И спасибо за то, что поделились своими историями. Антон тормозит Арсения, когда тот уже собирается уходить. — Ты приходил в мой магазин часто, когда я был живым. Арсений кивает. — У меня там есть скрэббл. В него не поиграешь в одного. Уголки губ тихонько ползут вверх. Мир стал чуть менее серым на секунду. И, кажется, этого достаточно.