Существует ли любовь

***

Шум двигателей «Экзекьютора» гулко отдавался в стенах, будто само пространство боялось тишины. Лейтенант Мари Эл стояла у панели управления, проверяя показания энергосистемы. Пальцы дрожали — не от страха, а от усталости. После трёх суток без сна даже бесконечный серый коридор казался зыбким, как сон. — Доктор Эл, — резкий голос командира заставил её поднять голову. — Вы срочно вызываетесь в технический отсек «Сектора С». Лорд Вейдер лично запросил проверку системы охлаждения. Имя прозвучало, как удар. Вейдер. Тот, чьё присутствие ощущалось даже сквозь металлокорпус станции — как тяжесть воздуха, как холод, который не отогреть. Никто не хотел попадать в его поле зрения. Никто, кроме тех, кому уже нечего было терять. Мари кивнула и, взяв инструменты, направилась по коридору. Каждый шаг отдавался эхом, и с каждым метром становилось всё труднее дышать. Когда двери отсека открылись, она увидела его — высокую фигуру в чёрных доспехах, неподвижную, словно статую из тьмы. Механическое дыхание разрезало тишину. — Лорд Вейдер, — её голос прозвучал слишком тихо, почти шёпотом. — Я прибыла проверить систему охлаждения. Он повернулся. Одного взгляда сквозь чёрный шлем хватило, чтобы сердце пропустило удар. Он не ответил сразу, только наблюдал — как будто изучал. И лишь потом, низким, гулким голосом сказал: — Вы — та, кто исправил сбой на «Тарсисе IV». Это не вопрос. Это приговор. Мари почувствовала, как воздух сжался вокруг неё. — Да, милорд. Небольшая пауза. — Хорошо. — Вейдер шагнул ближе, и металлический пол тихо скрипнул. — Тогда докажите, что это не было случайностью. Он отошёл в сторону, давая ей доступ к панели. Она наклонилась, чувствуя его взгляд — или, может, просто его присутствие — за спиной. Мир сузился до звука дыхания под шлемом и стука её собственного сердца. В тот момент она поняла: страх — это не то, что парализует. Иногда страх дышит тебе в затылок, и от этого хочется жить сильнее. Марии проверяла уровень стабилизации. Пальцы двигались быстро, уверенно — она старалась сосредоточиться, не думать о том, что каждое её движение он видит. — Вам не следовало делать это вручную, — произнёс он. Голос — низкий, почти вибрирующий, и от него по спине прошёл холодный ток. — Сканеры запаздывают, — ответила она, не поднимая взгляда. — Нужно сбросить питание локально. Он молчал. Только дыхание — то самое, механическое, равномерное. Она уже тянулась к кабелю, когда что-то вспыхнуло: короткое замыкание, оглушительный треск, и в отсеке запахло озоном. Резкий удар света — и пол ушёл из-под ног. Она вскрикнула, чувствуя, как боль прострелила руку. Не успела осознать, как её подхватили — быстро, почти жестоко, но крепко. Вейдер стоял над ней. Он удерживал её, прижав к себе. Металл его доспехов холодил кожу сквозь ткань формы, но откуда-то исходило и другое — странное, живое тепло. — Не двигайтесь, — приказал он, и этот приказ прозвучал тише, чем ожидалось. Почти заботливо. Она чувствовала, как его рука — тяжёлая, обтянутая перчаткой — поддерживает её за талию. Слишком близко. Слишком сильно. — Я… в порядке, — прошептала она. Он посмотрел вниз. Сквозь отражение на шлеме она видела собственное лицо — побледневшее, растерянное. И его неподвижность пугала больше, чем ярость. — Вы могли погибнуть, — глухо произнёс он. — Но не погибла. — Она попыталась улыбнуться, но в голосе дрогнула нотка. — Значит, всё работает. Он не ответил. Только дольше, чем нужно, держал её на руках. Потом медленно поставил на ноги, не убирая ладони с её спины. — Вам нужно в медотсек, — сказал он наконец. — Это просто ожог, — возразила она. — Я сама справлюсь. — Я не обсуждаю приказы. Тон стал снова холодным, властным, как будто ничего не было. Но пальцы на её талии всё ещё оставались — как напоминание, что человек внутри этой брони всё-таки чувствует. Она кивнула, но, прежде чем уйти, всё-таки подняла взгляд. — Спасибо, милорд. Он не ответил. Только стоял, глядя, как она выходит из отсека — маленькая, хрупкая, упрямая. Когда двери закрылись, Вейдер поднял руку — и обнаружил, что его пальцы дрожат.