Пока ты рядом.

Весь персонал любил вторники. Почему? Потому что в эти дни пациентов было меньше всего - тихо, спокойно, почти отдых. Утренняя смена Робби и Даны уже подходила к концу, ночная команда потихоньку собиралась в коридоре. Кто-то пил кофе, кто-то обсуждал графики, но всё равно ощущалось: что-то в воздухе не так. Джек бросил взгляд на Дану. Она чуть нахмурилась и едва заметно кивнула. Этого хватило. Они пошли к Робби вдвоём, так, будто репетировали заранее. Он стоял у стойки, закрывая электронные карты пациентов. Вид у него был максимально обычный… слишком обычный. Скупой, сухой, ровный до неестественности. Джек остановился рядом: - Брат, есть разговор. Робби медленно поднял взгляд. На секунду в его глазах мелькнула усталость, но он тут же спрятал её под привычной безразличной маской. Он склонил голову, изобразив удивление: - О, отлично. Обожаю допросы. Может, сразу лампу мне в лицо? Или вы хотите, чтобы я ещё честно отвечал? Тогда мне нужен адвокат. Дана тихо выдохнула. Даже сарказм у него звучал как будто глухо, без настоящего огонька. Джек сжал губы, не падая в его игру. - Роб, хватит. Тебя нет с нами уже два дня. Ты работаешь, как машина. Ты даже на мои шутки не реагируешь, а это уже клинический случай. - Может, я просто прозрел, - бросил Робби, отводя взгляд в сторону монитора. - И понял, что твои шутки это преступление против человечества. - Ты выглядишь хреново, - тихо добавила Дана. Робби замер. На мгновение. Потом выпрямился, взял планшет, будто готов был уйти. - Я выгляжу как человек, который хочет закончить смену. Всё. Джек хотел что-то сказать, но Дана покачала головой, мол, подожди. Невольно она вспомнила смену два дня назад. Утро после той ночи. Робби пришёл на смену вовремя, как всегда. В форме, собранный, максимально аккуратный. Но уже с порога было ясно: он не здесь. Он ходил по отделению чуть быстрее, чем обычно. Держался идеально ровно, даже для себя. Смотрел на всех слишком холодно, слишком пусто, будто боялся, что любое проявление эмоций выдаст его. Он никому не улыбнулся. Ни один раз. Даже когда обычно улыбался из вежливости, по привычке, по инерции. Сегодня - ничего. Дана наблюдала за ним почти всю смену, будто боялась даже моргнуть. Она была рядом много лет, и она знала его лучше, чем кто-либо из персонала. Она видела, как он избегал взглядов. Как сжимал челюсть каждый раз, когда кто-то говорил ему «доброе утро». Как руки у него дрожали первые полчаса - едва заметно, но она заметила. И Дана понимала: что бы ни произошло этой ночью - он весь… сломался внутрь себя. Она хотела подойти. Спросить. Хотя бы тихо уточнить: «Ты в порядке?» Но каждый раз, когда он проходил мимо, её будто запирало изнутри - автоматически, как у всех, кто знал: Робби ненавидит жалость. Терпеть не может, когда его «трогают». Поэтому она только смотрела ему вслед. Смотрела весь день. И ненавидела, что не может помочь так, как хотелось бы. Даже в конце смены он просто… ушёл. Без привычного сбора команды в лобби. Без его стандартного «спасибо за смену», без парочки сухих, но тёплых комментариев. Он лишь коротко кивнул на прощание - и всё. Исчез в коридоре, будто боялся, что ещё секунду рядом с людьми - и его маска треснет. Дана с Джеком встретились взглядами. В глазах Джека стояло прямое и грустное: «Бесполезно.» Дана едва заметно кивнула. Она знала, что это не правда. Но подход действительно был выбран неправильный - давить на него сейчас было всё равно что давить на синяк. Робби, вернувшийся положить планшет, бросил на них взгляд - уставший, уклоняющийся, почти раздражённый. - Допрос окончен, господа офицеры? - бросил он тихим сарказмом, не поднимая бровей. Сарказм был тусклым. Механическим. Без его обычной остроты. Он закрыл последнюю вкладку. Щелчок мыши прозвучал почти как точка. - Робби, мы волнуемся, - сказала Дана. Он застыл, будто её слова ударили в ту часть, которую он особенно пытался спрятать. Он опустил взгляд на стол. На секундочку. Этого хватило, чтобы выдать слишком многое. Потом он выпрямился, поднял плечи, натянул на лицо то самое ледяное спокойствие - идеально ровное, идеально ложное. - Не надо, - сказал он почти шёпотом, но чётко. Так, что стало ясно: это не просьба. Это защита. И добавил чуть громче, так, чтобы всё снова звучало привычно сухо: - Со мной всё нормально. Но ни Джек, ни Дана ему не поверили.