Пока ты рядом.

Ровно в восемь вечера в дверь кафе постучали. Негромко, но уверенно. Ари подняла голову от коробки с игрушками, которую только что достала из подсобки, и замерла. Сердце сделало переворот. «Он пришёл. Правда пришёл». Она выдохнула, одёрнула свитер, поправила волосы — и пошла открывать. Не хотелось выглядеть так, будто она ждала. — Привет, — сказал Робби, стоя на пороге. В руках — пакет. Она не сразу поняла с чем. — Привет, — ответила она, отступая в сторону. — Проходи. Он шагнул внутрь, огляделся. Кафе без людей выглядело иначе: тише, уютнее, будто жило своей ночной жизнью. — Тут повесить? — он кивнул на свою куртку. — Да, там вешалка, — она показала в угол. Пока он раздевался, Ари закрыла дверь на ключ. Повисла небольшая неловкость — как всегда, когда двое остаются наедине в пустом помещении и ещё не знают, куда деть руки. — Я кофе сварю, — сказала она, чтобы заполнить тишину. — За помощь полагается. — Не откажусь, — ответил он, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка. Она занялась кофемашиной. Робби подошёл к стойке, опёрся локтями. — Я взял салат, — сказал он, кивнув на пакет. — Думал, ты не успела поесть. Ари обернулась. Удивилась. — Ты купил салат? — На соседней улице супермаркет работает допоздна. — Он пожал плечами, будто это было само собой разумеющееся. Она вдруг улыбнулась — тепло, почти по-детски. Внутри разлилось что-то мягкое и липкое, как карамель. — Спасибо. Они сели за столик у окна. Кофе, еда, приглушённый свет. Говорили о всякой ерунде — о погоде, о том, что декабрь без снега не декабрь, о странных заказах, которые ей иногда приходят. Смеялись тихо, как будто боялись нарушить эту маленькую, уютную вселенную. Потом Ари притащила остальные коробки. Включила свой любимый плейлист — что-то дерзкое, но тёплое, с гитарами и женским голосом. Иногда проскальзывали песни о любви, от которых Ари немного нервничала и так и хотела переключить. — Ну что, — сказала она, уперев руки в бока. — Где будем вешать? — Главное — не на потолке, — ответил он. — Туда я не долезу. Она хихикнула. И началось. Они спорили по-доброму: она хотела гирлянду вдоль всей витрины, он говорил, что это перебор. Она предлагала повесить звезду над стойкой, он скептически поджимал губы — но в итоге соглашался. Он стоял на стремянке, подавал команды, она передавала ему скотч, ножницы, концы гирлянды. Их руки иногда соприкасались — и оба делали вид, что не заметили. — Так держать? — спрашивал он сверху. — Левее… нет, правее. Стой, перестаралась. Верни как было, — командовала она и сама же смеялась. — Ты издеваешься? — Ни капли. Я художник, я вижу. — Художник, который не может определиться с направлением. Она закатила глаза. Он усмехнулся и поправил гирлянду. Осталась ёлка. Искусственная, в коробке, ждала своего часа. Ари расправила ветки, достала игрушки — старые, разноцветные, не новые, но какие-то особенно родные. — Знаешь, — сказала она, вешая на ветку стеклянный шарик, — я в детстве обожала наряжать ёлку. Робби стоял рядом, подавая ей игрушки. — А что сейчас? — Сейчас тоже люблю. Но по-другому. Раньше я вешала всё подряд — где попало, как попало. А мама потом перевешивала. Говорила, что у меня нет чувства стиля и вообще это некрасиво. Она усмехнулась, но в голосе проступила горечь. — Я каждый раз плакала. Но на следующий год снова вешала как хотела. И снова перевешивали. Он не перебивал. Просто слушал. — Она, наверное, хотела как лучше, — добавила Ари тише. — Чтобы красиво было. Для гостей. Робби взял из её рук игрушку и повесил сам — туда, куда она только что пыталась дотянуться. — Знаешь что? — сказал он. — У тебя другой взгляд. Не как у всех. Не как у твоей мамы. Она подняла глаза. — Ты видишь иначе. Это не плохо и не хорошо. Просто — по-своему. Как художник. Ари моргнула. Внутри что-то дрогнуло — не больно, а скорее щемяще и тепло. — Ты говоришь так, будто разбираешься в этом, — сказала она. — Ни черта я не разбираюсь, — ответил он. — Но думаю, у тебя есть вкус… — он чуть помолчал. — И смотри, как мы всё украсили. Очень красиво. — Он махнул рукой вокруг. Она не нашлась, что ответить. Просто повесила следующую игрушку и улыбнулась — сама себе, в сторону ёлки. Когда ёлка была готова, Ари отошла на пару шагов, прищурилась. — Красиво, — сказала она. — Не то слово, — ответил он. Она достала телефон — сфотографировала ёлку, зал, гирлянды. Потом, будто невзначай, подняла объектив на него. Робби стоял у стремянки сначала спиной к ней. Она выключила звук телефона и сделала пару его снимков, сама не зная зачем. Потом он повернулся и посмотрел на неё. — Ты чего? — спросил он. — Отчитаюсь начальству, — сказала она с невинным видом. — Что всё прошло по плану. Он хмыкнул, но ничего не сказал. Время перевалило за полночь. Ари устало потянулась, хрустнув спиной. — Спасибо тебе, — сказала она серьёзно. — Правда. Без тебя я бы провозилась до утра. — Не за что, — ответил он. — Мне было… интересно. Она усмехнулась. — Интересно? Спорить о том, куда вешать гирлянду? — Вот именно, — кивнул он. Он снова проводил её до дома. Шли медленно, усталые, но счастливые. Как влюблённые подростки — так ей показалось. Она ловила себя на мысли, что хочет взять его за руку, но не решалась, понимая, что это возможно перебор. Он думал точно так же. Вот и подъезд. — Ну, — сказала она, переминаясь с ноги на ногу. — Ну, — ответил он. Они улыбнулись друг другу. Ари развернулась, чтобы уйти, и вдруг услышала: — Постой. Она обернулась. Робби смотрел куда-то в сторону, потом в глаза. — Можно… твой номер? Она не ответила — ждала. Он чуть растерялся, убрал руку в карман. — Ну… чтобы ты скинула фото. Как мы там украсили. Я Дане покажу, она любит такое. Ари прищурилась. Не поверила ни на секунду — и он понял, что она не поверила. Но она ничего не сказала. Только кивнула, взяла его телефон и набрала свой номер. — Звони, — сказала она и нажала вызов. У неё в кармане завибрировало. — Теперь у меня есть твой, — сказала она. Он убрал телефон, кивнул. И оба улыбнулись — свободно, без неловкости. Они попрощались, она зашла в подъезд, прислонилась спиной к стене. Открыла переписку — новый контакт, «Доктор Робби». И отправила ему смешной стикер — кота, который подмигивает. Через минуту пришёл обычный смайлик подмигивания. Она засмеялась и пошла домой. Робби шёл по улице и вдруг понял, что улыбается. Нет, не так — лыбится, как идиот. На него оглядывались прохожие, но ему было всё равно. «Ты сделал это, — сказал он себе. — Ты не закрылся. Не убежал. Попросил номер». Он достал телефон, посмотрел на её сообщение. Стикер. Снова улыбнулся. Потом убрал телефон в карман и зашагал быстрее. Дома ждала пустая квартира, но сегодня она не казалась ему такой уж пустой. Потому что теперь у него был её номер. Он не знал, что будет дальше. Но впервые за долгое время ему хотелось узнать.