Выбор среди облаков и перца

Жизнь на горе Луаньцзан обрела новое, странное ритмичное течение. Для Лань Чжаня, чье существование было расписано по часам и правилам, этот ритм был сродни хаосу, но хаосу на удивление… комфортному. День начинался, что не удивительно, с утра. Лань Чжань, как всегда, пробудился рано утром. Его разум был ясен, одежда безупречна, сам заклинатель был морально собран и бодр. Вэй Ин же представлял собой полную противоположность: закутанный в одеяло комок с торчащими черными прядями. Он безуспешно пытался разжечь огонь под чайником, покачиваясь на месте. — Ты… как призрак… — мрачно пробормотал Вэй Усянь, заметив, что Лань Чжань уже стоит и наблюдает за ним. — Люди должны просыпаться… постепенно… Не говоря ни слова, Лань Ванцзи мягко отстранил его от печи. Через несколько минут по хижине разлился тонкий аромат свежего чая из дорогих листьев, которые заклинатель, казалось, носил с собой на случай конца света. Вэй Ин, уткнувшись носом в свою чашку, смотрел на Лань Чжаня с благоговейным почитанием. — Ты волшебник, — хрипло констатировал он. — Превратил мою утреннюю пытку в наслаждение. — Это просто чай, — сухо парировал мужчина, но в его глазах мелькнула тень чего-то, что могло бы сойти за улыбку. Следующим стала одежда. Вэй Ин, привыкший к своему любимому комплекту и не найдя его после полного пробуждения, впал в панику. — Лань Чжань! Ты не видел мои вещи? Они тут были, старые, родные… — Они сохнут, — бесстрастно указал заклинатель на идеально выстиранные и развешенные черно-красные одеяния. Вэй Ин уставился на свое чистое, сейчас казавшееся чужим верхнее одеяние, потом на Лань Чжаня — и внезапно рассмеялся. Звонко, беззаботно, до слез. Нефрит слушал этот смех и чувствовал, как в его собственную грудь пробивается странное, согревающее чувство. Их дни наполнялись маленькими ритуалами. Главным из них была дневная битва с козой А-Дань, которая с завидным упорством пыталась прорваться к перцовым грядкам, явно считая что крапива для нее недостаточно высокий уровень. Вэй Ин, как обычно, метался и кричал. Но в один прекрасный день Лань Ванцзи, не произнеся ни слова, просто встал на пути у животного. А-Дань остановилась, посмотрела на него своими умными глазами, казалось, даже флегматично хмыкнула и развернулась жевать крапиву. — Как ты это сделал? — пораженно прошептал Вэй Усянь. — Она понимает авторитет, — невозмутимо ответил Лань Чжань. В течении дня каждый занимался своими делами. Гость отправлялся на поиски улик и зацепок, всегда возвращаясь с какими-нибудь покупками. Да, Ванцзи делал все, чтобы тот адски острый ужин более никогда в его жизни не повторился.  Усянь же занимался огородом с утра, из-за чего рано вставал, и изобретательством. Оказывается, молодой человек обладал великим даром в создании талисманов и техник. Большую их часть конечно мог понять лишь он, но некоторые однозначно стоили внимания. Лань Чжань даже думал показать некоторые изобретения в своем клане, поскольку они точно могли принести много пользы. Вечера же часто принадлежали музыке. Увидев, как Лань Ванцзи настраивает гуцинь, Вэй Ин с азартом достал свою черную флейту. —Давай сыграем вместе что-нибудь! Темный заклинатель тут же попытался сыграть на инструменте похабную песенку из таверны. Лань Чжань нахмурился, но не остановил его. И тогда Старейшина неожиданно перешел на грустную, простую народную мелодию. И Ванцзи, вместо того чтобы слушать, тихо подыграл ему на своем инструменте. Незамысловатый мотив обрел глубину и стройность, их звуки сплелись в единую, пронзительную песнь, заставившую смолкнуть вечерний ветер. Именно после этого, когда последние ноты растаяли в сумеречном воздухе, Вэй Ин, глядя в ночное небо, сказал тихо и без всякой связи: —Меня выгнали. Лань Чжань не повернулся, продолжая смотреть на те же звезды. —Почему? —Боялись. Моя сила… она пришла не через медитации. — Пауза была долгой и звучной. — А тебя… тебя никогда не выгонят из Облачных Глубин, да? Мужчина ответил не сразу. Он смотрел на огонек костра, отражавшийся в глазах Вэй Ина. —Нет, — наконец сказал он. — Но иногда… — он не договорил, но второй понял. Понял без слов. В этом «иногда» заключалась целая исповедь. И в тишине, что опустилась между ними, не было неловкости. Было понимание. Двух очень разных людей, нашедших неожиданное пристанище друг в друге среди мрачных склонов горы Луаньцзан.