Strawberry-flavored

Апрельское закатное солнце мягко пробивалось сквозь тонкие занавески, заливая комнату Хоуп. Комната напоминала поле боя. На кровати была гора джинсов и свитеров. На стуле — куртка, на полу растерзанные пакеты из бутиков и какой-то сиротливый ботинок. Хоуп стояла у открытого шкафа, до плеч зарывшись в его недра, и что-то яростно там искала. — Я же точно помню, он был тут! — буркнула она, откидывая в сторону голубую рубашку и вытаскивая из глубины старый свитер. — Ну не мог же он исчезнуть бесследно! Лиз, развалившаяся на кровати, зевнула и поджала под себя ноги, покачивая босой ступнёй в воздухе. — Мог, — спокойно сказала Лиз, не отрывая взгляда от своих ногтей. — У тебя шкаф — это, по сути, Бермуда в миниатюре. Из шкафа грохнуло что-то металлическое, потом послышалось приглушённое «чёрт побери», и наконец Дайсон вынырнула наружу с какой-то стопкой маек. — Лиз, не беси! — огрызнулась Хоуп, прикусывая губу. Она уже не знала, злится ли на бардак, на вещи, или на то, что ничего не получается найти в этом беспорядке. — Ой, хватит, — лениво протянула та, рассматривая свежий маникюр под светом окна. На губах у неё играла тень улыбки. — Может, лучше возьмёшь с собой красивое бельё? Ну, мало ли… — она приподняла взгляд, выгнув бровь. — У тебя вообще кружевные есть? Хоуп замерла, как будто Лиз только что сказала нечто совершенно крамольное. — Что?! — выдохнула она, и голос сорвался. — Зачем мне это... в походе?! Лиз зевнула, но в глазах блеснул явный азарт. — А кто говорит, что для похода? — протянула она с невинной улыбкой. — Просто... на всякий случай… Хоуп закатила глаза, тяжело выдохнула и снова полезла в шкаф, бормоча что-то вроде: «Убью её когда-нибудь». Лиз, до этого вальяжно развалившаяся на кровати, вдруг оживилась. Она подскочила, подползла ближе к Хоуп, глаза сверкнули, а улыбка стала прямо хищной. — Блин, детка, — протянула она с преувеличенной серьёзностью. — Ты едешь в горы со своим парнем, — она выразительно подняла бровь. — Тебе не кажется, что кружевные трусики были бы… ну, к месту? Хоуп чуть не уронила вешалку. Она резко обернулась, глядя на Лиз так, будто та предложила совершить им парное федеральное преступление. — Лиз! — выдохнула она, вся пунцовая, от ушей до кончиков пальцев. — Мы… мы просто едем на пикник! Там будет палатка, спальные мешки, костёр, сосиски и всё! Всё, понятно?! — Ага, ага, — протянула Лиз, прищурившись, явно наслаждаясь её реакцией. — Только сосиски и спальные мешки. И, может, чуть-чуть за ручки подержитесь при свете луны? Ну-ну, рассказывай ещё. — Мы не… я не… то есть… он вообще... — Хоуп запнулась, смешавшись на полуслове, и прикусила губу, не зная, куда деть руки. Вешалка чуть не выскользнула снова. Лиз прыснула в ладонь, с трудом сдерживая смех. — Ты хоть видишь себя сейчас? Красная, как помидор, и глаза такие, будто тебя застукали с чем-то незаконным! — Да потому что ты несёшь чушь! — взорвалась Хоуп, уткнувшись в шкаф, будто могла спрятаться от реальности между джинсами и рубашками. — Мы просто едем отдохнуть! Лиз закатила глаза, театрально вздохнула и рухнула спиной на подушки, прижимая ладонь ко лбу, будто героиня трагедии. — Господи, святой Леон Скотт Кеннеди, терпеливейший из людей… дай ему сил и терпение… Хоуп только тихо простонала. Несмотря на то, что в понедельник ей уже исполнялось восемнадцать, каждая такая тема заставляла её краснеть, как будто ей всё ещё пятнадцать. Не то чтобы разговоры про что-то большее её пугали, просто от них становилось неловко, будто кто-то включал яркий прожектор прямо на её мысли. — Не начинай, — пробормотала Хоуп, но голос у неё вышел тихий, почти сдавшийся. — Мы… — она запнулась, чувствуя, как щёки начинают жечь, — ну… просто целуемся. Иногда. — Иногда, — повторила Лиз, улыбаясь так, будто услышала признание века. — Да я, если б целовалась с таким, вообще его не отпускала бы! — Лиз! — простонала Хоуп, прикрывая лицо ладонями. — Можно я просто найду топ и притворюсь, что этого разговора не было? Лиз фыркнула и подняла одну бровь так, будто собиралась поставить диагноз всему миру. — Можно, — протянула она, хитро улыбнувшись. — Но, если бы я была на твоём месте, я бы взяла не просто «топ», а что-то более откровенное… Хоуп почувствовала, как что-то горячее разлилось по животу. — Лиз, — пробормотала она, — мы едем на пикник, а не… — Да ладно тебе, — перебила её подруга, не отрываясь от потолка. — Просто представь: свежий воздух, плед, огонь… и он, наверное, не в восторге от мысли, что вы будете спать друг от друга в разных концах палатки, — она подчеркнула «наверное» таким тоном, будто знала ответ заранее. Хоуп дернулась и чуть не уронила вешалку. — Лиз! — отрезала она, но голос её дрогнул. — Мы же только целуемся. Ничего такого… — Именно! — улыбнулась Лиз. — Именно поэтому пара кружевных трусиков не помешает, — она подмигнула, а потом, словно добавляя ложку дёгтя в сладкий торт, произнесла: — Вдруг Леон захочет быть ближе… Хоуп застыла, как вкопанная. Щёки тут же полыхнули, глаза округлились, а слова где-то застряли в горле, будто бы её душить начали, не иначе. — Ч-что?.. — выдавила она, но даже сама не была уверена, что это вообще звук. — Лиз, ты… Она быстро подхватила с тумбочки щётку для волос, зачем-то дернула молнию на рюкзаке и сделала шаг, явно собираясь сбежать хоть куда-нибудь от этой темы. — Я… я пойду... зубную щётку возьму, — пробормотала она, заикаясь от собственной неловкости. — Конечно, — протянула Лиз с самым спокойным видом, — иди, иди, спасайся. Только не упади… — Ничего я не… — начала Хоуп, но не успела договорить — запнулась о брошенный свитер и, чудом не потеряв равновесие, ухватилась за дверной косяк. — …блин! Лиз прыснула в кулак, с трудом сдерживая смех. — Вот видишь! — Замолчи, — простонала Хоуп, не поворачиваясь, и скрылась в ванной, громко хлопнув дверью. Лиз ещё секунду смотрела на закрытую дверь, покачала головой с улыбкой и вздохнула. Через пару минут дверь ванной тихо приоткрылась, и Хоуп вернулась в комнату с зубной щёткой, пастой в руке и таким видом, будто пережила допрос в участке. Щёки всё ещё горели, волосы чуть растрепались, а на лице застыло упрямое: «Мы больше об этом не говорим». Она прошла мимо кровати, бросила короткое «не смейся» и начала складывать вещи в рюкзак. Лиз, сидевшая в прежней позе нога на ногу, локоть на колене, подбородок на ладони, — медленно посмотрела на часы на запястье. — Ладно, — сказала Лиз с тоном человека, который внезапно осознал, что пора быть взрослой, — вы завтра сваливаете, да? Хоуп кивнула, всё ещё стараясь не смотреть на подругу, и устало опустилась на край кровати. — Угу. Рано утром. Леон сказал, что хочет успеть до полудня доехать до озера, пока погода нормальная. Лиз приподняла брови. — Озеро, палатка, м-м-м... — протянула она с тем самым видом, от которого Хоуп обычно закатывала глаза. Дайсон повернулась к ней с жалобным выражением, чуть ли не умоляющим. — Ты же подойдёшь с вещами, да? Лиз театрально вздохнула, как актриса, которую заставляют играть драму без подготовки. — Ну куда я денусь, — сказала она, закатывая глаза. — Обещала же. Маскировка так маскировка. Хоуп улыбнулась, чуть смущённо, но искренне: — Спасибо, Лиз. Правда! Та махнула рукой, будто отмахиваясь от излишней сентиментальности. — Да ладно, брось. Я же подруга, прикрою, — усмехнулась она и добавила уже мягче: — Ладно, давай, я пошла. Мне ещё надо заскочить по дороге кое-куда, так что увидимся завтра утром. Не проспи! — Постараюсь, — ответила Хоуп, провожая её до двери. — И попробуй всё-таки найти кружевные… — крикнула Лиз уже из коридора. — Даже не думай, — перебила и фыркнула Хоуп, но дверь уже закрылась, оставив за собой только лёгкий запах духов и эхо шагов подруги. Комната мгновенно стала тише, слишком тише. Только часы на тумбочке мерно тикали, а в окно лился золотистый свет уходящего дня. Хоуп медленно обернулась, окинула взглядом поле боя из одежды, косметики и хаоса, что она сама устроила. Рюкзак недовольно стоял у кровати, словно тоже понимал, во что ввязался. — Ужас, — выдохнула она и бессильно плюхнулась на кровать прямо поверх стопки маек. Подушка тихо вздохнула под головой. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как напряжение дня растворяется в усталости. За окном шумел весенний ветер, и солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату в мягкое янтарное свечение. На секунду стало спокойно, почти уютно, как перед началом чего-то нового.

***

Солнце только начинало подниматься над крышами, и воздух ещё был прохладным. Над асфальтом стелился тонкий туман, а двор пах влажной землёй и прошлым дождём. Хоуп вышла из дома, тихо притворив за собой дверь, чтобы не разбудить маму. На плечах был рюкзак, чуть перевешивающий на одну сторону, волосы всё ещё слегка спутаны после сна, а в глазах тот самый блеск, когда и волнуешься, и радуешься одновременно. На крыльце она остановилась на секунду, вдохнула и выдохнула так, будто собиралась на экзамен. Всё внутри было вперемешку: волнение, предвкушение и капелька страха от их первого совместного отдыха не под надзором. Во дворе уже стоял джип Леона, блестящий от росы. А рядом с ним… её отец. Хоуп мгновенно напряглась. Сердце ухнуло в живот. — О нет… — прошептала она почти беззвучно. Леон стоял прямо, руки в карманах, улыбка вежливая, но чуть натянутая. Её отец в домашней футболке и с чашкой кофе что-то говорил, покачивая головой. Издалека это выглядело как допрос с элементами воспитательной беседы. Хоуп прикусила губу. — Только не это, — пробормотала она. — Он его опять допрашивает? Она медленно сошла с крыльца, надеясь, что шаги не будут слышны на гравии, но гравий, разумеется, предал её первым же хрустом. Леон поднял голову первым. Его лицо тут же смягчилось, и он чуть улыбнулся. — Доброе утро, спящая красавица, — сказал он сдержанно, но с теплом. — Угу, — выдохнула Хоуп, неловко поправляя ремень рюкзака. — Доброе… Хоуп уже готова была подойти, когда Леон шагнул навстречу и легко перехватил у неё рюкзак. — Давай сюда, — сказал он, будто это само собой разумеется, и без лишних слов закинул его на плечо. — Тяжёлый же… — Я сама могла, — возразила она, но в голосе прозвучало не убеждение, а скорее привычная попытка скрыть смущение. Она прикусила губу, стараясь не улыбаться слишком явно, и едва не пропустила тот момент, как отец сделал глоток кофе и повернулся к ним с выражением, в котором угадывалось, что вот-вот он снова что-то выдаст. — А что это вы даже не поздоровались по-человечески? — протянул он, приподнимая бровь. — Раньше вроде целовались при встрече, а теперь что, дисциплина, как в армии? — Пап! — выдохнула Хоуп, мгновенно вспыхнув, как лампочка. — Ну ты можешь хоть раз… не… — Что, не шутить? — невозмутимо уточнил он. — Нет, не могу. Прежде чем она успела придумать ответ, калитка скрипнула, и по гравию послышались быстрые шаги. — Доброе утро! — прозвучал бодрый голос, и все трое обернулись. На дорожке стояла Лиз в шортах, худи с капюшоном, кроссовках и с рюкзаком через плечо. Волосы собраны в высокий хвост, на лице безмятежная улыбка. Она выглядела так, будто реально собралась в поход и вообще с шести утра в строю. — Всё, я готова, — объявила она, вставая рядом с машиной. — Едем?! Отец тихо усмехнулся, пригубив кофе. — Ну, теперь я спокоен. Целая делегация в горы. Ещё кого-нибудь взять для надёжности? Хоуп нервно рассмеялась, мгновенно чувствуя, как в горле пересохло. — Да нет, всё нормально, — быстро сказала она, глядя куда-то мимо отца. — Мы втроём! — Ага, втроём, — подхватила Лиз с абсолютно серьёзным лицом, будто давала официальный отчёт. — Мы с Хоуп в одной палатке, Леон в другой. Всё строго по правилам приличия, сэр. Жарим сосиски, любуемся на звёзды и завтра к обеду обратно. Повисла пауза. Та самая, где даже ветер кажется громче, чем надо. Леон моргнул, Хоуп застыла, отец прищурился. — Угу, — сказал он после паузы, сдерживая улыбку. — Прекрасный план. Прямо чувствуется, как продумано каждое слово. — Мы подготовились! — пискнула Хоуп, выпрямившись и чуть ли не вытянувшись по стойке смирно. — Ну… почти. — Почти, — повторил отец, пригубив кофе, и уголки его губ дрогнули. — Ладно, не буду мешать вашей... тусовке. Леон кашлянул, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Обещаю, сэр, всё будет под контролем. — О, я не сомневаюсь, — сказал отец, глядя поверх чашки. — Особенно если контроль у Лиз. — Абсолютно, — кивнула Лиз, поднимая два пальца как клятву. — Я личный надзор и свидетель. — Всё, всё, — усмехнулся отец, махнув рукой. — Езжайте уже, пока я не решил составить вам маршрутный лист и выдать рации. — Хорошая идея, кстати, — заметила Лиз. — Лиз! — простонала Хоуп, хватаясь за голову. — Что, я просто поддерживаю конструктив, — невинно ответила та, пожав плечами. — Ладно, — Хоуп резко выдохнула, сбивчиво поправила рюкзак и натянуто улыбнулась отцу. — Мы… э-э… поехали, да. Пока, пап. Не переживай, всё будет хорошо! — Даже не сомневаюсь, — ответил он спокойно, но в глазах явно блеснуло весёлое недоверие. Леон, стараясь сохранить невозмутимость, открыл багажник. Вещи быстро полетели внутрь: спальники, рюкзаки, свёртки. Лиз деловито застегнула ремень и откинулась на спинку сиденья, глядя в окно. Хоуп уже открыла дверцу со стороны пассажира, обернулась и помахала рукой: — Всё, пап, правда, не волнуйся! — Угу, — протянул он, пригубив остывающий кофе. Хоуп закатила глаза, но улыбнулась. — Всё, пока! Леон завёл двигатель. Джип плавно тронулся, покачнулся на гравии и выехал за ворота. Отец остался стоять у калитки, глядя им вслед. Пока машина скрывалась за поворотом, он тихо покачал головой и пробормотал сам себе: — Ага. Две палатки. Конечно… Он усмехнулся, сделал глоток кофе и, уже разворачиваясь к дому, добавил вполголоса: — Главное, чтобы хоть сосиски действительно пожарили…