слышен твой голос u + i

Осень в городе Кроули всегда была громкая: ветер звенел в проводах, листья летели, как огненные птицы, а воздух пах дымом и сладкой ватой. Хэллоуин здесь праздновали всерьёз — улицы заливали жёлтым светом фонарей, из окон выглядывали бумажные черепа, а у дверей домов дымились тыквенные фонари с резными улыбками.Акумов бежал по мостовой, придерживая плащ. На нём был самый обычный костюм — белая рубашка, чёрные штаны,которые слегка мешковались внизу, чёрные казаки на ногах,а образ дополняли вьющиеся чёрные волосы на ветру,и искусственная кровь ,которая якобы стёкла по нижней губе, съезжая на границу к чёткой ямочке на подбородке,захватывая участки белоснежной юношеской шеи. Он собирался на городскую площадь — туда, где собирались подростки, где звучала музыка,и собиралось выступление.Каждый ребёнок хотел бы побывать на настоящем празднике в стилистике ужасов,пусть Сережа и перерос уже этот период,но пятнадцатилетний мальчик все ещё ценил такие мероприятия,поэтому соизволил покинуть свое убежище.На площади уже толпились люди: зомби с размазанным гримом, девушки-вампирши с блестящими губами, мальчишки с тыквами вместо шапок. Музыка играла, как бешеное сердце, а над толпой летали бумажные летучие мыши.Серёжа смешался с людьми, смеялся, брал карамельные яблоки, но вдруг — будто ветер изменился. Мелодия стихла, и всё вокруг словно замедлилось.Луна повисла низко над крышами, будто фонарь, забытый кем-то на небе. Толпа постепенно редела, и Серёжа, сам не заметив как, оказался на краю площади. Там, где шум растворялся в шёпоте осеннего ветра.Кир стоял у фонаря, полуповернувшись. Теперь свет падал на него по-другому, и Серёжа впервые увидел, насколько странно красив он был. Чёрно-красный плащ, тяжёлый, как тень. На воротнике — золотая застёжка в виде летучей мыши. Волосы блестели, будто мокрые, и отливали бордовым, когда мимо пролетали искры от факелов. Карие глаза - глубокие, почти янтарные, мерцали тёплым светом. Пухлые губы чуть тронула улыбка, а в свете фонаря блеснули острые зубы, как отблеск клинка.Серёжа стоял со своими друзьями - Ильёй и Марком ,у лавки, где торговали тыквенными пирогами. — Эй, сладость или гадость? — выкрикнул Марк, размахивая фонарём в форме черепа. — Пошли к фонтану, там все собираются, — предложил Илья. Кир чуть наклонил голову, как будто прислушивался к словам, пришедшим из другого времени. — Сладость, — произнёс он медленно. — Но особая. Её не раздают на улице. Он улыбнулся — спокойно, не по-человечески уверенно. — Хотите пройтись? Ребята переглянулись. Марк засмеялся: — Дом у вампира! Класс, берём! Только Серёжа стоял молча. Внутри — лёгкий холодок, будто кто-то невидимый провёл пальцем по позвоночнику.Кир посмотрел прямо на него. — А ты, костяной, не против пройтись? Голос — низкий, хрипловатый, но будто поющий. Серёжа кивнул, не зная зачем.Они пошли через переулки. Листья шуршали под ногами, туман становился плотнее. Марк болтал, Илья смеялся, но Кир шёл впереди, и от его походки было чувство — будто он не идёт, а ведёт.Встретился средних размеров частный дом ,который был огражден кольцовыми воротами,за которыми уже скрывалось мутное,темноватое и даже не особо заметное здание.Кир открыл дверь лёгким движением — будто воздух сам поддался его руке. Дом встретил их теплом и тихим шорохом свечей. Казалось, стены дышали: по ним скользили отсветы красного и золотого, будто огонь внутри стекала в жилах.Серёжа шагнул внутрь. Сапоги утонули в мягком ковре, пахнущем корицей и старым деревом. На столе стояли блюда с леденцами, кусочками засахаренных фруктов и тёмным виноградом. — Сладость, — сказал Кир, улыбаясь. — Обещанное не забываю. Он подошёл ближе, протянул кусочек янтарного леденца — прозрачного, словно капля застывшего солнца. Серёжа взял его, чувствуя, как тепло от руки Кира будто проходит в его ладонь. — Странно… — тихо произнёс он. — Он тёплый. — Потому что сделан не из сахара, — ответил Кир. — А из памяти. Бред какой-то.Он сел напротив, в кресло, и пламя свечей отразилось в его глазах, делая их тёмно-янтарными, почти животными. В его движениях не было спешки — всё в нём казалось точным, старинным, выверенным, как будто он привык жить вне времени. — Почему ты один? — спросил вдруг Серёжа. — Потому что многим людям тяжело быть рядом с тем, кто не стареет, — ответил Кир спокойно. — Им становится неуютно. Без друзей стало гораздо страшнее,не каждый день по гостям ходишь.Он улыбнулся — не печально, а мягко. — Но ты не испугался. Это редкость. Серёжа не знал, что ответить. Только смотрел — на этот дом, на свет, на странного человека перед собой, в котором сочетались жизнь и покой, тёплая тьма и блеск огня. Кир поднялся. — В эту ночь, — сказал он, — всё, что мы называем притяжением, на самом деле просто две души, узнавшие друг друга. Иногда достаточно одной искры, чтобы ночь стала живой. Он подошёл ближе, и воздух между ними стал плотнее.Не было прикосновений, но Серёжа вдруг почувствовал, как в груди разгорается жар — лёгкий, глубокий, будто вспышка внутри. — Вот она, — тихо произнёс Кир. — Сладость. Её не дают, её чувствуют. Серёжа кивнул, не в силах произнести ни слова. Пламя свечей дрогнуло — и на мгновение показалось, что всё вокруг исчезло, оставив лишь этот тёплый свет и две тени, слившиеся воедино.Давили чужие руки,чужие тонкие, костлявые пальцы , тёплые, практически горячие ладони сквозь перчатки.Давил взгляд огненных глаз,которые когда-то казались практически чёрными из-за слабого освещения.Давили губы ,пухлые губы ,а потом оголялись и белоснежные,острые клыки,явно не похожие на искусственную игрушку.Долго ли выпиливал такую красоту и неординарность(?). Оказавшись прижатым к острому кончику стола ,стало явно не по себе ,друзья остались за порогом ждать Акумова с добычей,но явно не догадывались что добычей для незнакомца станет сам Акумов.Пристальный зрительный контакт напрягал,но и отвести взгляд было крайне сложно.Зор зелёных очей цеплялся за все ,за чистую столешницу , на которой также умещались какие-то сладости в глубоких блюдцах.Выпечка,потом жевательные конфеты,шоколад,вафли,все что душа юных лиц пожелает.Свечи догорали, превращаясь в тонкие красные нити. Воздух в комнате стал прозрачным, как туман перед рассветом.Да чёрт возьми,тут все казалось каким-то мистическим и ненастоящим.