Протокол "Исцеление"

Прошло несколько дней после нападения. Физически Питер делал успехи — он мог ходить, есть без помощи. Но внутри он построил новую, невидимую крепость. Он молчал. Отвечал кивком или покачиванием головы. Его глаза были прикрыты непроницаемой пеленой отстранённости. Это было хуже кататонии. Тогда он был сломан. Теперь он был целен — и сознательно закрыт. Тони наблюдал за этим, и отчаяние вновь начало подтачивать его изнутри. Он видел, как Питер психологически крепнет, но эмоционально отдаляется. Чаша переполнилась вечером. Тони, сидя у себя с бокалом виски, увидел на камерах, как Питер, проходя по коридору, демонстративно отвернулся и ускорил шаг. Ярость, горькая и пьяная, вспыхнула в нём. Он не помнил, как оказался перед дверью Питера. Его стук в дверь был скорее ударом. Дверь открылась. Питер стоял на пороге, его лицо — холодной маской. —Что? — тихо и безразлично спросил он. — Что? — Тони фыркнул, его голос хриплый и громкий. – Что? Хороший вопрос. Я тоже хочу знать, что? Я... я всё для тебя! Всё! А теперь ты смотришь на меня, как на прокажённого! Он сделал глоток, его рука дрожала. —Я не прошу благодарности! Я прошу... хоть слова! Кричи на меня! Но не делай вид, что я не существую! После всего... — его голос сорвался. — Ты спас мне жизнь. А теперь ведёшь себя так, будто жалеешь об этом. Он смотрел на Питера, и алкоголь размывал все его защитные барьеры. —Просто скажи, чего ты хочешь от меня, Паркер? Скажи, и я это сделаю. Я всегда для тебя всё делаю. Он умолк, тяжело дыша. Но Питер не двигался. Его ледяная маска дала трещину. В его глазах блеснуло что-то сложное — боль, вина, и то самое, старое понимание. Его губы дрогнули. —Я... — его голос был тихим, но ясным. — Я не жалею. Он отвёл взгляд. —Я боюсь. И эти два слова, тихо сказанные в пьяной тишине коридора, прозвучали громче любого крика. — Боишься? — Тони ввалился в комнату, его движение было размашистым от выпивки, но полным решимости. Он видел симптом. — Хорошо. Отлично. Значит, можно работать. Он подошёл вплотную. —Так чего? Говори. Боишься их? Они больше не существуют. Боишься меня? — Тони фыркнул. — Слишком поздно. Я уже здесь. Я всегда буду здесь, понимаешь? Питер молчал, сжавшись. —НЕТ! — Тони рявкнул. — Не отводи взгляд! Смотри на меня! Ты должен пройти через это! Он схватил Питера за подбородок, грубо заставив поднять голову. В его действиях не было ничего, кроме яростного желания вправить мозги. —Смотри! Это я! Тот, кто за тобой пришёл! Так чего ты, чёрт возьми, боишься?! Слёзы выступили на глазах у Питера, но Тони видел в них лишь прорыв. —Да, вот так! Выпусти это! Кричи! В этот момент Питер издал душераздирающий, беззвучный стон. Его тело обмякло. Тони удержал его. —Нет, ты не свалишься! И только когда он увидел, что Питер не просто плачет, а его разум отключается, уходя в глухую кататонию, до Тони начало доходить. Он не чинил. Он... он добил. Он отпустил его, и Питер бесформенной массой сполз на пол. Тони отступил. Он смотрел на свою дрожащую руку, потом на неподвижное тело. Алкогольное опьянение сменилось леденящим ужасом. Тони стоял над Питером, смотрел на его затравленный, пустой взгляд и на своё запястье. В ушах стоял оглушительный звон — не от алкоголя, а от осознания. Он видел, как дрожь пробежала по телу Питера, как тот буквально съежился, уходя в себя. Он не сказал ни слова. Просто развернулся и вышел. Он не пошёл допивать. Он дошёл до дивана и рухнул на него, лицом в подушку, и пролежал так до утра. Утром он поднялся с тяжёлой, отягощенной похмельем и виной головой. Он заказал кофе — два стакана — и медленно направился обратно. Дверь в комнату Питера была приоткрыта. Тони постучал. —Пит? — его голос был хриплым. — Я... можно? Он вошёл. Питер сидел на том же месте, у окна, но теперь он был одет в чистую одежду. Прогресс был, но хрупкий. Тони осторожно поставил один стакан с кофе на стол рядом. —Мне жаль. За вчерашнее. Я был неправ. Я перегнул палку. Он не оправдывался. Не пытался объяснить. Он просто констатировал факт. —Я не знаю, как это исправить. Но я хочу попробовать. Сначала. Без крика. Он отступил, давая пространство. —Я буду здесь. Когда будешь готов. Он повернулся, чтобы уйти. —Они... ты их всех нашёл? — тихий голос остановил его. Тони замер. —Да. Всех. Питер медленно кивнул. —Хорошо. Это было ничего. И одновременно — всё. Первая, хрупкая ниточка. Тишина повисла в комнате после слова Хорошо. Тони не обернулся сразу, давая Питеру и себе время переварить этот крошечный прорыв. — Да, — наконец повторил он. — Все документы и доказательства переданы. Дело закрыто. Он рискнул добавить, тщательно подбирая слова: —Никто больше не придёт. За его спиной послышался едва уловимый, сдавленный вздох — будто Питер впервые за долгие недели по-настоящему выдохнул. Тони медленно обернулся. Питер всё так же смотрел в окно, но его плечи были чуть менее напряжены. —Спасибо, — прошептал Питер. Это спасибо было не за месть, а за уверенность. За обещание безопасности. Впервые Тони почувствовал, что он сделал что-то правильное. Не громкое, не эффектное. Просто тихое. И от этого оно значило в десять раз больше. Он кивнул. —Не за что, — тихо сказал он и, наконец, вышел, нарочито тихо прикрыв за собой дверь.