Протокол "Исцеление"

Тони вошёл в палату. Запах антисептика перебивал едва уловимый дымный шлейф, прилипший к нему после разгрома лаборатории. Он был бледен, но в его осанке читалась жёсткая, холодная завершённость. Питер сидел в кресле у окна. Его взгляд был обращён внутрь себя. — Я нашёл их, — начал Тони, его голос прозвучал глухо и прямо. — Всех. Уоррен в Рафте. Его лаборатория — пепел. Данные уничтожены. Они больше никогда никого не тронут. Он сделал паузу, ожидая... чего? Облегчения? Признательности? Питер медленно повернул голову. Его глаза были иными. В них стояла тяжёлая, взрослая печаль. Он смотрел на Тони с горьким, безрадостным пониманием. Его губы дрогнули. Слова шли медленно, но они были чёткими. —И... что... теперь? Простой вопрос. Всего три слова. Но они повисли в воздухе, обжигая Тони своей беспощадной логикой. Тони замер. Весь его гнев, вся его ярость, вся эта кровавая месть — всё это рухнуло под тяжестью этих трёх слов. Он отомстил. Но он не стёр последствий. Питер всё так же сидел здесь, с разбитым сознанием. Месть была для Тони. Не для Питера. Он опустил голову. —Я... — его голос сорвался. — Я думал, это поможет. Питер медленно покачал головой. В его глазах не было упрёка. Только пронзительная жалость. —Помочь... кому? — тихо спросил он. Это был последний, самый сокрушительный удар. Ответ был очевиден. Всё это было нужно Тони. Чтобы заглушить собственную боль. Собственное бессилие. Он отомстил за себя. А Питер остался один на один с пустотой. И теперь Тони стоял перед ним с пустыми руками, наконец понимая, что самая большая проблема находилась здесь, в этой комнате. Ему предстояло научиться быть тихим. Терпеливым. Тем, кто не ломает, а собирает по кусочкам. И он не был уверен, что способен на это. Тони стоял в полумраке палаты, глядя на ночной город. Воздух всё ещё пах дымом и сталью. Месть не принесла покоя, лишь оставила горький осадок и тишину, в которой слишком отчётливо звучал вопрос Питера: Помочь кому? Он не услышал, как отключилась система внешнего наблюдения. Не уловил щелчка отключения замков. Первым признаком угрозы стал тихий скрежет открывающейся двери. –П.Я.Т.Н.И.Ц.А? — шёпотом послал он запрос. Молчание. Лёд пробежал по спине. Из темноты коридора выскользнули три тени в чёрной тактической форме. В их руках — автоматы с глушителями. Тони отпрыгнул за массивный диван, когда первые пули с тихими хлопками впились в стену. Броня была в мастерской. Он был беззащитен. В этот момент с Питером произошло нечто. Его тело напряглось, словно от удара током. Глаза, за секунду до этого бывшие пустыми, дико расширились. Он не услышал выстрелов — он почувствовал угрозу. Его паучье чутьё, так долго подавляемое, взорвалось внутри него волной чистого адреналина. Он не думал. Он действовал. С резким, хриплым выдохом он рванулся с кресла. Его движения были не такими стремительными, как раньше, но в них была дикая, отчаянная мощь. Он метнулся к стене, и его пальцы с хрустом впились в поверхность, удерживая тело. Тони, пригнувшись за диваном, услышал сдавленный крик и глухой удар. Один из наёмников был отброшен в стену. Из-за угла показалась фигура Питера. Он стоял, тяжело дыша. В его глазах бушевала ярость. Он увидел второго наёмника, целящегося в Тони, и двинулся на него. Его походка была шатающейся, но намерение — неумолимым. Третий стрелок развернул ствол на Питера. —НЕТ! — закричал Тони, выскакивая из-за укрытия с единственной мыслью — прикрыть его собой. Этот выстрел прозвучал громче других. Питер не упал. Его рука, всё ещё обладающая остаточной паучьей силой, рванулась вперёд. Он не поймал пулю, но он поймал запястье стрелка, прежде чем тот успел выстрелить снова, и сжал его. Кости хрустнули. Крик боли оглушил тишину. Всё замерло. Тони стоял, не в силах пошевелиться, глядя на Питера. Тот тяжело дышал, его кулаки были сжаты, а в глазах стояла яростная преданность. Но сейчас она была направлена не на абстрактный идеал, а на реальную, смертельную угрозу. Ради спасения Тони Питер, даже сломанный, нашёл в себе силы снова стать Человеком-пауком. Хотя бы на мгновение. Он посмотрел на Тони, и его губы дрогнули, выталкивая одно-единственное, хриплое слово, полное немого вопроса и готовности к бою: —...Тони? Время замерло. Тони видел, как Питер стоит над телом наёмника, его грудь тяжело вздымается, а в глазах — ураган из адреналина и ярости. Это была тень бойца. — Всё чисто, — хрипло проговорил Тони, поднимая руки. — Всё кончено, паучок. Ты их остановил. Питер не сразу расслабился. Его взгляд метнулся к сломанному запястью наёмника, затем к Тони, и в его глазах мелькнуло что-то вроде ужаса — не от угрозы, а от содеянного. От осознания собственной силы, вернувшейся к нему в такой момент. Его пальцы разжались, и он отшатнулся. Именно в этот момент включилось аварийное освещение. —Сэр! Внешнее вмешательство нейтрализовано. Системы возвращаются в онлайн. Вы ранены? —Нет, — коротко бросил Тони, не сводя глаз с Питера. — Вызови медиков и группу зачистки. Он медленно приблизился к Питеру. —Всё в порядке, — повторил он тише. — Ты в безопасности. Я в безопасности. Благодаря тебе. Питер смотрел на свои дрожащие руки, затем поднял на Тони взгляд, полный смятения. —По...чему? — с трудом выдохнул он. Это был вопрос не о нападавших, а о нём самом. О том, что он сделал. И почему его первым инстинктом была защита Тони Старка. Тони не нашёл что ответить. Вместо этого он просто протянул руку, как жест, как предложение опоры. —Пойдём, — тихо сказал он. — Давай уйдём отсюда. И после секунды колебания Питер, всё ещё дрожа, сделал шаг вперёд. Неуверенный, но самостоятельный. Это был маленький шаг. Но после недель неподвижности он чувствовался как победа.