Протокол "Исцеление"

Воздух в гостиной Паркеров был густым от запаха озона и гари. Тони, стоя на колене за перевёрнутым кухонным столом, отстреливался короткими, точными импульсами из репульсора. По квартире, используя любую возможную укрытие, двигались три фигуры в тактической маскировочной форме. Еще одна, в плаще стояла в углу и не пыталась напасть. Движения наемников были синхронными, точными, словно у роботов. Они методично окружали его. — Сэр, — раздался в его ухе спокойный голос ПЯТНИЦА, — автомобиль с миссис Паркер и Питером изменил курс. Они возвращаются. Расчетное время до прибытия — три минуты. Внезапная, ледяная волна страха ударила по Тони с такой силой, что он на мгновение выпустил из виду одного из наёмников. Импульс плазмы прожёг дымящуюся дыру в столешнице в сантиметре от его головы. — НЕТ! — его рык был полон не ярости, а чистого, нефильтрованного ужаса. — Прикажи им развернуться! Сейчас же! — Они игнорируют мои запросы на связь, сэр. Питер отключил канал. Проклятие, сорвавшееся с его губ, было горьким и отчаянным. Этот миг неведения стоил ему дорого. Один из наёмников, воспользовавшись его замешательством, метнул небольшой диск. Тот примагнитился к его нагрудному репульсору, и оружие с треском вышло из строя, осыпая искрами. --- Дверь в квартиру с оглушительным треском вырвало с петель. В проёме, заливаемом мерцающим аварийным светом, стоял Питер. Его грудь вздымалась, в глазах пылал огонь чистой ярости. Картина, открывшаяся ему, была хуже любого кошмара. В центре гостиной, окружённый обломками мебели, Тони в своём костюме сражался... нет, не сражался, а пытался выстоять против одного-единственного противника. Это был не обычный наёмник. Его фигура была скрыта тяжёлым плащом, а лицо — шлемом с призрачно светящимися зелёными линзами. В его руках он держал два длинных, вибрирующих клинка из чистой энергии, которые с шипящим звуком прожигали броню Тони. Тони был в ужасном состоянии. Его шлем был снесён, обнажив окровавленное, бледное лицо. Одна рука в броне безвольно свисала, искря и дымясь. Он тяжело дышал, отступая под градом ударов. — Я здесь! — закричал Питер. Противник на долю секунды замер, его шлем повернулся к Питеру. И в этот миг Тони, собрав последние силы, рванулся вперёд, пытаясь схватить его сзади. Но это была ловушка. Противник, не глядя, откинулся, и энергетический клинок пронзил броню Тони в районе живота. Тони застыл, его глаза расширились от шока и невыносимой боли. Из раны между стальными пластинами хлынула кровь. Он медленно, очень медленно рухнул на колени. — НЕТ! — крик Питера был полон такого отчаяния, что, казалось, сама вселенная замерла. Мир для Питера сузился до тоннеля. Он не видел ничего, кроме Тони, истекающего кровью на полу. С рыком, в котором не осталось ничего человеческого, он рванулся вперёд. Энергетический клинок взметнулся ему навстречу, опаляя воздух. Питер инстинктивно уклонился, и лезвие прошло в сантиметре от его лица, оставив на щеке кровавую полосу. Он не отступил. Он вплотную подошёл к противнику, его пальцы впились в запястье с клинком. Мускулы на его руках вздулись от напряжения. Раздался оглушительный хруст — не кости, а ломающегося механизма. Клинок погас. Противник отступил на шаг, его шлем с лёгким шипом разомкнулся, открыв лицо доктора Майлза Уоррена. Его глаза холодно сияли. — Символично, — прошипел он. — Паук, пришедший на помощь своему пауку. Но Питер уже не слушал. Он видел только Тони. Он рухнул на колени рядом с ним, его дрожащие руки прижались к ужасной ране, пытаясь остановить поток крови. — Тони! — его голос сорвался на надрывный шёпот. — Держись! Пожалуйста, держись! Тони медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным, но он был жив. Он с трудом поднял незадействованную руку и слабо сжал запястье Питера. — Глу...пый... паук... — прошептал он, и кровь выступила у него на губах. — Я... же... говорил... уходить... Питер не ответил. Он просто прижал лоб ко лбу Тони, его плечи сотрясали беззвучные, судорожные рыдания. Они лежали среди руин, в луже крови — один на грани смерти, другой — на грани отчаяния. Уоррен смотрел на эту сцену с ледяным, научным любопытством. Он сделал шаг вперёд, второй энергетический клинок всё ещё грозно горел в его руке. — Трогательно, — его голос был ровным, без единой нотки эмоций. — Но бесполезно. Ты опоздал, мальчик. Даже если бы у тебя был твой костюм, ты ничего не смог бы сделать. Мой экзо-костюм подавляет все известные виды энергетического и кинетического оружия. Питер не отвечал. Он не отрывал взгляда от Тони, чьё дыхание становилось всё более поверхностным. Его мозг, обычно такой быстрый, работал с оглушительной скоростью, прокручивая варианты, ища слабость, любую слабость. — Он умирает, Паркер, — констатировал Уоррен, приближаясь. — А ты станешь следующим экспонатом в моей коллекции. И тут взгляд Питера упал на сломанный репульсор Тони, валявшийся в стороне. Искры всё ещё вырывались из его повреждённого ядра. Идея, безумная и отчаянная, молнией пронзила его сознание. Он резко поднял голову, его глаза встретились с холодным взглядом Уоррена. — Ты всё неправильно понял, доктор, — голос Питера внезапно приобрёл странную, леденящую уверенность. — Ты думаешь, что сражаешься с супергероем. С человеком в костюме. Он медленно поднялся на ноги, становясь между Уорреном и Тони. — Но сегодня... — Питер шагнул вперёд, его сжатые кулаки замерли по бокам.. Он бросился вперёд. Не в сторону Уоррена, а к сломанному репульсору. Его пальцы схватили дымящееся устройство. Уоррен рассмеялся, коротко и резко. —И что ты собрался сделать? Починить его? — Нет, — Питер повернулся, его лицо было искажено гримасой ярости и решимости. — Я собираюсь его взорвать. Он с силой швырнул репульсор прямо в грудь Уоррену. Тот инстинктивно отбил его рукой с клинком. Энергетическое лезвие пронзило ядро репульсора. На мгновение воцарилась тишина. Затем устройство взорвалось ослепительной, оглушительной волной чистой энергии. Это не был огонь или ударная волна. Это был электромагнитный импульс, сконцентрированный в одной точке. Костюм Уоррена затрещал. Его энергетические клинки погасли. Зелёные линзы шлема погасли. Он застыл на месте, как статуя, прежде чем тяжело рухнуть на пол, окутанный дымом и искрами от короткого замыкания систем. Питер, оглушённый взрывом, отлетел назад и ударился о стену. Он тут же вскочил, игнорируя боль, и подполз к Тони. — Тони? Слышишь меня? Глаза Тони медленно открылись. В них читалась невыносимая боль, но также и тень былой насмешки. —Всегда... драматизируешь... — прошептал он, и снова кровь выступила на его губах. Сирены на улице завыли всё громче. Помощь была близко. Питер прижал ладонь к ране Тони, пытаясь остановить кровь, его пальцы дрожали. — Всё будет хорошо, — бормотал он, больше для себя, чем для Тони. — Всё будет хорошо. Держись. Просто держись. Они лежали среди обломков, побеждённый враг у их ног, а будущее — неопределённое и пугающее — медленно приближалось к ним вместе с воем сирен. . – Не уходи. Я только... Я вернулся. Тони медленно открыл глаза. Они были стеклянными, но в глубине пробивалась искра чего-то тёплого. Он с трудом поднял руку и коснулся щеки Питера. — Всё... в порядке, паучок... — его голос был едва слышным выдохом. — Нет! — отчаяние Питера вырвалось сдавленным криком. Он наклонился ниже, его лоб коснулся лба Тони. — Ты нужен мне, чёрт возьми! Слышишь? Я люблю тебя! Глаза Тони расширились. В них вспыхнуло осознание, шок, а затем — бесконечная нежность. Он собрал последние силы. И… Их губы встретились. Это был не страстный поцелуй. Это было прощание. Горькое, солёное от слёз и крови. В нём была вся боль несказанных слов. Питер чувствовал, как последний вздох Тони смешивается с его дыханием. Он оторвался, всхлипывая, и снова прижался лбом к его лбу.