Протокол "Исцеление"

Глава 22: Протокол “Прорыв” Прошло две недели с момента, когда алгоритм Питера Паркера стал достоянием человечества. Он был выложен в открытый доступ — все формулы, симуляции, чертежи. «Энергия должна принадлежать всем», — настоял Питер, и Тони, после недолгих раздумий, согласился. Лаборатория Тони Старка превратилась в эпицентр бури, которую они же и вызвали. Питер, девятнадцатилетний куратор для стажеров, чье имя теперь гремело на первых полосах, пытался вести свой привычный образ жизни, что с каждым днем становилось все труднее. Сегодняшним апогеем стал трехчасовой закрытый брифинг по защищенному каналу. На огромном голографическом экране сменяли друг друга серьезные лица генералов Пентагона и ученых из DARPA. — Понимаете потенциальные риски применения вашей технологии в области оборонительных систем, мистер Паркер? — сухой голос одного из генералов звучал скорее как утверждение, чем вопрос. Питер, в своей простой футболке, чувствовал себя так, будто его снова заставили отвечать у доски перед всей школой. Он сглотнул, но прежде чем он нашёлся, что сказать, в разговор плавно влился Тони. — Риски, генерал, всегда пропорциональны выгоде, — его голос был легким, почти дружелюбным, но в глазах стояла сталь. — Риск, который мы видим, — это продолжение сжигать ископаемое топливо, пока планета не начала напоминать Венеру. Наша технология — это стабилизирующий фактор. И, как вам известно, она опубликована под открытой лицензией. Stark Industries готова к сотрудничеству, но мы не можем и не будем контролировать её развитие. Это был осознанный выбор. Он говорил еще минут десять, легко парируя попытки военных намекнуть на «государственную безопасность» и «режимные ограничения». Питер слушал, завороженный и одновременно оглушенный. Он видел, как Тони, не повышая голоса, выстроил вокруг его открытия неприступную стену из логики и принципов. Когда экран наконец погас, в лаборатории воцарилась тишина. Питер тяжело выдохнул и опустился на стул. — Они... они все еще хотели бы всё это закрыть. Взять под контроль. Словно мы создали новую супер-бомбу, а не источник чистой энергии для всего человечества. Тони, все еще стоя у экрана, повернулся к нему. На его лице не было и тени усталости, лишь холодная удовлетворенность. — Такова природа систем, Паук. Свободная, живая идея, которую нельзя запатентовать и положить в сейф, пугает их больше любого оружия. Но теперь они ничего не могут с этим поделать. Джинн вырвался из бутылки. Благодаря тебе. Он подошел к мини-бару и налил себе кофе. — Но ты держался молодцом. Не растерялся. Питер хотел что-то ответить, но в дверь лаборатории постучали. На пороге стояла группа стажеров, с широкими глазами и планшетами в дрожащих руках. Их обычный куратор за неделю превратился для них в живую легенду. — Мистер Паркер? Мы... э-э... по протоколу сборки... не могли бы вы...? Тони махнул рукой. — Иди, делай свою работу, гений. Заслужил свой кусок нормальности. Нормальности, как выяснилось, не предвиделось. Пока Питер возился со схемами, пытаясь простыми словами объяснить стажерам основы того, что перевернуло мир, он чувствовал на себе десятки восторженных взглядов. И один из них — молодой стажер-физик по имени Лиза — был особенно настойчивым. Она ловила каждый его жест, смеялась его шуткам, касалась его руки, «случайно» пытаясь взять паяльник, и засыпала вопросами не только о работе, но и о нем самом. Питер, краснея и пытаясь быть вежливым, отнекивался и переводил разговор на физику. Он был слишком поглощен последствиями своего открытия и грузом ответственности, чтобы всерьез воспринимать такие знаки внимания. Он не заметил, как Тони, якобы погруженный в работу на своем голографическом интерфейсе, следил за этой сценой с нарастающим раздражением. Он видел, как Лиза смеется, касается плеча Питера, смотрит на него слишком открыто. И что-то древнее, иррациональное и острое зашевелилось у него внутри. Ревность. Глупая, необоснованная, но от того не менее сильная. — Мистер Старк? А не могли бы вы ...? Питер посмотрел на отчаянного стажера, который подошел к Тони, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Тони резко поднялся. Его лицо было каменным. — Разбирайтесь сами, — бросил он в пространство и, не глядя ни на кого, направился к выходу. Уже на своем этаже, Тони наблюдал за группой стажёров с холодным интересом, пока его взгляд не зацепился за Лизу. Она стояла слишком близко к Питеру, её рука «случайно» касалась его руки, когда она брала паяльник, а взгляд... её взгляд был откровенно заинтересованным. Щелчок в коммуникаторе был резким. — П.Я.Т.Н.И.Ц.А., личное дело стажёра Лизы Кэмпбелл. Всё. Досье появилось на его личном экране через секунду. Отличные оценки, рекомендации, амбициозная. Слишком амбициозная. Тони почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел, как Питер, краснея, отстранялся, пытался перевести разговор на схемы, но девушка была настойчива. «Он слишком молод, чтобы видеть такие взгляды», — промелькнула у него мысль, острая и необоснованная. Чувство было глупым, иррациональным, но от того не менее сильным. Ревность, старая знакомая, подняла голову. Ему нужно было прояснить голову. Или, наоборот, затуманить её. Несколькочасов спустя дверь в лабораторию с грохотом отлетела, ударившись о стену. В проёме, тяжко дыша, стоял Тони. От него пахло дорогим виски и дикой яростью. В глазах бушевала буря, которую Питер не видел с тех самых пор, как между ними промелькнула та искра, которую оба старательно игнорировали. — Тони? — Питер отшвырнул паяльник. — Что случилось? Тони прошёл через всю лабораторию стремительным, немного неуверенным шагом пьяного человека. Он врезался в рабочий стол, едва не опрокинув стойку с компонентами, и встал перед Питером так близко, что тот почувствовал исходящий от него жар. — Ну что? — его голос был хриплым, срывающимся на крик. — Доволен? Доволен вниманием? — О чём ты? — Питер попытался отступить, но Тони схватил его за руку выше локтя, сжимая так, что кости затрещали. — Не прикидывайся! Эта... Лиза! — он выплюнул имя. — Она сегодня смотрела на тебя так, будто ты её личный святой. И ты! Ты краснел! Ты улыбался! Ты что, совсем забыл? — Забыл что?! — Питер вырвал руку, его собственная ярость начала закипать. — О чём ты, чёрт возьми?! Она спрашивала о стабилизаторе! Я отвечал! Что в этом такого?! — В том, что она хочет не твои формулы! — Тони рявкнул ему в лицо, его дыхание обжигало. — Она хочет тебя! И ты, я вижу, не против! Может, уже договорились о... частных уроках? Осознание ударило Питера, как обухом по голове. Ревность. Глупая, иррациональная, пьяная ревность. И это после недель холодного отчуждения, после того, как Тони отстранился и строил из себя статую. Гнев, острый и ядовитый, поднялся в Питере. Он не стал отступать, а, наоборот, шагнул вперёд, заставляя Тони откинуть голову. — А тебе-то что до этого? — его голос зазвучал низко и опасно. — Ты же сам от меня отгородился. Ты не смотришь, не говоришь. А теперь, когда кто-то другой посмотрел, ты прибежал сюда выть? Это так по-взрослому? — Я пытаюсь уберечь тебя! — крикнул Тони, но в его крике слышалась паника. — От чего? От неё? Или от себя самого? Внезапно Тони замолк. Его взгляд, яростный и несфокусированный, прилип к губам Питера. Что-то в нём надломилось, какая-то последняя преграда рухнула под давлением алкоголя и этого невыносимого напряжения. Его рука резко рванулась вперёд, вцепилась в затылок Питера. — Заткнись, — прохрипел он отчаянно. — Просто... заткнись. И он поцеловал его. На секунду Питер поддался. Шок, давно скрываемое желание, вспышка тепла — всё это смешалось в одно мгновение слабости. Но тут же, сквозь алкогольный туман и насилие жеста, до него дошло что происходит. Его поцеловали не из-за любви. Его поцеловали как вещь. Как способ доминирования и контроля. Ярость, внезапная и очищающая, белой вспышкой прошла по его жилам. Он резко, с силой, которой Тони явно не ожидал, оттолкнул его от себя. Тони, пьяный и застигнутый врасплох, отлетел на шаг, на его лице застыло недоумение. — Нет! — голос Питера прозвучал звеняще и твёрдо, он вытер губы тыльной стороной ладони с выражением брезгливости. Он смотрел на Тони, и в его глазах горел холодный огонь разочарования и гнева. — Ты пришёл ко мне пьяный, ревнуешь к кому-то, кого даже не знаешь, и думаешь, что можешь просто... взять? Потому что ты — Тони Старк? — Питер покачал головой, его губы искривились в гримасе отвращения. — Я не твоя собственность. И я не хочу быть трофеем, который ты завоёвываешь в пьяном угаре. Он отступил ещё на шаг, его взгляд был полон презрения. — Протрезвей. И не приходи ко мне, пока не поймёшь, зачем ты это сделал. С этими словами Питер резко развернулся и вышел из лаборатории, оставив Тони одного в центре комнаты — пьяного, униженного и наконец-то отрезвлённого жёсткой правдой.