Протокол "Исцеление"

Стратегия Тони работала, но желтая пресса, как гидра, отращивала новые головы. Вслед за фотографиями из Белого дома утекли кадры их совместного ужина в закрытом ресторане — Тони смеется, его рука лежит на руке Питера. А потом появились эксклюзивные интервью. Бывшая фотомодель, томно закатывая глаза, рассказывала в прямом эфире о бурных ночах со Старком и его неутолимых аппетитах. Другая, актриса второго плана, живописала экзотические практики и требовательность в постели. Питер сидел в своей лаборатории, выключив звук, но не в силах оторвать взгляд от этих женщин. Они знали Тони. По-настоящему знали. Ту его часть, о которой он, Питер, мог только догадываться. За все время их отношений они ни разу не переступили грань дальше поцелуев и объятий. Тони был нежен, почти робок, и Питер, поглощенный рутиной и работой, почти не замечал этого. Почти. Но теперь эти интервью вскрыли глубокую, тщательно скрываемую неуверенность. Он был неопытен. Глуп. Ребенок по сравнению с этими уверенными в себе, сексуальными людьми из прошлого Тони. Что он мог ему предложить? Свои теории о квантовой запутанности? Тони вошел в лабораторию, его лицо было мрачным. —П.Я.Т.Н.И.Ц.А заблокирует все эти каналы. Я подам еще десяток исков, — он начал, но замолчал, увидев выражение лица Питера и выключенный, но все еще работающий телевизор. — Питер. Выключи это. Это мусор. — Это твоя жизнь, — тихо сказал Питер, не глядя на него. — Они рассказывают о твоей жизни. О той части, которую я не знаю. Тони замер. Он подошел ближе. —Они рассказывают выдумки. Преувеличения. Или... — он сглотнул, — ...или то, что было давно. Очень давно. — Но основа-то правдива, да? — Питер наконец поднял на него взгляд, и в его глазах читалась боль. — Ты... ты был с ними. Со всеми. А я... — он сжал кулаки, — ...я даже не знаю, чего ты ждешь. От нас. Тони понял. Понял все. Это был не просто кризис репутации. Это был кризис доверия, смешанный с юношеской неуверенностью и ревностью к призракам из его прошлого. — Питер... — он попытался найти слова, но они разбегались. Как объяснить, что все его прошлые связи были пустыми, быстрыми и ничего не значащими? Как сказать, что с ним, с Питером, все было иным? Что он боялся испортить, пойти слишком быстро, напугать? — Ты не они, — наконец выдохнул он. — Я не хочу от тебя того, что хотел от них. — А чего ты хочешь? — голос Питера дрогнул. — Потому что иногда мне кажется, что ты вообще ничего не хочешь. Что ты... что ты просто терпишь это. Меня. Потому что тебе жалко. Это было как удар ниже пояса. Тони отшатнулся. —Ты действительно так думаешь? — Я не знаю, что думать! — Питер вскочил, его нервы были натянуты до предела. — Я читаю, каким ты был, и вижу, каким ты стал со мной... и это не сходится! Ты либо притворяешься, либо... я тебе просто не интересен. Так. Тони смотрел на него, на этого блестящего, храброго, абсолютно потерянного молодого человека, и его сердце разрывалось. Он подошел так близко, что их носки почти соприкасались. — Я притворяюсь, — тихо сказал он. — Каждый день. Я притворяюсь, что достаточно спокоен. Что достаточно хорош для тебя. Что я не схожу с ума от желания прикоснуться к твоему телу каждый раз, когда ты проходишь мимо. Он поднял руку и медленно, давая Питеру время отпрянуть, провел большим пальцем по его нижней губе. —Я ждал, потому что боялся. Боялся, что одно неверное движение, и ты испугаешься. Убежишь. Или... что хуже... пожалеешь. — Его голос стал шепотом. — Ты для меня не очередная ночь, Питер. Ты... всё. И я так чертовски боялся это испортить. Питер замер, его дыхание перехватило. Он видел искренний, животный страх в глазах Тони. Не страх перед скандалом, а страх потерять его. — Я не испугаюсь, — прошептал Питер. — И не пожалею. Их взгляды встретились. Воздух между ними наэлектризовался, загустел. И на этот раз это было не просто нежность. Это было желание. Явное, обоюдное и долгожданное. Тони медленно, не отрывая взгляда, наклонился и прижался губами к его губам. Это был не прежний, осторожный поцелуй. В нем была вся накопленная за полгода жажда, вся неуверенность и весь страх, превратившийся в решимость. Когда они наконец разъединились, дыхание у обоих сбилось. —Ладно, — хрипло проговорил Тони, его лоб прижался ко лбу Питера. — Хватит притворяться. Он взял его за руку и повел из лаборатории, не вниз, в его апартаменты, а наверх — в свои. Дверь закрылась, оставив снаружи мир со всеми его сплетнями, страхами и прошлым. Остались только они. И будущее, которое они, наконец, были готовы начать по-настоящему.