Те, Кто Помнят

      Пятница, 20 августа 2010 года.       Было ещё раннее утро, когда Мэгги оставила Гленна в кровати, чтобы побыть одной и собраться с мыслями. Она вышла из комнаты, пройдя мимо спящего Мерла, который всё ещё был прикован наручниками к батарее.       Дэрил лишь взглянул на неё с некоторым интересом, когда та проходила мимо, будучи единственным, кроме самой девушки, кто тоже не спал. Мужчина возился со стрелами своего арбалета, явно слишком взволнованный отсутствием Рика, чтобы заснуть.       Мэгги думала, что кроме Дэрила никто больше не встал, но, выйдя на гравийную дорожку, ведущую к их ферме, она сразу заметила, что кто-то уже ходит по периметру и осматривает забор.       Ниган. Ну конечно. Мэгги слишком повезло, она просто не могла не подойти к этому человеку, зная, что с ним можно поговорить, не беспокоясь о том, что он подумает.       Потому что в те дни Мэгги и Ниган действительно проводили много времени за разговорами.       Большую часть времени она чувствовала себя опустошенной. Ненависть к Нигану и скорбь по Гленну наполняли её все те годы, как и присутствие сына. И теперь, когда всего этого не стало, она не знала, как сможет вернуться в то время, когда всего этого не было. — Молодо выглядишь, — сказала Мэгги мужчине в качестве приветствия. Ниган поднял голову, оторвавшись от созерцания земли, и улыбнулся. — Да и ты сама на себя не похожа, Мэгги, — ответил он. — Сколько тебе? Двадцать? Ты похожа на старшеклассников, которых я учил.       Мэгги фыркнула: — Двадцать два, если тебе это так важно знать.       На мгновение воцарилась тишина, Ниган проверил прочность забора рукой и нахмурился. Затем он снова повернулся к Мэгги. — Знаешь, я искренне, очень рад за тебя, Мэгги. Рад, что он вернулся к тебе, — сказал тот. — Я не врал, когда говорил, что не сделаю ничего, что могло бы ему навредить. Я бы не стал лишать тебя такого счастья.       Мэгги вздохнула: — Может, теперь мне не придётся постоянно выслушивать твои извинения. А может, я просто решу проломить Люсиль голову своей битой, которую назову Гленн, и тогда мы будем квиты.       Ниган, похоже, счёл эти слова забавными, и Мэгги была этому рада. — Хочешь, чтобы следующие несколько лет нашего союза я тебя ненавидел? — спросил мужчина, прежде чем стать серьёзным. — Знаешь, насчёт Люсиль, я совершенно не знаю, что с ней делать.       Мэгги склонила голову набок: — Ты вернул её. Она явно много для тебя значит. А значит, тебе стоит с ней поговорить.       Ниган вздохнул: — Я люблю её, любил тогда, но с тех пор прошли десятилетия, наступил апокалипсис. Я уже не тот человек, которого она любила, я ведь двинулся дальше. Я отпустил её. А она, кажется, теперь считает меня сумасшедшим. Конечно, она любит меня, но просто не узнает. И думаю, что даже если бы она смогла многое мне простить, то теперь даже не взглянула бы на меня, если бы всё узнала.       Мэгги понятия не имела, когда стала Нигану психотерапевтом. Но она полагала, что в их безумном мире теперь все нуждаются в терапии. — Думаю, тебе просто нужно принять решение. Как Рик с Лори. Он даже не думал о том, чтобы вернуться к ней, потому что нашёл себе другую, — ответила ему Мэгги. — Ты не должен чувствовать себя обязанным, просто потому что так «правильно». Но если ты действительно любишь её, как я люблю Гленна, то ты должен попытаться.       Ниган хмыкнул: — Знаешь, очень показательно, что ты совсем меня не боишься, когда мы с тобой наедине. Тебе со мной комфортно, даже если ты не хотела, чтобы я приезжал. Ты боишься только за своего мужа, но ты знаешь меня, Мэгги. Ты знаешь.       Мэгги немного помолчала, идя с Ниганом вдоль забора. — Думаю, ты так злишься не потому, что ненавидишь меня за прошлое, а потому, что чувствуешь себя виноватой из-за того, что это не так, из-за того, что мы на самом деле были отличной командой. И теперь, когда тебе снова придётся встретиться лицом к лицу с мужем, ты не сможешь смотреть ему в глаза, пока не убедишь себя и всех остальных, что по-прежнему презираешь меня, — сказал Ниган. — Вот почему ты говоришь со мной, только когда мы наедине.       Что ж, Мэгги не могла не согласиться с этим наблюдением Нигана. Она была очень зла на всех вокруг, потому что боялась того, что они увидят. — Мне казалось, что…когда бы я ни думала о Гленне, Бет, об отце, я представляла в мечтах, что они вернулись бы, и всё было бы так идеально. Всё было бы хорошо, я была бы счастлива. Все мои проблемы были бы решены. Но теперь я понимаю, что само по себе их возвращение не избавит меня от всего, через что мне пришлось пройти без них, — сказала наконец она. — Я даже не могу с ними поговорить, потому что они ничего из этого не видели. — И ты думаешь, что можешь говорить со мной, потому что я всё это видел? — спросил Ниган, повернувшись, чтобы как следует посмотреть на неё. — Мой тебе совет, Мэгги — поговори с ними. По-честному. Расскажи им о малыше Хершеле. Расскажи, через что тебе пришлось пройти, пока их не было. Расскажи им и о том, как мы работали вместе, потому что только так ты сможешь двигаться дальше. Ты не можешь всю жизнь хранить от них секреты.       Только вот в чём дело: было так тяжело разговаривать с людьми, которые не видели всей этой жестокости. Гленн, Бет, Хершел — все они ушли из жизни относительно рано. Чёрт возьми, Мэгги прожила с Гленном всего полтора года, а без него — больше десяти, даже два десятка. Он был последним из её семьи, кто умер.       За время, проведённое без них, она изменилась. — Или это из-за того, что ты чувствуешь себя слишком оторванной от них? — многозначительно спросил Ниган. — Это нормально. Со временем ты начинаешь забывать, какими на самом деле были эти люди. Теперь тебе просто нужно восстановить связь с ними, узнать их заново. Только так ты сможешь двигаться дальше.       Мэгги сглотнула: — Ты же знаешь, что раньше, когда я смотрела на тебя, то видела, как ты убиваешь Гленна, да? Теперь же, когда я смотрю на Гленна, я снова вижу, как он умирает. Я всё ещё пытаюсь защитить его, хотя знаю, что он способен защитить себя сам. — Но ты ведь всё равно хочешь быть с ним, верно? Так что перестань вести себя так, будто он вот-вот умрёт. Он наверняка заметит, или уже заметил, что ты относишься к нему по-другому. Он и сам по себе сильный, и тебе нужно снова сосредоточиться на том, чтобы понять это.       Мэгги посмотрела в тёмные глаза Нигана: — Почему тогда ты сам не делаешь того же самого с Люсиль?       Ниган покачал головой: — Потому что знаю, что она не сможет защитить себя прямо сейчас, она вообще не помнит, что было во время вспышки. У нас всё совсем по-другому. И сейчас я не планирую возрождать то, что у нас было. Не только потому, что я изменился, но и потому, что знаю, что она… — Она…? — спросила Мэгги. Ниган сглотнул. — Она умрёт. В прошлый раз я пытался устроить ей химиотерапию во время вспышки, но давай будем реалистами, Мэгги: у неё рак. Как думаешь, какие её шансы, когда больницы перестанут работать, а электричества не будет? — спросил Ниган. — Не думаю, что у нас вообще будет время что-то восстанавливать.       Ниган был не так уж неправ. Да, у женщины был шанс получить помощь, но это было бы крайне сложно, и даже если бы они оказались в таком месте, как Александрия, шансы на её спасение были бы очень малы. — Мне очень жаль, — в конце концов сказала Мэгги. — Тебе, наверное, нелегко. — Это не так, — сказал ей Ниган. — Однажды она умерла, и теперь мне кажется, что она уже мертва. Когда я разговариваю с ней, мне кажется, что я говорю с призраком. Это несправедливо по отношению к ней, но я просто… Я не могу вести себя нормально, как раньше. — Ситуация несправедлива и по отношению к тебе, — сказала Мэгги. — Почему она вообще ожидает, что ты будешь вести себя так же, как раньше. Я имею в виду, что Рик уж точно не ведёт себя так с Лори. И даже с Мишонн.       Это привлекло внимание Нигана: — О? Проблемы в раю?       Мэгги покачала головой: — Ничего такого. Просто… Думаю, Рик чувствует то же, что и ты. Разрыв. Даже несмотря на то, что он любит её, они оба изменились и не смогли вернуться к прежним отношениям. Они явно по-прежнему в хороших отношениях, но… — Но ощущения совсем не те, да? — говорит Ниган, завершая её мысль. — Чёрт, может, мне стоит попытаться поговорить с Риком об этом, чтобы снять это своё напряжение. Знаю, я ему не слишком нравлюсь, но нам нужно действовать сообща. — Да я бы заплатила, чтобы послушать ваш разговор, — ухмыльнулась Мэгги. — О, тогда когда-нибудь я получу эти деньги, если, конечно, позволю тебе шпионить за нами, — сказал Ниган. — Слушай, Мэгги, а у тебя такие же ощущения?       Внезапная серьёзность собеседника сбила Мэгги с толку, и она замолчала. Ей сразу захотелось сказать «да», потому что, конечно же, она чувствовала то же самое. Но в глубине души она знала, что это не так. — Нет, — ответила она. — Но я не против попробовать что-то новое с Гленном. В этом и разница между мной и Риком — он не хочет пробовать. А я хочу.       Ниган улыбнулся: — Тогда тебе стоит прислушаться к моему совету. Поговори с ним по-настоящему, Мэгги. Прошлой ночью я видел, как он расстроен, и ему не нужно это притворство, которое ты изображаешь, ему нужна настоящая ты.       Мэгги и подумать не могла, что получит такой дельный совет от такого человека, как Ниган, но что ж… — И ещё кое-что, — продолжил Ниган. — Мне жаль, что так вышло с Хершелом. Я знаю, что шанс есть всегда, но…       Но, по правде говоря, скорее всего, она уже никогда его не вернёт. Мэгги вздохнула и села на траву рядом с Ниганом, обхватив голову руками. — Мне кажется, что я единственная, кто скорбит по нему, — сказала вдруг она. — Гленн, конечно, скорбит по ребёнку, которого так и не увидел, но только я думаю о том, каким он был. Со всеми его достоинствами и недостатками. Конечно, другие тоже его помнят, но это не то же самое.       Ниган вздохнул и сел рядом с Мэгги: — Я помню Хершела. Иногда и я о нём думаю. Я понимаю, почему тебе тяжело говорить о нём с Гленном, учитывая всё, что с ним случилось. Но если ты действительно хочешь сохранить эту связь с мужем, тебе придётся это сделать. — Просто…каждый раз, когда я упоминаю Хершела, я знаю, что Гленн думает о невинном ребёнке. Но Хершел… — Мэгги покачала головой. — Не знаю, хочу ли я менять представление Гленна о нём. Я любила своего сына всем сердцем, но я знаю, что у него были проблемы, которые, возможно, были вызваны мной. Или тобой. — Хэй, — начал Ниган. — Ты ни в чём не виновата. И не стоит зацикливаться на прошлом — в жизни нужно двигаться только вперёд. Если я чему-то и научился, так это тому, что, что бы ты ни делал, в будущем всегда есть шанс сделать всё лучше. А теперь вставай и иди поговори со своим мужчиной.

***

      Рано утром двое агентов ФБР вывели Рика из тюремной камеры и в наручниках отвели обратно в комнату для допросов.       По сравнению с детективом, которого Рик видел накануне, они выглядели весьма компетентными. И было безумием думать, что нападение Моралеса произошло всего за день до этого. Но это было даже хорошо: чем длиннее казались дни, тем больше времени у них было до того, как всё полетит к чертям. — Значит, вы Рик Граймс, — задумчиво произнёс один из агентов. — Не похожи вы на преступника. Конечно, вы симпатичный парень, офицер полиции, но я не представляю, как вы могли бы потрошить человека, быть боссом мафии или руководить террористической организацией, в чем вас и обвиняют.       Ну что ж, по крайней мере, теперь Рик знал, о чем Филип говорил с детективом. — Сейчас мы рассмотрим все факты по вашему делу, потому что, на мой взгляд, в нём нет никакого смысла, — заявил другой агент, доставая папку и открывая её. — 17-го числа этого месяца утром, когда вас вызвали на помощь в погоне, вы сообщили в офис шерифа, что ваш напарник Шейн Уолш сбежал. Затем вы взяли все отгулы и больше не появлялись на работе. — Мы не знаем подробностей того, чем вы занимались до конца дня, но на следующий день вы отправляетесь в другой полицейский участок и вносите залог за Кэрол Пелетье, которая зарезала своего мужа, — заявил агент. — А вчера на вас напал мистер Моралес, когда вы покупали — дайте убедиться, что я правильно запомнил — два мачете, пять топоров, семь арбалетов, огромное количество стрел, бесчисленное множество ножей, а также средства защиты, что-то вроде бронежилетов.       Да, это и правда могло показаться довольно подозрительным. — Звучит правдоподобно, — сказал Рик. — Хорошо, — продолжил агент. — Затем на вас нападают, и нападавший называет вас чудовищем. Мужчина, с которым вы ходили за покупками, Дэрил Диксон, направляет на него арбалет, но вы явно приказываете ему не стрелять. Затем мистер Диксон пытается дать отпор нападавшему, но, когда его ранят, вы срываетесь и начинаете безжалостно избивать мистера Моралеса.       Так и было. — После того как вы его убили, вы приказали мистеру Диксону уехать на вашей машине и забрать всё оружие. У нас нет записи с камер наблюдения, но в показаниях свидетелей говорится, что вы приказали ему уходить, — продолжил агент. — Вы не сопротивлялись аресту, но и не выказываете раскаяния и говорите полицейским, что мистер Моралес не остановился бы. Вы ссылаетесь на самооборону.       Звучало довольно ужасно, да? — В участке вы просите позвать адвоката, и вам приводят Мишонн Хоторн. Она же адвокат Кэрол Пелетье. Насколько нам удалось выяснить, до того дня вы с ней не встречались. То же самое с Дэрилом Диксоном и Кэрол Пелетье, — заявил агент. — Затем к вам приходит мистер Уолш, выключает все видеозаписи в комнате для допросов. Вы некоторое время разговариваете, а когда вас прерывают, то видят, что мужчина направляет на вас пистолет. — Вы правы, — просто ответил Рик. — Итак, это всё были просто факты, а теперь перейдем к предположениям. Сначала вы сказали, что это была просто самооборона или защита вашего друга. Затем вы заявили, что это был сектантский культ и что мистер Уолш начал бредить. Я цитирую вас: «Мёртвые возвращаются к жизни, что он сам мёртв.». Вы также назвали Филипа Блейка членом секты, и на допросе он обвинил вас в причастности к организованной преступности, но мы считаем, что знаем, в чём на самом деле дело.       Рик действительно думал, что они понятия не имеют: — Так и в чём же заключается ваша теория? — Это не теория, мистер Граймс. Мы знаем, — твердо заявил один из агентов. — Не всё, но мы знаем. Так что мне осталось задать вам всего несколько вопросов: вы знакомы с Дианой Монро?       Услышав это имя, Рик чуть не умер от сердечного приступа.

***

— Нам нужно поговорить, — сказала Мэгги, подходя к Гленну, который выглядел уставшим. — Мне стоит беспокоиться? — сухо спросил он.       Мэгги решительно покачала головой: — Нет. Я просто знаю, что мне нужно с тобой поговорить. Обо всём, что произошло. Потому что, если я этого не сделаю, я буду и дальше пытаться оградить тебя, а так нельзя.       Гленн успокаивающе взмахнул руками: — Ты же знаешь, я уже говорил, что ты не обязана. — Мне это нужно, — заявила Мэгги. — Правда нужно. Потому что, если я не поговорю с тобой обо всём этом, мы уже не сможем восстановить прежние отношения. — Это Ниган тебе сказал? — спросил Гленн. Мэгги замерла. — Я почувствовал, как ты уходишь, сегодня утром. Ты долго стояла с ним у забора. — Ты злишься? — спросила Мэгги.       Гленн покачал головой: — Нет, Мэгги. Не злюсь. Как я уже сказал, я ни на что не злюсь. Я просто хочу быть с тобой.       Мэгги подошла ближе к Гленну и взяла его за руку: — Иногда мне самой кажется, что так и должно быть. Ты просто…       Она глубоко вдохнула и выдохнула, а Гленн свободной рукой погладил её по щеке, слегка улыбнувшись. — Я вижу, что тебе тяжело, — сказал он. — Но ты же знаешь, что я никогда не отвернусь от тебя. Понимаешь?       Мэгги дрожа кивнула. — Хорошо. А теперь, если ты всё ещё хочешь поговорить, давай, — сказал Гленн.       Мэгги заговорила. — Знаешь, это Ниган посоветовал мне поговорить с тобой и с остальными членами моей семьи, — сказала ему Мэгги. — И я не разговариваю с ним, потому что простила его, нет. Я разговариваю с ним, потому что это легко. Он знает меня, я знаю его, мы знакомы с того прошлого. Он знает всё, что произошло, он знал нашего сына, и всё, что с ним случилось.       Гленн просто слушал её. — Половину времени он мне даже не нравится, и я ненавижу его за то, что он сделал с тобой, и ненавижу себя за то, что больше не ненавижу его. Мы много времени проводили вместе, и он извинился передо мной за то, что отнял тебя, — продолжила она. — И когда я была слишком одержима мыслями о том, чтобы убить его, я поняла, что должна перестать его ненавидеть, иначе это убьет и меня.       Мэгги прижалась лицом к Гленну и вздохнула. — Я не могу его ненавидеть после всего, через что мы прошли. Мне…мне многое нужно тебе рассказать, — сказала Мэгги. — Наш сын, он…       На мгновение воцарилась тишина. Гленн моргнул: — Он погиб?       Мэгги покачала головой: — Нет. Он предал нас. В последний раз, когда я видела его, он был таким…ненавидящим всё и всех. Когда я говорю о нём, даже когда вспоминаю его маленьким, мне больно. Гленн, ты не понимаешь — он уже не был ребёнком. Он был взрослым, у него были свои идеи и взгляды. Он был человеком, а не просто мыслью.       Гленн застыл на месте с широко раскрытыми глазами. — Я знаю, тебе больно из-за того, что ты его не видел, но я видела, и он был невероятным. Но, кажется, я испортила ему жизнь своей ненавистью к Нигану. Он считал, что я одержима. И в отличие от тебя, я скорблю по реальному человеку, которого больше никогда не увижу, — сказала Мэгги. — Это не умаляет твоего горя, но… Мне пришлось растить его одной, долгие годы. А разговоры с Ниганом об этом помогают, потому что он тоже знал его.       Мэгги сжала руку Гленна. — Мне нужно, чтобы ты тоже узнал его. Даже если это будут только мои слова. Чтобы ты мог скорбеть по нему, а не просто представлять его, — сказала Мэгги. — И мне нужно поговорить с тобой обо всем остальном, чтобы ты знал, какая я сейчас. Потому что я просто…чувствую себя такой потерянной между тем, кем я была, и тем, кто я есть. — Хорошо. Ладно, Мэгги. Тогда расскажи мне всё. И помни, я не буду злиться из-за того, что ты сделала. Ты можешь поговорить со мной обо всём, — сказал Гленн, поглаживая Мэгги по волосам. — Я люблю тебя.       Мэгги слегка улыбнулась, понимая, что разговор будет долгим. — Я тоже люблю тебя.