Те, Кто Помнят

      Пятница, 20 августа 2010 года.       У Рика чуть не случился сердечный приступ, когда он резко поднял голову и посмотрел в глаза стоявшим перед ним мужчинам: — Кто она такая? — Мистер Граймс, не лгите нам, — заявил агент. — Четыре дня назад, в тот же день, когда вы ушли в отпуск, миссис Монро, будучи конгрессменом, связалась с правительством США и рассказала нам интересную историю. Мы знаем, что это правда, потому что иначе она не могла бы знать некоторые интересные детали.       Рик закрыл лицо руками, чувствуя дурноту. Диана, серьёзно? Неужели она рассказала ФБР всё? Неудивительно, что она не отвечала на их звонки, если решила сделать это вместо того, чтобы начать восстанавливать Александрию. — С тех пор мы начали отслеживать людей, которые ведут себя странно или дают понять, что тоже могут быть связаны с происходящим. Вы ведь знакомы с доктором Эдвином Дженнером? И с генералом Билом из Национальной гвардии Пенсильвании?       Рик всерьёз обдумывал все за и против, чтобы взять и уйти. Да гори оно всё огнём, если честно. Они знали. — Судя по тому, с кем мы разговаривали, у нас довольно много информации о том, что должно произойти…и мы многое знаем о вас. Но со вчерашнего дня мы знаем, что и вы знаете. И хотя мы с моим коллегой не понимаем, как такое возможно, вы помните события на годы вперёд. Как миссис Монро и генерал Бил. Доктор Дженнер помнит лишь несколько месяцев. В обоих случаях — вплоть до их смерти, — продолжил агент. — Вы тоже помните, и, полагаю, другие, с кем вы общались в последние несколько дней, тоже. Моралес, Уолш, Диксон, Блейк, Пелетье, Хоторн…       Рик глубоко вдохнул и выдохнул, слегка сжав кулаки: — Какое вам дело? — На самом деле никакого. Вы просто один из тех, кто помнит, и в этом нет ничего особенного. Так скажите нам, вы правда помните?       Молчание Рика было для них явным доказательством. В глубине души он паниковал — он много лет не имел дела с правительственными структурами, если не считать работы в CRM, а если Бил тоже в курсе… Рик не хотел ввязываться в их дела. Теперь он лишь хотел прожить свою жизнь со своей семьёй, всей своей семьёй. — Теперь, когда вы знаете, улики обретают смысл, не так ли? Доктор Дженнер сказал, что ваша группа была последней, с кем он работал в Центре по контролю и профилактике заболеваний, и назвал мистера Уолша одним из её участников, в то время как миссис Монро понятия не имеет, кто он такой, так что, должно быть, что-то случилось с ним в промежутке между этими двумя событиями. Ни один из них не знал ни мистера Моралеса, ни мистера Блейка, когда мы их спрашивали. — И что вы планируете делать с этой информацией? — осторожно спросил Рик. — Нам известно, что за последние несколько дней было много случаев, когда люди вспоминали о жизни, которую они ещё не прожили. Мы поговорили с несколькими обратившимися к нам, в том числе с Дженнером, который хочет только одного — продолжить исследования болезни вместе со своей женой. Люди, с которыми мы общались, предоставили нам достаточно информации, чтобы мы могли должным образом укрепить определённые места, если что-то действительно произойдёт. Таков наш план, — заявил агент. — Мы не можем ничего остановить, на самом деле, Центры по контролю и профилактике заболеваний уже больше четырех месяцев знают о вирусе «Wildfire» . Были разработаны планы и профилактические меры, но в прошлый раз они явно не сработали, так что и в этот раз не сработают.       Они знали и не остановили вирус? Они думали, что такого банального укрепления будет достаточно? В прошлый раз военные сдались довольно легко, какими бы укрепленными ни были некоторые из их баз. Если бы они действительно хотели что-то остановить, им просто нужно было найти место, откуда всё началось, и уничтожить его ядерным ударом.       Но хотел ли этого сам Рик? Может ли он теперь вообще жить в нормальном мире?       Нет. Если бы Рик был по-настоящему честен с самим собой, он ждал начала эпидемии. Нормальная жизнь казалась ему отвратительной, ведь он знал, что она не продлится долго. — Самое странное, что все, с кем мы говорили, так или иначе помнят вас, — продолжил агент. — Мы нашли и других, помимо тех, о ком я вам рассказал. И практически у всех есть одна общая связь: в какой-то момент они встречались с вами. Что же в вас такого особенного, что делает вас общим знаменателем?       Рик застыл. Все помнили его? Это было…странно. — Не знаю. Во мне нет ничего особенного. Может быть, это просто совпадение, но во время пандемии я много путешествовал, встречался с разными сообществами, в некоторых из них даже был лидером. Думаю, в какой-то момент даже в моём сообществе было не меньше пары сотен человек. — Интересно… — сказал агент. — Мы выяснили, что вспышки начались во Франции, основываясь на знаниях Дженнера, но мы не верим, что вирус можно остановить. Правительство было проинформировано, и было принято решение разместить всех важных чиновников и руководителей, а также некоторых врачей, учёных и детей в бункере в секретном месте. Бункер был спроектирован много лет назад как автономный объект на случай ядерной войны. Герметичный, поэтому вирус, несмотря на то, что передаётся воздушно-капельным путем, не сможет проникнуть внутрь, если, конечно, бункер был герметично закрыт до того, как он начал распространяться. Таким образом, возможно, человечество сможет выжить.       Рик понял, что человек перед ним на самом деле не осознает всей серьёзности ситуации. Честно говоря, их план заключался в том, чтобы отправить всех этих богатых и влиятельных придурков в ядерный бункер? И что они там собирались делать? Пережидать вспышку? Её невозможно было переждать. А если бункер ещё работал на солнечных батареях, то у них тоже был свой срок годности. Они же не могли выйти, чтобы их починить, потому что это сразу же открыло бы путь вирусу.       Просто прятаться под землей тоже было бы неразумно. Может, и хватило бы на несколько поколений, но если серьёзно? Даже не пытаться остановить?       Чёрт, хотя Рик и не хотел, чтобы они это делали. После стольких лет Рик настолько погряз в безумии, что пропустил апокалипсис через себя. Но всё же этот план вызывал у него отвращение. — Если хотите, можете занять там место. Нам сказали, что вы можете быть полезным. Мы предлагаем это не всем, но так как о вас у нас больше всего информации… — сказал агент. Рик тут же усмехнулся. — Не всем, значит? То есть мне придётся бросить своих людей? — не удержался от вопроса Рик. — Нет, даже если вы скажете, что я смогу забрать их всех с собой. Мой ответ — однозначное «нет». Я моментально сойду с ума, если буду жить под землей, в бункере, с политиками и заносчивыми военными.       Рик не знал, хотел бы кто-то из его группы оказаться на его месте, но он был готов принять решение за всех прямо здесь и сейчас. Все они знали об опасностях, связанных с эпидемией, о трудностях, которые она принесла, и Рик понимал, что находиться в таком бункере с такими людьми будет крайне непросто.       Дерьмо, да Рик бы уже в первую ночь начал строить планы по захвату власти.       Но бункер, в теории, был неплохой идеей. Что может быть безопаснее, так? Главное, чтобы он не был полностью герметичным, как предлагали люди, стоявшие перед Риком. Но проблема была в том, что, оказавшись в бункере, ходячие могли просто запереть их там навечно, окружить вход и продолжать наступать.       Кроме того, в закрытом бункере, если кто-то умрёт и превратится в ходячего, это может мгновенно привести к хаосу. Рик не забыл, что произошло в тюрьме. — Ничего страшного, — сказал агент. — Мы понимаем ваше нежелание. Если бы вы были единственным, кто знал, это был бы не ваш выбор, но теперь, когда мы знаем многих других, от вас ничего более не требуется.       И слава богу. Рику хватило похищения одной сомнительной могущественной организацией на все жизни вперёд. И если Бил каким-то образом был причастен к этой затее, Рик не хотел иметь с ней ничего общего. — Итак, у нас есть протокол действий с теми, кто что-то помнит, — сказал агент. — Вы никому не расскажете о том, что мы говорили о бункере и планах. По крайней мере, никому за пределами вашей группы. В ближайшую неделю, до начала эпидемии, вы ничего не предпримете. А потом, поскольку мы знаем, почему вы поступили с Моралесом так, как поступили, учитывая, из какого вы мира, нам приказано вас отпустить. Учитывая, сколько людей, по нашим оценкам, могут помнить, у нас нет приказа задерживать всех.       И это всё? — Не смотрите на нас так шокировано. Ходили разговоры о том, чтобы убить всех, чтобы вы не могли заговорить и вызвать массовую панику, но в конце концов правительство решило, что для возможного выживания человечества будет лучше, если хотя бы часть людей будет готова к грядущим событиям.       Что ж. Рик не мог с этим не согласиться. Но он всё равно подозревал неладное. — Вам больше не нужно задавать мне вопросы? — Нет, — ответил один из агентов. — Судя по тому, что мы слышали, у вас низкий приоритет. Вы были лидером своего народа и офицером полиции, отлично владеющим навыками обороны, но у вас нет знаний, которые могли бы нас заинтересовать, например, о вирусе, возможных способах лечения и так далее, как, например, у Дженнера.       Значит, он второстепенный. Мужчина даже не знал, оскорбление это или комплимент. — Хочу сказать, что, судя по истории поисковых запросов и действиям людей, таким как совершение преступлений, ФБР удалось установить личности ещё примерно сотни человек, которые что-то помнят. Большинство из них живут в Филадельфии и Вирджинии. Теперь в списке просто на одно имя больше.       Они продолжали следить за всеми, кто, по их мнению, что-то помнил. Рику не нравилась идея быть в списке, но, по крайней мере, это означало, что где-то есть записи. — Если хотите, можете поехать с нами на любую военную базу или просто уехать. Но мы знаем ваше имя, и если вам когда-нибудь понадобится помощь военных, мы знаем, что вы хотя бы умеете убивать, — заявил один из агентов. — Хотя, чую, вам это не понравится.       Агенты встали, и один из них подошёл, чтобы снять с Рика наручники: — А теперь вспомните, что мы сказали вам. Вы можете быть свободны.       Ну разве не удобно?       Рик потёр запястья и тоже встал: — А как же Шейн и этот… Филип Блейк?       Агенты переглянулись, а затем повернулись к Рику: — Конечно, они услышат то же, что и вы. Нам велели не выделять любимчиков, потому что, по правде говоря, ко всем вам относятся одинаково — как к необходимым «дикарям». Но, конечно, мы расскажем им только то, что, как нам известно, они уже знают. Как и вам, мы рассказали о миссис Монро, но у нас нет причин упоминать её в разговоре с ними. Тем не менее мы будем с ними разговаривать.       Ну разве не чудо? Теперь Рику придётся подождать Шейна, чтобы убедиться, что тот точно не присоединится к Филиппу. В конце концов, пока Рик разговаривал с агентами, они с Шейном оставались одни в тюремных камерах, и он определенно не хотел знать, о чем там шла речь. — И ещё кое-что, мистер Граймс, — сказал один из агентов. — Вот карта нескольких военных объектов, которые мы уже эвакуировали в этом районе. Ничего особенного, конечно, но мне сказали, что таким выжившим, как вы, это будет полезно. Хотя мы передадим это и другим, кого встретим, например мистеру Уолшу и мистеру Блейку, так что имейте это в виду.       Рик схватил карту, думая: Спасибо, но ничего из этого не выйдет. Потому что Рик ни за что не стал бы снова ввязываться в войну с Филипом из-за объектов или территории. Ни за что — он помнил, чем закончился тот раз, и даже если сейчас они были лучше подготовлены…       Никаких попыток, пока он не узнает наверняка, что Филипп мёртв. — Вообще-то у меня есть один вопрос, — сказал Рик, поворачиваясь к агентам. — Диана — она согласилась пойти в бункер, когда вы её спросили?       Агенты переглянулись. — Нет. Она хочет создать собственное сообщество.       Рик кивнул. Как он и предполагал. Поначалу Диана была слаба, но она, по крайней мере в каком-то смысле, чему-то научилась. И поэтому Рик знал, что Александрия будет существовать.       Хотя теперь он понятия не имеет, что это будет за место.

***

— Знаешь, если Рик не примет тебя в свою группу, я с радостью это сделаю, — сказал Филип Шейну. — Ты сильный человек и явно обладаешь хорошими навыками. Из тебя получился бы отличный член команды. — Хочешь сказать, что из меня вышел бы отличный лакей? — А ты бы предпочёл быть отличным лакеем у Рика только ради того, чтобы трахнуть его жену?       Шейн повернулся на койке спиной к этому невыносимому человеку. С тех пор как агенты увели Рика, ему приходилось слушать этого человека. — Ты же знаешь, Шейн, что такие, как мы, люди, которых Рик считает сумасшедшими, — настоящие выжившие. И он знает, что мы представляем для него угрозу. Неужели ты думаешь, что, зная всё это, он подпустит тебя к ним? — спросил Филип. — К ней? — То есть ты хочешь сказать, что я должен просто сдаться? Стать таким же, как ты? — спросил в ответ Шейн. — Ни за что, мужик. Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но я не собираюсь работать с тем, кто убил моих знакомых. — Но ты будешь работать с тем, кто убил тебя?       Шейн вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на мужчину. Филип, по большому счёту, выглядел безобидно. Конечно, он был на несколько дюймов выше Шейна и Рика, но это не делало его более устрашающим. Он не был похож на человека, который хладнокровно убивает людей.       С другой стороны, он никогда не думал, что Рик будет убивать людей, да и выглядел тот тоже вполне безобидно. — Рик сказал, что ты не оставил ему выбора. За что ты собирался его убить? Он вот не стал оправдываться, когда пытался настроить нас друг против друга.       Шейн задумался: а действительно, зачем он пытался убить Рика? Он был на пути к тому, чтобы воссоединиться с Лори, Карлом и ребёнком, он постоянно подрывал авторитет Шейна. До возвращения Рика у Шейна всё шло хорошо.       А потом всё рухнуло. — Потому что я злился. Я не думал, что он сможет всех защитить. А ещё я думал, что заслуживаю всего того, что было у него, что я достаточно силён, чтобы бороться за них, когда он не мог. — сказал Шейн. — Думаю, в конце концов он смог. Заставил меня поверить, что сдаётся, а потом вонзил нож прямо в сердце. — Разве ты не хочешь отомстить? — спросил Филип.       Шейн задумчиво посмотрел на него. В конце концов, он ощутил лишь пустоту, оставшуюся после вспышки гнева. Никакой жажды мести: — Нет. Я даже не знаю, смог бы я его убить, даже если бы захотел.       Филип сделал паузу: — Как же так? — Потому что, в конце концов, я всё ещё люблю Рика, — сказал Шейн, что заставило Филипа задуматься. — У тебя были чувства к нему и его жене, или мы сейчас говорим о братской любви?       Шейн фыркнул: — Ты серьёзно? — Ну, насколько я помню, Мерл всегда говорил о своём брате в определённом ключе, а учитывая, что он был в группе Рика, почему бы и нет?       Шейн резко поднял голову: — Стой, Мерл? Он выжил?       Мужчина решил даже не думать о возможных намёках в адрес Дэрила и Рика. — Да. Потом он пырнул меня ножом в спину, и я его убил. Ты и этого не знал? — с любопытством спросил Филип. — Вместо руки у него был острый клинок, но он был отличным солдатом. Пока, конечно, не появился его брат и всё не испортил. — Он и правда приходит и всё портит, не так ли? — промычал Шейн, качая головой. — Мне кажется, что за время до моей смерти он каким-то образом сумел втереться в доверие к Рику и занять моё место как его брата и лучшего друга. И теперь Рик говорит мне, что он умрёт за эту деревенщину. — Правда? — спросил Филип, и в его голосе зазвучал очень заинтересованный тон. Шейн решил заткнуться — вряд ли ему даст какой-то плюс, если он начнет выкладывать все начистоту, если он хочет поддерживать хоть какие-то отношения с Риком.       Тем не менее Шейн не мог отрицать, что его злило и обижало поведение Рика в тот момент. Даже если он действительно чувствовал пустоту из-за того, что погиб от рук этого человека, он не мог забыть и обо всём остальном.       Шейн видел, что Рик изменился. Но, несмотря ни на что, Шейн помнил, каким тот был на ферме. Всегда против Шейна, всегда путается под ногами. А после того, как Рик убил Шейна, он ещё больше пристрастился к этим привычкам? Какое лицемерие.       А теперь он не хотел иметь с Шейном ничего общего, да? Он считал Шейна опасным?       Какая опасность ему грозила? Рик должен быть благодарным за то, что он был готов защищать Карла и Лори, а не бояться того, что может сделать Шейн. Однажды Рик сказал ему, что сделал бы всё что угодно, чтобы спасти Карла, а теперь тот почему-то считает, что то, что сделал Шейн, неправильно.       Мужчина посмотрел на Филипа и понял, что на самом деле не хочет присоединяться к группе Рика. Конечно, ему хотелось быть частью чего-то, но перспектива вечно пытаться угодить Рику и следовать его примеру его совсем не прельщала. — Ты передумал? — спросил Филип.       Шейн фыркнул. В конце концов, если он не хотел следовать за одним высокомерным засранцем вроде своего лучшего друга, то с какой стати ему следовать за другим? По крайней мере, он хотя бы знал Рика. Он бы предпочёл Рика, чем человека из другой камеры. — Забудь уже, чувак, — ответил Шейн. — Можешь гнить здесь заживо, мне всё равно. Я буду заниматься своими делами.       Филип, похоже, был недоволен.       Когда агенты увели этого человека, как и Рика, Шейн надеялся, что больше никогда его не увидит. От него у Шейна мурашки по коже бегали.

***

      Рик терпеливо ждал в вестибюле полицейского участка своего бывшего лучшего друга и злейшего врага. Он видел, что некоторые в вестибюле смотрят на него как на сумасшедшего, особенно администратор, которого Рик знал много лет по работе и который явно не узнавал его в новом облике.       И кто точно знал, что Рик сделал с Моралесом и как ему сошло это с рук.       Рик делал вид, что читает какой-то новостной журнал, лежавший на столике в центре вестибюля, стараясь не привлекать к себе внимания, но, скорее всего, безуспешно. Он понимал, что выглядит немного сумасшедшим, и жалел, что у него нет с собой телефона, чтобы позвонить своим.       Он даже не знал, как ему добраться до фермы, ведь патрульная машина, скорее всего, уже валялась в какой-нибудь канаве. Может быть, ему просто стоит зайти в раздевалку на участке, ведь формально он всё ещё был помощником шерифа и его не уволили из-за того инцидента. Рик был уверен, что ключи от его личной машины лежат в шкафчике, которые он оставил там в тот день, когда его должны были подстрелить.       Когда из здания вокзала в вестибюль вышел следующий человек, Рику захотелось вздохнуть. Конечно, он не мог позволить себе такую роскошь, как устроить засаду на Шейна и уйти до того, как придет губернатор. Ну, или Филип, хотя какая разница.       В руках у мужчины была такая же карта, какую дали Рику. Заметив его, он тут же подошёл к нему со своим непробиваемым выражением лица и сел рядом на диван, как будто это был его дом.       Рику пришлось стиснуть зубы. Даже если бы его освободили из-под стражи, это не означало бы, что ему можно снова безнаказанно потрошить людей на публике. — Привет, Рик, — улыбнулся Филип. — Если я правильно понимаю ситуацию, ты тоже получил небольшой инструктаж о том, что правительство в курсе, и о той самой карте, которая сейчас у меня в руках. — Ага, — ответил он. — Знаешь, можешь забрать всё оттуда, я не планирую туда даже приближаться.       Филипу, казалось, стало очень любопытно: — Интересно почему? — Потому что я не хочу снова ввязываться в тупую войну за территорию с тобой. Я не позволю тебе использовать это как очередной предлог для нападения на моих людей, — тут же ответил Рик. — И ещё потому, что я не доверяю всему, что мне только что сказали, и даже если они утверждают, что решили не убивать других, я не могу исключить возможность того, что все эти места опасны.       Филип склонил голову набок: — То, что это мне говоришь ты, наоборот, не внушает ни капли доверия к твоим словам. Если бы ты так думал, то, наверное, был бы рад, если бы я отправился в одно из этих мест. — Конечно, — сказал Рик. — Я бы не возражал, если бы ты сразу умер. Но даже в прошлый раз твоя группа состояла в основном из невинных. Я понял, что люди — один из самых ценных ресурсов. Я убил бы тебя, если бы у меня была такая возможность, и я бы убил столько людей, сколько потребовалось бы, чтобы добиться своего, но кровопролитие без необходимости — это не то, чего я хочу.       И это была правда. Пока Рик раздумывал, стоит ли посылать кого-то из своих людей на тайное задание, чтобы убить губернатора во сне, он не держал зла ни на жену, ни на дочь этого человека, ни на кого-либо из тех, кто пострадал в его городе. — Конечно, Рик, — хмыкнул Филип, доставая карту. — Думаешь, правительство смотрит иначе? — Может, — ответил Рик. — Но это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, разве нет? Я серьёзно, ты ведь тоже мастер создавать что-то, что слишком хорошо, чтобы быть правдой, — например, свой город. И сам ты повидал много такого. На самом деле твоё зло — ничто по сравнению, например, с Терминусом. Так что, зная, какой ты по своей сути человек, неужели ты просто позволишь таким, как мы, жить?       Филип склонил голову набок: — Нет. А что такое Терминус?       Рик не знал, стоило ли ему что-то рассказывать Филипу, но на самом деле информация о Терминусе была безобидной. Чёрт, Рик был бы даже рад, если бы Филип решил использовать эти сведения в своих интересах. — Каннибалы. Они повесили плакаты, на которых было написано, что у них есть убежище для всех и что люди, которые к ним придут, выживут. А потом они резали всех тех людей на мясо, — заявил Рик. — Мы пошли туда, но они явно не понимали, с кем имеют дело, так что мы с ними разобрались. — Похоже, ты из тех, кто разрушает любое сообщество, с которым только сталкивается, да? — сказал Филип. Затем он достал карту и положил её на стол. — Как насчёт сделки? Такой же, какую ты когда-то хотел заключить. Говоришь, что не собираешься посещать ни одно из этих мест, и я тоже, но ведь наши планы могут измениться. Для этого, я бы сказал…стоит разделить карту пополам: левая сторона твоя, правая — моя, ну или наоборот.       Рик давно понял, что разговаривать с этим человеком бесполезно. — Нет. Я ещё помню, как тогда пытался заключить сделку и как ты себя вёл. По твоим словам, единственным способом выжить была наша капитуляция. Какие рычаги воздействия у тебя вообще есть сейчас, Филип? — спросил Рик. — Если я захочу посетить любое место на этой карте, я это сделаю. Поэтому с тобой никаких сделок не будет.       К счастью, прежде чем Рик успел услышать ответ собеседника — хотя он мог предугадать его по тому, как мужчина стиснул зубы, — Шейн вышел из коридора с усталым видом. Рик встал и подошёл к ним. — Шейн, — сказал он. — Говорил с ними?       Шейн посмотрел на Рика: — Я не подчиняюсь тебе. И не обязан ничего рассказывать.       Точно. Значит, у этого человека снова случился приступ гнева. Честно говоря, Рику не помешал бы какой-нибудь прогноз, чтобы предугадать настроение Шейна, — в те дни это бы очень помогло. То он был мил, то начинал нести всякую чушь. — А я-то думал, ты хочешь попробовать, — сказал Рик. — Ради Лори. — Очередная манипуляция, что и перед тем, как ты пырнул меня, разве нет? — Шейн покачал головой. — Конечно, я попробую, но я не собираюсь выполнять твои приказы. Если ты не можешь принять меня таким, какой я есть, я пойду своим путём. Потому что я понимаю, что ни о чём не жалею.       Это было совсем не к добру. Шейн, вышедший из-под контроля, — один из худших сценариев, особенно если учесть, что он точно знал, где находится ферма. — Ох, Шейн… — начал Рик, но его перебили. — Нет, Рик, — ответил его собеседник. — Просто нет. Не волнуйся, я не собираюсь присоединяться к этому Филипу, если ты об этом. Не собираюсь выбирать из двух зол, я иду один.       С этими словами Шейн ушёл, а Рик увидел самодовольную улыбку на лице Филипа.       Честно говоря, Рику очень хотелось убить их обоих прямо сейчас. Он ненавидел, когда всё шло наперекосяк, а теперь на его пути стояли сразу два препятствия.       У всего, что представляло опасность для его людей, не может быть и единого шанса.