Жених поневоле

      5 января 2026 года.       Где-то в окрестностях Эйндховена, Нидерланды.              Макс лежал в постели, задумчиво глядя в окно на летящие с неба снежинки. Снег в Нидерландах — такая редкость, думал он, вспоминая детство, когда каждый год мечтал о белом Рождестве, но нечасто его мечты сбывались. Чуть позже, будучи взрослым, Макс уже мечтал о том, чтобы проводить Рождество и Новый год с единственно близким человеком. Найти того, в кого влюбится сам, и кто полюбит его в ответ. Раньше и эта мечта казалась недостижимой. Но в последние несколько месяцев все его мечты чудесным образом сбывались.              Макс слегка повернул голову, чтобы взглянуть на лежащего у него на плече Шарля. Тот привычно дышал Максу в шею и, вероятно, уже крепко спал. Его левая рука покоилась на груди Макса, и тот не мог отказать себе в удовольствии провести кончиками пальцев по тыльной стороне ладони Шарля, дотронуться до ободка обручального кольца на безымянном пальце его теперь официального мужа.              Это была их первая брачная ночь, и Макс чувствовал всем телом последствия бурной страсти своего возлюбленного. Болезненные ощущения в пояснице, непривычно растянутые мышцы бёдер, легкий дискомфорт в том месте, где Шарль входил в него, присваивая себе, шепча прямо в губы, что будет единственным, кто сможет обладать Максом так, что никогда не оставит его, потому что теперь они во всех смыслах единое целое.              Макс смотрел на искусанные губы Шарля, видел оставленные им самим следы на шее мужа и никак не мог винить Шарля в чрезмерном чувстве собственничества. Потому что они оба были такими — жадными до ласк и тел друг друга, готовыми дарить удовольствие и получать его в ответ, открытые к экспериментам и изучению границ дозволенного. Иногда они перебарщивали, иногда причиняли друг другу боль. Но это была приятная болезненность, ещё одно напоминание о том, что они принадлежали друг другу.              Шарль вздохнул и слегка завозился во сне, устраиваясь поудобнее. Макс обнял его крепче, прижимая к себе, делясь теплом собственного тела, и тот затих, вновь проваливаясь в глубокий сон. А Макс всё смотрел на него, тихонько улыбался сам себе, словно до сих пор не мог поверить, что Шарль отныне принадлежал ему, что не покинул его, когда история со сталкером завершилась, что согласился стать его мужем и даже сам предложил устроить свадьбу в Нидерландах.              Это случилось где-то в конце ноября. Когда до конца сезона оставалось всего две гонки, и Макс был почти полностью сосредоточен на борьбе за чемпионат. Почти, потому что довольно много его мыслей всё-таки занимал Шарль. Поначалу Макс волновался, что Леклер переедет. Но он так и остался жить в апартаментах Макса, только перевёз вещи, отказавшись от старой квартиры, и искать новое жильё больше не стал.              Вопреки опасениям Шарля, квартира Макса оказалась достаточно большой, чтобы они не мешали друг другу жить, работать, заниматься собственными делами, но одновременно всегда находились в доступности друг для друга, постепенно научившись делить одно на двоих пространство и быт. Макс быстро привык к тому, что в ванной теперь стояло намного больше баночек по уходу за телом и волосами, гардеробная едва вмещала всю привезённую Шарлем одежду, а в комнате с симулятором нашлось место для музыкальных инструментов Леклера. Они продолжали жить вместе, летали вместе на гонки, останавливались в одних номерах.              Одним утром, незадолго до начала заездов в Катаре, Шарль, сидя за завтраком и помешивая в чашке свой слишком переслащенный кофе, нарочито будничным тоном произнёс:              — Помнишь, ты когда-то сказал, что если бы мы и правда хотели пожениться, сделали бы это в Нидерландах?              Макс замер, не донеся собственную чашку с чаем до рта, и немного нахмурился, глядя на Шарля.              — Да, помню, — кивнул в итоге он, потому что действительно помнил.              Это было словно воспоминание из прошлой жизни, случившееся одновременно недавно, но по внутренним ощущениям довольно давно — многое с тех пор изменилось. Тот разговор в офисе менеджера, когда они с Шарлем ещё не были вместе, когда Макс считал его не больше, чем близким другом, когда вся ситуация со сталкером казалась каким-то недоразумением, а не тем, с чем им в действительности пришлось столкнуться.              — Я тут подумал, — продолжал Шарль, неуверенно поглядывая на Макса. — Мы могли бы сделать это. Пожениться в Нидерландах. Ты бы выбрал место, какой-нибудь тихий городок, чтобы нас никто не побеспокоил.              — Конечно, — Макс лишь глупо кивнул, до конца не веря в происходящее.              — Супер! — Шарль счастливо улыбнулся и потянулся к Максу, забирая из его рук чашку, которую тот так и не донёс до рта, и вместо этого запечатывая его губы поцелуем.              С тех пор они начали готовиться к свадьбе. Это были тихие разговоры о том, кто чего из них хотел, о чём мечтал и как представлял себе идеальное торжество. К счастью, они оба сходились во мнении, что церемония должна быть максимально закрытой, с наименьшим количеством гостей, только самые близкие. Шарль мечтал пожениться в церкви и немного грустил, что это будет не в Монако. Но после всего, через что им пришлось пройти по вине Джеймса, Леклер признался, что не мог представить себе, чтобы вновь оказаться в Мэрии, войти в тот же зал, где он едва не лишился Макса. Макс в свою очередь продолжал уверять, что ему ничего не грозило, но оба они понимали, как на самом деле рисковали в тот день.              — Слава богу, что всё обошлось, — говорил в итоге Шарль, обнимая Макса, словно желал всякий раз убедиться, что с ним действительно всё хорошо.              Так что на плечи Макса легло ответственное дело по выбору места проведения свадьбы. Он не думал долго, почти сразу остановившись на городе Эйндховен, расположенном на юге страны, на границе с Бельгией. Это были почти родные для Макса места — сам он вырос в бельгийском городке всего в часе езды от запланированного места свадьбы. Родственники Макса также жили неподалёку, а потому он позвонил сестре, и Виктория с радостью согласилась помочь в организации свадьбы.              Где-то между Катаром и Абу-Даби Макс впервые отвёз Шарля в Эйндховен, чтобы на этот раз самим подать заявление на регистрацию брака. Обычно ожидание после подачи заявления длилось дольше, но благодаря связям и организаторским способностям Виктории, дата была назначена через месяц, сразу после Нового года, на 5 января.              Тем временем сезон Формулы-1 подошёл к концу. Макс так и не выиграл чемпионат, уступив всего два очка Ландо Норрису. И, кажется, Шарль был расстроен даже больше него самого. Макс относился к проигрышу по-философски, рассказывая на интервью, что у него уже достаточно титулов, а рекорды его не интересуют. Но Шарль знал своего возлюбленного достаточно близко, чтобы смотреть глубже, видеть то, чего большинство просто не замечало — немного потухший взгляд, слегка рассеянная улыбка.              В ту ночь, когда автоспортивный мир праздновал победу Ландо Норриса, Макс и Шарль вернулись к себе домой в Монако. Выключив телефоны и спрятавшись от всего мира в собственной спальне, Шарль позволил Максу любить себя, отдаваясь ему, как никогда прежде, лишь бы помочь тому отвлечься и хотя бы ненадолго забыть об упущенном титуле. И, надо сказать, Шарль достаточно преуспел в своём деле. Они не выходили из дома целых три дня, большую часть времени не вылезая из постели. Сославшись больным, Макс не поехал на церемонию вручения наград ФИА. И в этом даже не было особенной лжи — после стольких дней довольно интенсивных взаимодействий с Шарлем, Макс не был уверен, что сможет хотя бы просто ровно стоять на ногах.              Рождество Макс и Шарль отметили с семьёй Леклера, после чего отправились в Бельгию, чтобы навестить семейство Ферстаппенов. На удивление, объявился и отец Макса — Йос. Он позвонил перед новым годом и в достаточно сдержанной манере поздравил с праздником не только сына, но и его, как он выразился, бесполезного пилота итальянской конюшни. Макс попытался поспорить с отцом, но Шарль лишь рассмеялся и в чём-то согласился со старшим Ферстаппеном. Он действительно не смог помочь Максу заполучить необходимые для победы очки, не смог обогнать Ландо в Абу-Даби. Никаких умений самого Леклера не хватило, когда болид, которым он управлял, был откровенно дерьмовым. А потому Шарль не позволил Максу поругаться с отцом, признав в разговоре, что его команда действительно бесполезна. Йос, услышав такое, даже слегка оттаял, пообещав если и не приехать на свадьбу, то хотя бы прислать подарок. Для Макса и Шарля это была практически победа, поскольку рассчитывать на подобную благосклонность от Йоса они и не надеялись.              Церемония прошла действительно тихо. В старинных стенах готической церкви, расположенной в центре Эйндховена, Макс и Шарль предстали перед алтарём, чтобы принести клятву любить и уважать друг друга, быть вместе и в болезни, и в здравии. Среди гостей были только самые близкие родственники и друзья, а от команд приехали поздравить новобрачных Бёрнс и Мия. Макс был очень рад видеть этих двоих вместе, а Шарль по окончанию церемонии подарил Мии букет, непрозрачно намекая, что ей следующей предстоит выходить замуж.              Теперь всё было позади. Макс лежал и смотрел сквозь большое окно спальни на кружившийся в небе снег. Вероятно, лужайку перед домом уже замело, и Макс надеялся, что к утру снег ещё не успеет растаять, и они с Шарлем смогут пойти погулять и проникнуться по-настоящему зимней атмосферой в парке неподалёку.              Этот дом на окраине Эйндховена Макс снял специально, чтобы провести некоторое время после свадьбы с Шарлем наедине. Лишь они вдвоём в подобии медового месяца, подальше от привычной суеты Монако, в таком месте, где никто не будет их искать, где никому нет дела до двух мужчин, снявших дом на время рождественских праздников. Именно сюда они приехали после свадьбы, именно здесь прошла их первая брачная ночь. Макс никогда не казался себе слишком сентиментальным, однако сейчас, лёжа рядом со спящим Шарлем, прислушиваясь к чужому дыханию и глядя на летящие за окном снежинки, он впервые задумался, что хотел бы иметь свой собственный дом. Не просто квартиру, а место, которое будет хранить воспоминания об особых моментах, куда можно будет приезжать, где в последствии они с Шарлем могли бы остаться жить, когда оба решат завершить гоночные карьеры. Возможно, он мог бы выкупить этот дом. Возможно, это была не самая дурацкая его идея. Но всё-таки стоило сначала посоветоваться с Шарлем. Принимать подобные решения в одиночку Макс теперь по понятным причинам не хотел и не мог.              — Эй... Ты не спишь? — внезапно прозвучал на ухо сонный голос, так что Макс слегка вздрогнул, но повернулся к Шарлю с нежной улыбкой.              — Не спится, — тихо ответил он и протянул руку, погладив кончиками пальцев Леклера по щеке.              — Мне опять снился этот дурацкий сон, — пробормотал Шарль, сильнее прижимаясь к ласкавшей его руке Макса. — Про Джеймса... Будто бы он ворвался на нашу настоящую свадьбу здесь, в Нидерландах. Он снова угрожал убить тебя, а я просто стоял и ничего не мог сделать...              Макс повернулся к Шарлю и, ни слова не говоря, слегка приподнял его подбородок и поцеловал в губы. Только для того, чтобы обозначить свою поддержку и присутствие. Это было не в первый раз, когда Шарля мучили кошмары. Последние два месяца это случалось довольно часто, и всегда в его снах фигурировал Джеймс. Иногда он нападал на Шарля, иногда угрожал Максу. Порой действие происходило у них дома, а иногда в Мэрии Монако. Теперь к локациям прибавилась ещё и церковь Эйндховена. Шарль обращался со своей проблемой к психотерапевту, и тот заверил его, что это вполне нормальная реакция на пережитый сильный стресс, с которым Шарлю пришлось столкнуться. Врач советовал не держать это в себе, а по возможности рассказывать сны кому-нибудь близкому. И, конечно, Макс был рад помочь, выслушивая Шарля каждый раз по пробуждении.              — Знаешь, иногда я думаю, — слегка отстранившись, продолжал Шарль. — Что если бы Джеймс не появился в наших жизнях? Неужели мы бы так и жили, не имея ничего этого? Я бы мог жениться на Александре, ты бы тоже рано или поздно встретил кого-нибудь. Представляешь, мы могли прожить всю жизнь, так и не узнав, как хорошо было бы нам вместе. Тогда получается, что Джеймс совершил своего рода благо? Если бы не он, мы бы не были вместе?              Шарль замолчал, с тревогой глядя на Макса.              — Я так не думаю, — покачал головой в ответ Макс. — Знаешь, существует теория, что мы одновременно проживаем множество копий своих жизней в разных Вселенных. Где-то мы принимаем одно решение, где-то другое. Но я точно уверен, что в любой из этих копий мы с тобой оказываемся вместе. Так или иначе, в силу разных причин и обстоятельств, но мы находим друг друга. И по-другому быть просто не может.              Шарль внимательно выслушал. Его взгляд из встревоженного постепенно сменился на ласковый.              — А ты романтик, Ферстаппен, — с улыбкой произнёс он, и Макс в ответ рассмеялся. — Нет, правда! Мне нравится эта теория.              Макс кивнул и потянулся к Шарлю за очередным поцелуем. Но прежде, чем их губы встретились, он прошептал:              — Ik hou van jou, schatje.              — Je t'aime, mon cœur, — так же тихо ответил Шарль.              За окном продолжал падать снег.