Жених поневоле

      Макс был уверен, что не сможет уснуть в ночь перед свадьбой. Но Шарль вероятно обладал феноменальными способностями, воздействуя на его тело и разум особым образом, выбивая все мысли из его головы и методично доводя до края.              Всё началось довольно безобидно, когда Шарль предложил помочь Максу нанести на пострадавший бок мазь. Ушиб от падения на тротуар всё ещё причинял дискомфорт, и Шарль не скрывал своих опасений о том, как Макс будет чувствовать себя к моменту начала гоночного уик-энда. Вероятно, Леклер винил себя в случившемся, а потому вызвался помогать с особым энтузиазмом. Но может, были у Шарля и другие мотивы, размышлял Макс, лёжа на спине и закрыв глаза, в то время как прохладные пальцы Шарля перешли от активного втирания мази на боку к приятным поглаживаниям внизу живота.              Макс мгновенно почувствовал возбуждение, но стоило ему слегка приподняться в попытке перехватить инициативу, как он тут же был прижат обратно к кровати сильными руками Шарля.               — Ты пострадавшая сторона, тебе нельзя напрягаться, — произнёс тот с хитрой улыбкой.              Макс в ответ только хмыкнул. Как будто он уже не был достаточно напряжён между ног.              Но Шарль так и не позволил забрать у себя инициативу. Он ласкал тело Макса руками, покрывал поцелуями его кожу, касался в самых чувствительных местах, чередуя нежные поглаживания с интенсивными ласками, не давал Максу сорваться за край удовольствия, пока тот буквально не начал дрожать, реагируя на любое, даже самое минимальное прикосновение. Макс терялся в ощущениях, которые, точно волны, захлестывали его, он готов был забыть собственное имя, потому что единственное, которое помнил и которое слетало с его губ, было именем Шарль. В затмившем сознание удовольствии Макс мечтал стать с Шарлем единым целым, хотел чувствовать его не только снаружи, но и глубоко внутри. Кажется, он просил об этом вслух, хотя и не был полностью уверен. Но Шарль в ответ лишь качал головой, ложась на Макса сверху и накрывая его своим телом.              — Не сегодня, — шептал он в самые губы Макса, одновременно продолжая ласкать его рукой. — Завтра всё закончится, и тогда...              Макс так и не понял, что будет тогда. Он уже просто ничего не слышал. В ушах зашумело, в глазах потемнело, и его накрыло одним из сильнейших за всю его жизнь оргазмов.              Больше в ту ночь Макс ни о чём не думал. Он попросту отключился до самого утра, пока его крепкий сон не прервал противный звонок будильника.              — Какого чёрта церемонию назначили так рано? — куда-то ему в плечо заворчал Шарль, Макс тем временем пытался дотянуться до телефона и выключить будильник. — Какие идиоты расписываются в такую рань?              — Мы те самые идиоты, — обречённо ответил Макс.              Отключив наконец надоедливую трель, он вернулся обратно на подушку, в уютное тепло одеяла, к горячему телу Шарля. Тот мгновенно придвинулся ближе, оплёл живот Макса руками и закинул ногу ему на бедро, носом уткнувшись куда-то в шею, чтобы оттуда едва слышно пробормотать:              — Если бы мы сами планировали свадьбу, никогда бы так рано ничего не назначили.              Макс лишь вздохнул, поглаживая обнимавшую его руку Шарля. Конечно, тот был чертовски прав. Но их главная проблема в том и заключалась, что сами они почти ничего не решали. Даже в такой мелочи, как выбрать время для росписи, им было отказано изначально. Макс в очередной раз мысленно напомнил себе, что эта свадьба ненастоящая. Пора было выкинуть лишние мысли из головы — они только мешали сосредоточиться.              Они собирались практически в полной тишине. Волнение, которое удавалось сдерживать ночью, теперь полностью заполнило пространство между ними. Вряд ли где-нибудь ещё существовала хоть одна пара, которая собиралась бы на свою свадьбу с таким напряжённым выражением на лицах. Макс одевался в смокинг, застёгивал пуговицы и поправлял лацканы, глядя на себя в зеркало и раздумывая о том, что не с таким настроением ему хотелось бы выходить замуж.              В этот момент к нему подошёл Шарль. Уже полностью одетый, выглядел тот потрясающе. Удивительное дело, но Леклеру шло абсолютно всё, начиная от гоночного комбинезона и заканчивая, как оказалось, свадебным смокингом. Макс моргнул пару раз, пытаясь понять, что Шарль от него хотел, когда тот протянул руку и прикрепил к его пиджаку ту самую бутоньерку с голубыми лентами.              — Спасибо, — пробормотал Макс, а затем забрал из рук Шарля второй цветок, перевязанный красной лентой. — Позволь мне.              И Шарль, конечно же, ему позволил. Макс приколол розочку на лацкан чужого пиджака и сделал шаг в сторону, позволив Шарлю осмотреть себя в зеркало. В отражении теперь их было двое.              — Мы отлично смотримся, — слегка улыбнулся Шарль, озвучивая мысль, которая секунду назад промелькнула и в голове Макса.              Они действительно отлично смотрелись вместе. И в зеркале спальни, глядя в глаза отражений друг друга; и потом, когда спускались вместе вниз, и консьерж не упустил возможности поздравить их и сделать комплимент; и когда садились в машину, за рулём которой был уже знакомый телохранитель, а рядом с ним сидел Бёрнс, в глазах которого читалось молчаливое одобрение; и когда подъезжали к дверям Мэрии сквозь узкие улочки старого города Монако-Вилль, где, не смотря на перекрытое полицией движение, собралось много любопытных в стремлении хоть мельком увидеть двух вступающих в брак пилотов Формулы-1.              Маленькая площадь перед зданием Мэрии шумела и гудела, словно улей. Десяток приглашённых фотографов, а также журналисты печатных и телевизионных СМИ собрались заранее, чтобы сделать лучшие репортажи о предстоящей свадьбе. Гости уже прибыли, так что теперь ожидали только главных действующих лиц.              Машина остановилась. Но прежде, чем выйти на улицу под шум толпы, Макс протянул руку к Шарлю и сжал его ладонь в ставшем привычном между ними жесте безмолвной поддержки. Шарль повернулся к нему, в его взгляде читалось волнение.              — Я люблю тебя, — одними губами произнёс Макс.              — Я тебя тоже, — также безмолвно ответил Шарль и улыбнулся.              Они смотрели друг на друга ещё несколько мгновений. Максу безумно хотелось сократить расстояние между ними и поцеловать Шарля, почувствовать его губы, разделить одно дыхание на двоих. Дикая потребность чувствовать Леклера рядом в последнее время ощущалась им всё острее, особенно, когда опасность, казалось, была слишком близка. Но сделать ничего такого при наличии в машине Бёрнса и телохранителя Макс, по понятным причинам, не мог. А потому пришлось ограничиться лишь поглаживанием чужой руки и ободряющей улыбкой, в которой, он надеялся, Шарль и сам различит то, что Макс не мог облечь ни в слова, ни в действия.              — Готовы? — Бёрнс обернулся к ним с переднего сидения и, дождавшись кивка, потянулся к дверце. — Тогда выходим. Будьте внимательны. И удачи нам всем.              Макс вздохнул, поправил на шее бабочку и, наконец, открыл дверь и одновременно с Шарлем вышел из машины.              Едва нога Макса коснулась брусчатки, площадь словно пришла в движение — журналисты оживились, со всех сторон послышались голоса, вспыхнули десятки камер, кто-то выкрикнул имя Макса, надеясь привлечь внимание. Репортёры двинулись вперёд, желая задать хотя бы один вопрос. Фотографы тянули камеры повыше, боясь упустить неповторимый кадр.              Макс обошёл машину и, дождавшись Шарля, снова взял его за руку. На лице Леклера застыла знакомая сдержанная улыбка, но в том, как он сжал ладонь Макса, как окинул быстрым взглядом собравшуюся у стен Мэрии толпу, чувствовалось напряжение. Макс, как мог, ободряюще улыбнулся и, краем глаза отметив, что к ним с двух сторон присоединились телохранители, шагнул вместе с Шарлем под прицелы камер и микрофоны журналистов.              — Макс, Шарль, посмотрите сюда! — кричали с разных сторон, стоило им подойти ко входу в Мэрию и остановиться напротив дверей, чтобы дать возможность фотографам сделать желанные кадры.              Не выпуская руки Шарля, Макс почувствовал, как пальцы того чуть задрожали, и сжал их ещё сильнее. Этот жест не остался незамеченным: вспышки камер участились, несколько объективов сфокусировались на переплетённых ладонях, ловя каждую деталь — напряжённые костяшки, уверенное движение, тихую, но очевидную близость.              — Пару слов для телевидения! — журналистка протянула микрофон с логотипом канала TVMonaco. — Расскажите, как вы чувствуете себя в этот день?              Макс шагнул вперёд и немного наклонился к микрофону:              — Это особенный день для нас, и, конечно, мы очень взволнованы, — коротко ответил он и повернулся в сторону Шарля, давая ему возможность что-то добавить.              Учитывая ситуацию, Макс не очень понимал, что имел право говорить на камеру. Шарль с такими вещами всегда справлялся лучше, и этот раз не стал исключением. Поймав вопросительный взгляд Макса, тот легко перехватил инициативу, обращаясь к журналистке:              — Да, мы немного волнуемся. Не каждый день в жизни случается такое событие, — он многозначительно улыбнулся. — Но мы благодарим всех за поддержку, на которую, признаться, не рассчитывали. Это делает нас особенно счастливыми, всем за это спасибо.              Журналистка кивнула в знак благодарности и сделала пару шагов назад. Макс уже собрался потянуть Шарля к дверям Мэрии, но вдруг откуда-то сбоку послышался очередной выкрик.              — Макс, как вы прокомментируете слухи, что ваша свадьба это фейк? Прикрытие в попытке скрыть грязные тайны прошлого Шарля Леклера?!              Макс застыл, совершенно сбитый с толку подобной формулировкой. О том, что свадьба ненастоящая, знало совершенно ограниченное количество человек, и теперь, когда в толпе журналистов раздался настолько странный вопрос, он просто не мог не привлечь внимание. Макс бросил быстрый взгляд на Шарля. Тот, казалось, слегка побледнел, улыбка на его лице, ещё мгновение назад почти искренняя, застыла в кривой гримасе.              — Никаких больше вопросов! — рядом с ними внезапно появилась Мия, как пресс-атташе имевшая огромный опыт в сглаживании неловких ситуация во время интервью. — Время, господа, нам пора!              С большим трудом Макс удержался от того, чтобы не вернуться обратно и не ответить наглому журналисту, посмевшему, пусть и в такой неоднозначной форме, бросить тень на его жениха. Жгучее желание восстановить справедливость поднялось в груди Макса. Не смотря на истинные причины, приведшие его с Шарлем в этот день в Мэрию, он не мог позволить кому бы то ни было чернить репутацию близкого ему человека. Но Шарль, вероятно, был другого мнения. Он слегка потянул Макса за руку и покачал головой в немой просьбе ничего не предпринимать. И Макс послушался. Вместо того, чтобы бежать и разбираться с идиотом-журналистом, он притянул Шарля ближе к себе, и, улыбнувшись последний раз на камеры, они наконец скрылись за дверями Мэрии.              Оказавшись в относительной приватности холла, где кроме телохранителей больше никого не было, оба выдохнули с некоторым облегчением. Мия лишь покачала головой:              — Это было весьма неожиданно. Откуда этот журналист вообще взял такой вопрос? — удивилась девушка.              — Вероятно, наш друг Джеймс не терял времени и нашёл кого-то в прессе, чтобы слить очередные сплетни, — ответил всё ещё раздражённый Макс.              — Интересно, он уже здесь?.. — задумчиво пробормотал Леклер, и его голос звучал отстранённо, пока глаза сканировали окружающее пространство.              — Не думай об этом, — ответила Мия. — Вы под охраной, кругом полиция. Ничего плохого не произойдёт. Я оставлю вас на несколько минут, пойду в зал. Гости уже собрались, все ждут начала церемонии. Как будете готовы, проходите в зал.              Зал бракосочетаний являл собой небольшое, но богато украшенное помещение в классическо-ренессансном стиле. Деревянные панели на стенах идеально сочетались с кессонным потолком, расписанным сусальным золотом. Одну стену украшал старинный камин, над которым размещалось несколько подсвечников. Приглушённый свет люстр придавал пространству атмосферу особой таинственности, а завершали декор портреты членов княжеской семьи — Княгини Шарлен напротив портрета её супруга, Князя Альбера. Слева и справа в несколько рядов располагались кресла для гостей, так чтобы между ними сохранялся проход прямо к столу для регистраций. За столом, покрытым тёмно-красной бархатной тканью, новобрачных ожидала распорядительница церемонии, в чьи полномочия входила непосредственно регистрация брака.              Едва двери зала распахнулись, как заиграла тихая музыка, и Макс с Шарлем двинулись по проходу сквозь ряды к столу регистраций. Они снова держались за руки, и у Макса мелькнула дурацкая мысль, что к концу этого дня они попросту срастутся ладонями, потому что никогда в жизни он ещё так долго ни с кем за руку не ходил. Они шли, как полагается, медленно, позволяя гостям рассматривать их, одновременно растягивая время, потому как главной их целью было не пожениться, а дождаться прихода Джеймса. Понимание этого не позволяло Максу расслабиться ни на не секунду. Он не мог смотреть по сторонам — боялся, что напряжение в его взгляде будет очевидно присутствующим. Всё-таки среди гостей были самые близкие им люди, те, кто знали Макса и Шарля чуть ли не всю жизнь — их матери, друзья, сестра и братья, а также несколько представителей команд. Присутствующие могли начать задаваться вопросом, что именно происходит и почему как минимум один из женихов настолько напряжен.              Так или иначе, они подошли к столу и замерли в ожидании. Музыка стихла, и на мгновение в зале воцарилось молчание, пока слово не взяла распорядительница церемонии. С улыбкой глядя на стоящих перед ней мужчин, она торжественным тоном по-французски произнесла:              — Мэдам э мэсьё, в этот день, 5 ноября 2025 года, мы собрались в этом зале, чтобы стать свидетелями взаимного желания двух людей, Макса Эмилиана Ферстаппена и Шарля Марка Эрве Персиваля Леклера вступить в законный брак, чтобы выразить любовь и поддержку этому союзу. Вступление в брак — это, пожалуй, величайшее и самое сложное приключение в человеческих отношениях. Никакая церемония не может создать ваш союз, только вы сами сможете это сделать — через любовь и терпение, преданность и упорство, через разговоры и умение слышать друг друга, помогать и поддерживать, через умение прощать и верить друг в друга. Что может эта церемония, так это засвидетельствовать ваш выбор быть вместе как спутники жизни и партнеры, подтвердить ваше обоюдное желание перед вашими родными, друзьями и близкими. И прежде всего, позвольте мне спросить, есть ли в этом зале кто-то, кто против заключаемого союза? Пусть скажет это сейчас или замолчит навечно.              Тишина вновь опустилась на зал. И в этот момент, полный многозначительного молчания, входные двери с шумом отворились. Послышались уверенные шаги.              — Воу-воу-воу! — раздался низкий мужской голос, и Макс с Шарлем, расцепив ладони, резко обернулись. — Я бы на вашем месте не стал так торопиться...              Посреди прохода с наглой ухмылкой на лице стоял никто иной как Джеймс. Весь его вид, начиная от парадного костюма и заканчивая расслабленной позой с засунутыми в карманы брюк руками, говорил о том, что Джеймс знал — его тут ждали. Словно опоздавший почётный гость, он прищурившись неприкрыто рассматривал Шарля, будто бы ожидал от него приглашения стать частью церемонии.              — Кто вы такой? Что происходит? — попыталась вмешаться распорядительница в то время, как с боковых рядов поднялись телохранители.              — Всем оставаться на месте, никому не двигаться! — неожиданно рявкнул Джеймс и резко вытащил руки из карманов.              Присутствующие послушно замерли, по залу прокатился нестройный поток вздохов.              В руках у Джеймса был пистолет.              Удовлетворённый произведённым эффектом, Джеймс двинулся вперёд, всё больше приближаясь к Шарлю. Макс видел боковым зрением, как зашевелился Бёрнс, жестами раздавая указания своим ребятам из охраны, видел, как интуитивно Шарль сделал полшага назад, стремясь укрыться от прожигающего взгляда растерявшего последние крупицы адекватности сталкера. Макс не знал, что именно должен был сейчас делать, никаких указаний от Бёрнса и службы безопасности на такой счёт — вооруженного нападения сумасшедшего, — им дано не было. А потому он сделал то, что велело ему его беспокойное сердце. Едва Джеймс приблизился, он шагнул ему на встречу, отрезая собой прямой путь к Шарлю. Леклер позади него прерывисто вздохнул.              — Ферстаппен... — криво ухмыльнулся Джеймс, замирая пред ним, не делая попыток пройти дальше. — Я тут не по твою душу. Отойди с дороги.              Макс лишь молча покачал головой, уверенно выдерживая направленный на него тяжёлый взгляд.              — Прекрати-и-и, испортишь всё веселье, — протянул Джеймс, взмахнув перед лицом Макса пистолетом, но тот не шевельнулся. — Мало того, что ты неправильно отыграл свою роль с самого начала, так ещё и здесь будешь строить из себя героя?              Джеймс мерзко рассмеялся. Макс прищурился и не сводил с него взгляд. Он слышал, как сзади тяжело дышал Шарль, явно испуганный, но на это можно было не обращать внимания, пока тот был надёжно прикрыт телом Макса. Боковое зрение вновь выхватило движение сбоку и чуть позади Джеймса — Бёрнс давал знак потянуть время. Понимание того, что служба безопасности и полиция вероятно знают, что делают, дало Максу столь необходимое ощущение собственной правоты, и потому он лишь вздохнул глубже и, глядя Джеймсу в глаза с такой же, как он надеялся, твёрдой уверенностью, произнёс:              — Я не играю в твои игры, Джеймс. Свои роли можешь оставить при себе. К Шарлю ты и близко не подступишься, пока я буду с ним рядом.              — Ох, какая жалость... — наигранно протянул Джеймс. — Видит бог, я не хотел калечить тебя. Я же болею за тебя, Макс, знаешь? Шарль давно разочаровал меня. И как гонщик, и как человек. Нет в нём ничего интересного. Поначалу он нравился мне, но потом... Чем дольше я работал рядом с ним, тем больше разочаровывался.              Он перевёл взгляд от Макса, заглядывая тому за плечо.              — Что, Леклер, удобно прятаться за чужими спинами?! — протянул он, нарочито размахивая перед Максом пистолетом. — И не жалко тебе твоего жениха? Всего одно движение пальцем, и... Пф-ф! У него в теле появится лишняя дырочка!              Джеймс истерично захохотал. Макс почувствовал молниеносное движение за своей спиной — Шарль дёрнулся в сторону, желая обойти Макса, не дать его в обиду, а самому сдаться на волю психопата. Но Макс предчувствовал нечто подобное, а потому резким взмахом руки перекрыл Шарлю путь, отодвигая того обратно себе за спину.              — Не надо, Шарль, — резко бросил он.              Джеймс так же резко перестал смеяться и замер, наблюдая разворачивавшуюся перед ним сцену, точно самое интересное в мире представление.              — Ой, не надо, Шарль... Как глупо! — с издёвкой передразнил он. — Ты тоже разочаровал меня, Макс. Такой гонщик, всегда нацеленный на победу, на сражение. Я был уверен, что попади Шарль с тобой в такую ситуацию, как подставная помолвка, и ты уничтожишь его. Просто растопчешь его репутацию, не позволишь издеваться над собой. А ты оказался безвольной тряпкой... Ничем не лучше этого придурка Леклера.              Макс открыл было рот, чтобы возразить, но Джеймс покачал головой и, направив на него пистолет, сделал знак замолчать.              — Я же следил за вами, — продолжил рассказывать он. — Всё ждал, когда разразится скандал. Когда же репутация Леклера будет уничтожена. А ты не предпринимал ничего, только притащил его к себе жить, как последнюю дворнягу, таскался за ним и сам, как собачонка. Этот ваш Лео и то вызывает больше уважение, чем вы оба. Такие влюблённые... Такие ничтожные...              — Ничтожный здесь только ты, — произнёс Макс; наставленный на него пистолет не смог заставить его молчать. — Мы с Шарлем любим друг друга. Признайся, ты бы хотел оказаться на моём месте? Быть пилотом Формулы-1, чемпионом мира, любимцем публики, бойфрендом Шарля. Ты хотел бы стоять здесь вместо меня, иметь возможность выйти за него замуж, да, Джеймс, ты бы хотел этого?              Макс явно давил на больное, и не безуспешно. Лицо Джеймса скривилось в болезненной гримасе. Он сделал шаг ближе, и дуло пистолета упёрлось под бутоньерку на лацкане пиджака Макса, прямо туда, где под слоями одежды, под кожей и рёбрами билось его взволнованное сердце. Сзади вновь засуетился Шарль:              — Макс! — воскликнул он и попытался выбраться из-за спины возлюбленного, но тот не позволил.              — Будешь стоять за него на смерть? — Джеймс снова мерзко улыбался. — Как глупо, Ферстаппен... Пожертвовать всем, и ради кого? Ради чего?              — Ради любимого человека... — Макс наклонился ближе к Джеймсу, его грудь сильнее упёрлась в ствол пистолета, буквально вдавливаясь в него, в то время, как глаза безотрывно смотрели на Джеймса. — Ради своей жизни... Ради всего, что у меня есть... И того, что никогда, ты слышишь? Никогда. Не будет. Твоим.              Всё, что произошло дальше, заняло лишь несколько мгновений. Рука Джеймса под напором Макса дрогнула. Шарль дёрнул Макса на себя и в сторону. Сзади на Джеймса навалилось несколько охранников, которые на протяжении всего его с Максом диалога подкрадывались ближе. Раздался выстрел, несколько вскриков кого-то из гостей, но шальная пуля, выпущенная в сторону, больше не могла никого задеть.              — Сука-а-а! Будь ты проклят! Ненавижу тебя, Леклер! — орал Джеймс, но вырваться из крепких рук телохранителей уже не мог.              Макс выдохнул и прикрыл глаза, позволив себе наконец расслабиться, чувствуя на своём теле сильные руки Шарля, который прижимался к нему со спины и рвано дышал куда-то ему в шею.              — Всё хорошо, — прошептал Макс, слегка повернувшись в сторону, туда, где Шарль уткнулся лбом ему в плечо. — Всё закончилось, всё хорошо.              Шарль поднял голову и, нахмурившись, посмотрел Максу в глаза. Слегка ослабив объятия, он заставил его повернуться, чтобы оказаться лицом друг к другу, и обнял его уже по-настоящему, тронул лёгким поцелуем его губы и вновь посмотрел в глаза.              — Он мог тебя убить, — выдохнул Шарль, его тело слегка подрагивало после пережитого стресса.              — Не мог, — ответил Макс, успокаивающе улыбнувшись. — Ему нужен был не я, а ты. Мне бы он ничего не сделал.              — Откуда?.. — голос Шарля сорвался. — Откуда ты мог это знать? Он же ненормальный, он мог покалечить тебя, выстрелить, убить... Боже мой, Макс!              Шарль смотрел на него совершенно разбитым взглядом. Казалось, ещё чуть-чуть, и он заплачет. Макс в ответ покачал головой и прильнул ближе, обнимая Шарля, давая почувствовать, что он рядом, живой и здоровый, что всё закончилось хорошо. И Шарль охотно прижался к нему, замерев в любимых объятиях.              Где-то вокруг продолжалось движение. Полицейские наконец вошли в зал и забрали Джеймса у телохранителей. Макс слышал, как на руках сталкера защелкнулись наручники, как один из представителей закона зачитывал ему права:              — Джеймс Ортиз, вы арестованы по обвинению в покушении на убийство, преследовании и подделке государственных документов. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката.              Джеймса увели, но вокруг продолжалась суета. Гости расспрашивали Бёрнса о случившемся, Макс слышал, как тот разговаривал с его и Шарля мамами, слышал голоса возмущенных произошедшим братьев Леклеров и всхлипы расстроенной Виктории, но ничего из этого на самом деле для него сейчас не имело значения. Он хотел лишь одного, чтобы Шарль наконец успокоился, чтобы почувствовал себя в безопасности, и Макс сжимал того в объятиях, гладил по спине, шептал какие-то малозначащие глупости, пока тот наконец не нашёл в себе сил отстраниться от чужого пиджака и поднять глаза, встречаясь с Максом взглядами.              — Я испортил тебе бутоньерку, — чуть виновато улыбнулся Шарль.              Макс бросил быстрый взгляд на свой смокинг, где на лацкане висела помятая после слишком тесных объятий розочка с синей лентой.              — Ты не можешь ничего испортить, — покачал головой Макс и мягко улыбнулся. — Она всё равно очень красивая.              Шарль смотрел на него, и Максу казалось, что тот хочет его поцеловать. Он уже видел знакомое движение Шарля в его сторону, видел, как тот скользнул взглядом от глаз к губам Макса. Но их прервали. Раздался голос распорядительницы церемонии, которая, вероятно, пришла в себя достаточно, чтобы вернуться к столу с документами и спросить:              — Извините, что отвлекаю, — обратилась она, глядя на Макса и Шарля. — Но мы будем продолжать церемонию или нет?              В зале вновь воцарилась тишина. Если кто-то и был до этого занят другими делами и разговорами, то теперь взгляды всех присутствующих вновь были направлены на главных действующих лиц этого дня.              Макс едва заметно приподнял голову и повёл бровями в немом вопросе, глядя Шарлю в глаза. Тот в свою очередь улыбнулся, поднял руки и, проведя кончиками пальцев по щекам Макса, положил ладони ему на плечи и слегка сжал. Макс ждал ответа, не торопил, отдавая возможность решать тому, кто оказался главной жертвой в данной ситуации, тому, кому Макс полностью доверял свою судьбу. И Шарль, кажется, это понял.              — Я люблю тебя, Макс, — после некоторого молчания сказал он. — Люблю и хочу стать твоим мужем. Но только не так. Не здесь и не сейчас, не под влиянием какого-то сумасшедшего, который втянул нас в свою дурную игру и решил, что имеет право распоряжаться нашими жизнями.              Шарль вздохнул, глядя на Макса, будто проверял его реакцию. И тот кивнул, словно соглашался, побуждая Шарля говорить:              — Я хочу стать твоим мужем на нашим собственных условиях, — продолжил Шарль, и его нахмуренный лоб наконец-то разгладился, а на губах появилась улыбка. — Тогда, когда мы сами этого захотим, в таком месте и таким образом, как мы сами выберем и решим. Я хочу, чтобы, когда этот день настал, никакой идиот не помешал нам насладиться моментом, когда я смогу наконец назвать тебя своим законным мужем. Макс, ты согласен на это?              И Макс в ответ только кивнул. Прильнув к Шарлю, он поцеловал его куда-то в лоб, задержался в его объятиях ещё на секунду, после чего расцепил руки и сделал шаг назад, отпуская Шарля и лишаясь ощущения его тёплых рук на своих плечах.              — Мы аннулируем заявление, — чётко, чтобы слышали все присутствующие, произнёс он. — Свадьба не состоится.              Где-то рядом раздался чей-то вздох, где-то в другом конце зала послышался чей-то всхлип, гости принялись перешёптываться между собой, явно потрясённые случившемся. Только стоящий в пределах видимости Бёрнс кивнул в знак понимания и поддержки, да Мия чуть поодаль от него немного горько улыбнулась. Но Макс не обратил на них никакого внимания. Он продолжал смотреть Шарлю в глаза, когда спросил:              — Ты хотел сделать заявление?              — Да, — Шарль кивнул и протянул к нему свою ладонь. — Ты пойдешь со мной?              — Конечно, — уверенно ответил Макс и вновь сжал шарлеву руку в своей. — Мия, поможешь нам поговорить с прессой?              Девушка оживлённо закивала, мгновенно переключаясь из меланхоличного в рабочий режим.              — Я всё устрою, — ответила она и направилась к выходу. — Дайте мне пару минут!              Должно быть, они были первой парой за всю историю бракосочетаний в Мэрии Монако, которая выходила из дверей, держась за руки, но при этом оставалась несвязанной узами брака.              Мия действовала молниеносно, и к моменту, когда Макс и Шарль показались на крыльце здания, их уже ожидали готовые слушать заявление взволнованные журналисты. Никто не понимал, что случилось. Конечно, репортёры видели, как полицейские увозили Джеймса, но комментариев никто не давал. А потому теперь все с нескрываемым интересом ждали, что расскажут Леклер и Ферстаппен.              Остановившись на крыльце, Шарль кинул вопросительный взгляд на Макса и, дождавшись, когда тот кивнул, шагнул вперёд, взял из рук Мии микрофон и начал говорить:              — Спасибо всем, что согласились нас выслушать. Я и Макс хотим сделать официальное заявление, — он секунду помолчал и, глубоко вздохнув, продолжил. — Некоторое время назад мы подверглись преследованию. Один человек, решивший, что имеет право вмешиваться в нашу личную жизнь, несколько раз нарушив закон, поставил нас в ситуацию, когда мы были вынуждены играть по его правилам, претворяться и менять свою жизнь, пытаясь параллельно разобраться в происходящем, минимизировать ущерб нашим карьерам и репутациям, а также избежать угроз здоровью и жизни. Этот человек выкрал мои документы, взломал базу данных ФИА, чтобы заполучить паспорт Макса, а потом обманным путём подал заявление на брак от нашего имени. Таким образом, привычный уклад наших жизней был грубейшим образом сломан. Но человек на этом не остановился. Он продолжал изводить нас, преследовать, сливать слухи о наших отношениях, а позже попытался причинить вред здоровью и даже убить.              Шарль вновь сделал паузу, оглядывая репортёров. Все слушали, не смея перебивать. Никто не был готов услышать столь неожиданные признания.              — Что касается меня, то моя личная жизнь потерпела полный крах. Как вы все знаете, мои отношения с Александрой Сен-Млё были прекращены именно по этой причине. Я хочу прилюдно извиниться перед Александрой за то, что она пострадала от действий сталкера не меньше, чем я или Макс. Кроме того, я также хочу извиниться и перед Максом, — Шарль слегка повернулся к нему. — Макс тоже был втянут преступником во всё происходящее, чтобы навредить мне. К счастью, у сталкера не получилось довести свой план до конца. Мы смогли справиться с этим вместе и, что самое главное, вывели преступника на чистую воду. Теперь его ждёт суд, так что ему придётся ответить за свои действия. Мы же в свою очередь хотим обратиться к тем, кто может столкнуться или уже столкнулся с ситуациями, когда вас преследуют и не дают спокойно жить. Помните, что вы всегда можете обратиться за помощью. Ваши близкие, друзья, а также полиция и закон всегда будут на вашей стороне. Главное, не молчать, не надеяться, что ситуация сама собой разрешится. Сталкинг — это очень опасное явление, и мы просим обратить внимание общественности и помочь тем, кто в этом нуждается.              Шарль бросил ещё один взгляд на Макса. Тот внимательно смотрел, не делая попыток вмешаться и что-либо сказать.              — Что касается наших отношений с Максом, — немного тише добавил Шарль. — Это остаётся вопросом нашей частной жизни. Мы просим не вмешиваться в неё и дать нам время спокойно пережить случившееся. На этом всё. Ещё раз спасибо за внимание.              Шарль передал микрофон Мии и, дождавшись, когда к нему шагнёт Макс, вместе с ним рука об руку спустился к ожидавшей у крыльца машине. Их мгновенно окружила охрана, не давая журналистам подобраться ближе, хотя у тех явно оставались вопросы. Не смотря на просьбу о приватности, с нескольких сторон раздались выкрики:              — Шарль, Макс! Какой статус ваших отношений?! Вы встречаетесь?! Вы планируете пожениться?!              Но они больше не проронили ни слова. Дойдя до машины, оба скользнули на заднее сиденье, после чего дверцы за ними захлопнулись, и водитель нажал на газ, увозя их подальше от камер, криков и тяжести всего того, что с ними за это время случилось.