Когда зацветёт сакура?

В саду, где раскрылись ирисы,

Беседовать с старым другом своим,-

Какая награда путнику!

Мацу Басё 

— Я никогда не верил в эти сказки,— выдохнул Антон, переводя взгляд на пухлые губы женщины. Она сладко улыбнулась, приложила небольшое усилие, чтобы открыть решётку. «Я не видел никого бесподобнее её… Будто луна и солнце соприкоснулись в странном танце, сплелись, спелись, и на свет появилась она. Да, никого прекраснее. Разве что… Арсения в мужском обличии»,— подумал странник, делая быстрый шаг вперёд. Туда, где его ждёт свобода. Девушка ухмыльнулась, оголяя ряд белоснежных зубов. Сверкнули лисьи клыки. Она была значительно ниже Антона, но держалась так, словно заранее одержала победу. Странник сам и не понял, в чём конкретно, но был готов сдаться в ту же проклятую секунду. Теперь их разделял сун*, казавшийся такой пьянительно жалкий, что потерял свой смысл. — Придётся поверить,— шепнул Арсений в женском обличии, а затем сделал что-то совсем невообразимое. Прижался так плотно, касаясь аккуратной грудью где-то в районе ниже солнечного сплетения Антона. Для этого ему пришлось приподняться на носочках. Мягкие руки опустились на шею мужчины, холодное прикосновение обожгло чувствительную кожу странника.  — Что ты делаешь, Арс?— сбивчиво прошептал Антон, впечатываясь зелёными глазами в россыпь родинок на бледном лице. Ему показалось ужасно правильным такое сокращение нового имени. Ямочки на чужих щеках расцвели, девушка выдохнула мятным ароматом в чужой рот, чуть склоняя голову. У соломенной шляпы сердце сделало кульбит, мысли забились ворохом диких пчёл, ладони намокли от странного чувства, завязывающегося внизу живота. — Хочу поцеловаться,— через секундное замедление на его губы опустились чужие, ласковые, умелые, страстные. И ледяные. От Арсения пахло свежими розами, с такими колючими шипами, что от одного прикосновения могла пролиться кровь. У шляпника онемели конечности.  Он никогда не целовался так… Ни одно прикосновение за прожитые года не вызывало такой бури внутри. Словно волны самого бешеного океана разбивались об острые скалы, плескались, бурлили, заставляли давно забытые чувства всполохнуть. Арсений — шторм во время горячего лета. Антон — поле подгнившей осенней травы. Что заставило его так пылко отвечать на дикий выброс чужих эмоций? Что привело к тому, что в этой пыльной и грязной тюрьме Антон сжимал идеальную талию под кимоно с такой любовью, будто Арсения видит в самый последний раз?  Пугающая мысль догнала его с сумасшедшей скоростью. Он распахнул веки, чересчур рьяно отпрянул от Арсения. Так, что спина больно впечаталась в металлические прутья карцера. — Ты хочешь убить меня, да? Свести с ума, чтобы насытиться?— затараторил странник, опуская голову в пол. Тело потряхивало от ощущения разливающийся по конечностям магии. Голос напротив легко рассмеялся. — Неужели ты считаешь, что усыпив охрану, сбежав от Горо, сделав ещё несколько небольших чудес, я пришёл закончить твою жизнь своими руками?  — Тогда чего ты желаешь? — Мне нужна твоя помощь,— голубые глаза прищурились, фиолетовое кимоно приспустилось, оголяя худощавые ключицы. Странник задрал голову. «А у истинного Арсения такое же манящее тело?»— подумал Антон, сглатывая вязкую слюну. Город опустился в сон. В одинокой матии* горел тусклый фонарик, освещая совсем небольшой участок дороги. Гейши покинули чайные домики, покидая богачей в гордом одиночестве. Окия* оставили за собой аромат давно подожжённых благовоний, вкус прошедшего праздника и лёгкое разочарование из-за его окончания. Где-то звучали стоны и всхлипы. В подвальных посещениях играли в кости на огромные суммы. Что сказать, тьма удачно скрывала грехи Цидзуо. И пару мужчины с молодой девушкой, которые в быстром темпе двигались к одному из самых влиятельных людей в городе.  — Почему ты не выдаёшь ни словечка, Антон?— грустно спросил Арсений, разглядывая напряжённого шляпника. «Антош, ну почему ты такой молчаливый? Неужели я не нравлюсь тебе в женской форме? Разве можно меня не любить?»,— думал брюнет, пытаясь поспевать за быстрым шагом бывшего самурая. Да, его самолюбие ужасно задевало чужое отвратительное расположение духа. Как эта шляпа посмела его оттолкнуть? Как можно не поддаться страсти и наплевать на всё? Будь на то воля самого Арса, то он отдался бы таинственному путешественнику прямо на голом каменном полу. Шикарное кимоно бы испачкалось, чёрные гладкие волосы сбились в беспорядочный клубочек. Золотистые кудряшки бы так правильно и ладно подпрыгивали, а зелёные глаза… «Интересно, он бы закрыл их? Или оставил открытыми, чтобы наблюдать за мной? А может… Может, я больше привлекаю его в мужском теле?»,— Арсений прикусил губу, пытаясь избавиться от неуместных мыслей. Он бы всё отдал, чтобы коснуться обнажённого тела Антона. Залечить этот кошмарный рубец на половину лица, успокоить душу и сердце. «Нашёл наконец. Столетия искал, мучился, рылся в разных странах. А ты здесь… На моей родине. И совсем на колдовство не ведёшься». — Когда ты обратишься назад? Мне непривычно видеть тебя… Женщиной. — В этом вся проблема?— счастливо улыбнулся Арс, цепляясь за руку путешественника. Мышцы под тёмной тканью напряглись, и у Антона сделалось такое чудненькое выражение лица, что актёр невольно хихикнул. — Проблема в том, что ты злобный дух, который приходит к мужчинам ночами, дабы увести их из семьи и насытиться чужой плотью,— фыркнул шляпник, поджимая губы. Но Арсения не оттолкнул, позволив ему ластиться дворовой кошкой. Или лисой? — Прекрасное знание легенды, Антош,— мурлыкнул брюнет, прижимаясь щекой к сильным бицепсам. «Не буду обращать внимания. Арс — кицунэ, у них на роду написано искусное соблазнение»,— забеспокоился странник, пуляя быстрые взгляды на девушку по левой стороне.   — Сколько тебе лет? — А сколько дашь? — Без понятия. Внешне — не более двадцати восьми. Но я знаю, что ты увидел не один век,— фыркнул путешественник, чуть сводя нос в сторону девушки. Как же от него приятно пахло… У фонтана сидели двое. Дряхлый старичок и вполне симпатичный стражник. Рядом с ними мирно звенела бутылочка сакэ. Арсений мёртвой хваткой вцепился пальцами в Антона, почти касаясь бедром чужой ноги. Странник не растерялся. Дёрнулся из захвата и плавно опустил ладонь на талию Арсения. Прямо туда, где проходил плотный пояс одежды. Актёр игриво вздохнул. «Присваиваешь меня себе, шляпка? Не страшно, я же и так весь твой. Никому больше не отдамся, клянусь, или буду проклят Инари»,— брюнет заправил длинную прядь волос за ушко, а после сцепил свободные ладошки в замок. Так, как положенно приличной замужней даме. Жалко, что видок излишне пошлый. Просто хотелось показать Антону все достоинства. Бывший самурай сильнее склонил голову, чтобы лицо вновь скрылось за шляпой. Мороз пощипывал кончик носа ронина, щёки покрылись славным румянцем. — Стой, красавица!— дерзко воскликнул стражник Арсению, подскакивая на ноги. «Растерял наш народ весь такт. Видит же, что госпожа не одна идёт!»,— злобно подумал Антон, сжимая челюсть. Кицунэ под боком опустила глаза в пол и смиренно отвесила неуважительный поклон. «Тварь»,— подумал Арс.— Куда же ты, благородная женщина? Эй, мужик, не против сегодня поделиться частичкой её тельца?  Послышался едкий смех старика, который был готов вот-вот завалиться в фонтан. Стражник подошёл непозволительно близко, перегораживая парочке путь. — Ступай своей дорогой. Эта женщина со мной,— колко отвесил Антон таким тоном, что у Арсения по рукам опять пробежали мурашки. Так приятно чувствовать себя защищённо…  — Да брось. Не здешний, да? В Цидзуо положено делиться,— убого ухмыльнулся пьяница, протягивая грязную руку к груди Арсения. Актёр напрягся, отшагивая назад, почти путаясь в длинном подоле кимоно. В эту же секунду в руке Антона сверкнуло лезвие. Ловким движением указательный и средний палец отпали от основной части руки, с глухим звуком плюхаясь в мокрую лужу от снега. — Ты! Ублюдок!— завизжал стражник, хватаясь за место ранения. Арсений заворожённо глянул на куски плоти, а затем перевёл восхищённый взгляд на Антона. Никто не делал такого ради него… — Убирайся прочь, свинья. Или вслед полетит вся кисть. Мужики разбежались прочь, роняя ботинки с голых пяток. — Может ты уже станешь мужчиной?— едко выплюнул бывший самурай, протирая клинок от крови.  — Извини. Просто посчитал, что так будет безопаснее… Впрочем, даже кицунэ могут ошибаться. Стало совсем неспокойно. В некоторых домишках зажёгся свет, хотя до восхода солнца было ещё несколько часов. Снегопад начался совсем свирепый.  — Зачем мы пришли сюда, Арс? Я думал, что ты хочешь сбежать от этого урода…— непонимающе спросил Антон, разглядывая особняк Горо. «Обязательно, любимый, обязательно. Сбежим вместе, как только утащим одну вещь»,— подумал брюнет, запуская пальцы в чёрные волосы. — Он забрал хоси но тама*,— выдохнул Арс, ловя взгляд спутника. Антон приоткрыл рот, удивлённо выдохнул, пуская клубочек прозрачного пара. «Неужели и эту легенду знаешь, родной?»— удивился актёр, хитро прищуриваясь. Он наконец почувствовал себя слегка увереннее, потому что оказался в истинной для себя форме. Мужское тело позволяло совершать те действия и говорить те слова, которые женщине в Цидзуо было не дозволено. — Звёздный шар… То, где вы запасаете часть своей магии… — Завладевший этим шаром может заставить лису помогать себе. Кицунэ обязаны исполнять свои обещания владельцу, иначе им придётся понести наказание в виде потери нескольких хвостов. А порой и лишиться жизни. Я поклялся защищать его и никогда не посметь навредить Горо. Если я перестану плясать под его дудку… Он разобьёт его. И я больше никогда не смогу быть тем, кем я являюсь. — Но как… Ты же сильный, Арсений. Даже без этой части ты творишь удивительные вещи… Как он смог отобрать его?— глаза Антона распахнули шире, делая его по-детски забавным. Мужчина шагнул ближе к кицунэ, взял его за руку, от чего Арсений невольно дёрнулся. — Это произошло в начале сентября. Я был ранен, смертельно устал от путешествия и искал место, где можно остановиться. Рассчитывал на свой дар привлекательности… Но он раскусил мою натуру. Вытащил из сумки хоси но тама. Не совсем тупица, как оказалось. И постоянно с собой носит. Пока моя магия в его руках, я не могу забрать сферу самостоятельно. Древнее и страшное заклятие, если кратко. Несколько месяцев я отчаянно искал того, кто смог выхватить и вручить моё сокровище назад с добровольного согласия, но ослеплённые моей красотой сделали бы всё, чтобы убить Горо. А этого означает и мою гибель, — печально вздохнул Арсений, поднимая голову к звёздам, словно прощаясь с ними. С этой точки он больше никогда не увидит такое положение небосвода. Последний день в этом ужасном городе с убогим Горо, с нелепыми танцами на сцене, со страхом больше никогда не сбежать из Цидзуо. Антон шустро шагнул навстречу к кицунэ, кладя руки на чужие мужские щёки. Так, чтобы Арс смотрел прямо ему в глаза. — Я помогу тебе. Не бойся, Арсений. Скоро всё закончится,— Антон прижался к брюнету в объятиях. Насколько сладких, что у лисы задрожали коленки. Брюнет уткнулся мокрым носом куда-то в шею странника, касаясь макушкой соломенной шляпы.  — Спасибо. Антош, обещай, что ты не убьёшь его. Хотя бы до тех пор, пока шар в его власти. Если ты попытаешься причинить ему вред, мне придётся… — А сколько у тебя хвостиков?— смешливо спросил путешественник, крепче стискивая кицунэ в своих медвежьих лапах. Арсений ухмыльнулся. — Восемь. — Сколько?!  — Не шевелись,— Горо распахнул глаза от пьяного сна, готовясь немедленно вскочить с ног. Скрипучий голос продрал до самого мозга. В комнате темно и холодно. Футон скатался, постельное сбилось где-то в огромных ногах. Ледяная сталь обожгла горло. Сверху него нависала массивная фигура, надавливая острое оружие на жирную шею. — Где он?  — Г-г-господин, я не п-п-понимаю… — Где шар кицунэ?— отрезал мужчина, перехватывая рукоятку более удобно.  — В кармане он. Всегда с собой таскает, ублюдок,— злобно прошипел знакомый для Горо голосок. Жирный потерял дар речи. Лёгкая рука быстро залезла в отсек штанов, чётким движением вынимая светящуюся сферу. «Это просто невероятно…»,— подумал Антон, на долю секунды задерживая шарик в руках. Он блестел невероятным количеством оттенков. Изумрудный, глубоко-фиолетовый, красный, золотистый, лазурный… Все волшебные линии сверкали, словно драгоценные камни.  — Пойдём, Антош, пора… — Сейчас,— кивнул странник, убирая хоси но тама куда-то под кимоно, в область около сердца. Лезвие снова приклеилось к складкам жира Горо. Толстый сглотнул, разглядывая в темноте смутно припоминающийся силуэт. И узнал. Тоши! — Акайо Кимура. Зачем он приходил к тебе? Какую помощь просил оказать?— грозно спросил Тоши, едва различимо шмыгнув носом. Горо ухмыльнулся. — Плевать мне на шлюху эту. Пусть Арэта уходит подставлять свою жопу туда, где платят грязной похлёбкой из бамбука. Но я ничего не скажу про Акайо. Избей меня, если хочешь,— почти в этот же момент Горо пожалел о всём, что вылетело из его слегка пьяного рта. Лезвие сильно полоснуло по его оголённому плечу, заставляя взвизгнуть. Чужая ладонь резко закрыло его пасть, чтобы крик не разбудил соседей. — Смотри. Два варианта: ты рассказываешь обо всём, что знаешь, а я убиваю тебя быстро. Или я долго пытаю тебя, выбиваю зубы и ломаю каждую кость, а ты рассказываешь обо всём, что знаешь. Выбор за тобой. — Ладно. Ладно, ладно! Он приходил в апреле, тогда, когда сакура только цвести начала! Просил адрес какого-то человека, но я не сказал, не знаю его!  — Он лжёт,— легко бросил Арсений, вставая сзади нападавшего. И у Горо вся жизнь пронеслась перед глазами. Как только сверкнули эти лисьи клыки, как только в полной темноте стали различимы дикие голубые глаза напротив. — Давай, жирный, отвечай. Или я начинаю отрубать по пальцу.  — Он искал эксперта по они! Такаши! Этот чудик живёт в деревне под провинцией Дулионь, чуть восточнее наших краёв! Клянусь Богами, я больше не знаю ничего!  — Правда,— фыркнул брюнет, уводя взгляд в распахнутое окно.  — Какая ещё правда?! Мой господин умер на южном тракте, его зверски истерзали по твоей милости! Куда ты его отослал?! Специально подстроил его смерть?! — вспыхнул ниндзя*, перехватывая кинжал к сердцу Горо. Сейчас толстый вовсе не был самым влиятельным человеком в городе. Обычный загнанный кролик. — Добрый человек, поверь мне, ради всего святого…,— жаль, что ни Арсений, ни Антон, не смогли обнаружить то, что произошло в следующую секунду. Если бы кицунэ и бывший самурай разглядели то, как рука Горо плавно ползёт к верёвочке, которая подвязана к колокольчику, что немедленно оповещает охрану о нападении в собственном доме, то возможно, самую малость, эта легенда бы сложилась совершенно иначе. Но… На всё воля Богов. — Зачем он искал его? — Я не знаю. Он спросил адрес, я ответил. Ради старого знакомства,— выдохнул Горо, невероятно быстро хватаясь за шнурок. Раздался оглушительный звон где-то на чердаке.  — Бежим!— вскрикнул Арс, подрывая Антона за плечо. Мужчина замахнулся, последний раз взглянул на Горо.  А затем вонзил нож прямо под рёбра.  В городе зазвучал тревожный колокол. Тяжёлые ворота поспешили закрыть как можно скорее, чтобы опасных преступников удалось поймать. За двумя мужчинами открылась погоня. — Быстрее, быстрее, быстрее!— молодых буси* подгонял начальных стражи, который сегодня ночью дремал сладким сном. Надо же, в такую ночь, когда приказали казнить неизвестного самурая по приказу самого Горо Ямомото! Он прожил не мало лет и увидел далеко не одну войну. Поэтому старался ничему не удивляться.  На постоялом дворе неплохого уровня, в одной из небольших комнаток горел свет. Гейша, которая совсем потеряла надежду на достойное будущее, решила сегодня возлечь с влиятельным купцом из другой провинции. Ей так ужасно надоели все эти танцы, веера, муки, ледяная вода… Что хотелось простого женского счастья. Может, именно в эту ночь она подарит благословенного ребёнка? На столике лежала красивая заколка, подаренная ей на прошлый день рождения от любимого, который был вынужден жениться на другой. Ведь гейша никогда не могла бы стать чьей-то супругой… — Ты боишься?— ласково шепнул на ушко пожилой торговец, касаясь кончиком носа белого грима на её щеке. Она смахнула слезу, последний раз вспоминая слова наставницы.  — Нет, что вы… Я счастлива оказаться с вами на одном ложе…— старичок улыбнулся, тут же припадая к её девственному рту поцелуем с языком. Девчонка поморщилась, сжалась на футоне. Луна из открытого окна тихонько плакала. В окно с одной ноги влетел самурай, скидывая со стола вазу, разодетый в шутовской наряд. На его шляпе застряло  нижнее бельё. Это же третий этаж! Керамическая ваза разбилась на мелкие осколки, вода разлилась по полу. Гейша вскрикнула. — Кто вы?!— возмутился торговец, вскакивая на ноги. Самурай недовольно поморщился. Сзади него неожиданно появился ещё один мужчина, привлекательный, молодой… Который так сильно напомнил девушке её любимого. — Антон! У тебя на шляпе фундоси!*— захихикал он, тыча пальцем в самурая. Мужчина резко содрал с головы непотребство. — Извините, мы уходим,— самурай поклонился и вылетел в окошко на противоположной стороне.  — Ли…— всхлипнула гейша, разглядывая бывшего любовника так, словно столетия прошли с их последней встречи. Мужчина тепло улыбнулся. — Ты же человек искусства, родная. Не позволяй себе продавать тело,— сказал он, растворяясь в тени ночи. Гейша быстро поднялась с пола. — Простите… Прошу, простите меня, но мне нужно вернуться к наставнице.  В переулке целовалась парочка. Мужчина в соломенной шляпе так ласково прижимал к себе стройную красавицу, что совсем не заметил пробегающих мимо стражников. Девушка в фиолетовом кимоно тихонько постанывала в поцелуй, пока ладони на её талии бережно гладили изгибы женского тела.  — Эй! Дома занимайтесь своими страстями! Мы ловим преступников, покусившихся на жизнь Горо Ямомото!— завопил какой-то халёный солдат и сразу растворился в толпе защитников покоя. — Пронесло,— улыбнулся Арсений, оставляя последний, почти невесомый поцелуй на губах Антона. — Вернись в своё тело, прошу… Да, начальник стражи прожил не мало лет и увидел далеко не одну войну. Поэтому старался ничему не удивляться. Но когда ту часть ворот, которая уводила прямиком в лес, объяло оранжевое бешеное пламя — он нахмурился. Но лишь слегка.  — Удрали.