Хрустальное сердце

Последние несколько недель жизнь в Башне Мстителей напоминала хождение по минному полю, где в роли мины выступал замкнутый пятилетний мальчик с инопланетным артефактом в груди. Ночные кошмары стали привычным фоном — Питер ворочался, плакал во сне, а артефакт отвечал на его страх безобидными, в общем-то, аномалиями: карандаши на столе самопроизвольно затачивались, вода в стакане замерзала, а однажды все простыни в комнате оказались замысловато завязаны морскими узлами. «Относительно безопасно», — как успокаивал себя Тони, хотя слово «относительно» в этом контексте звучало зловеще. В командном центре Брюс, просматривая записи, вздыхал: —Судя по всему, артефакт усиливает и материализует его эмоции, в основном — страх. Пока что это безвредные фокусы, но... —Но когда-нибудь он может проснуться и обнаружить, что Башня парит над Нью-Йорком в виде гигантского кренделя, — мрачно закончил за него Тони. — Я знаю. Мы работаем над этим. В своей комнате Локи слышал эти разговоры. Он чувствовал каждую вспышку энергии, каждый выброс страха. Это было похоже на то, как если бы в соседней комнате постоянно включали и выключали свет — раздражающе, но не более того. Пока что. --- В ту ночь кошмар Питера был другим, куда более жутким. Ему снилась тётя Мэй. Но не та, что читала ему сказки, а бледная, с запавшими глазами, сидящая на краю грязной кровати в незнакомой комнате. В руках у неё была зажата обгоревшая ложка, а на столе лежал шприц. «Питер...— её голос был хриплым, чужим. — Где ты? Мне так плохо...» Она тянулась к шприцу,её пальцы дрожали. «Нет!— кричал он во сне, но не мог издать ни звука. — Тётя Мэй, нет!» Он пытался бежать к ней,но пол под ним превращался в липкую, чёрную смолу, а стены комнаты начинали пульсировать, как гигантское сердце. Артефакт на его груди вспыхнул не голубым, а ядовито-красным светом. Воздух в комнате затрещал, будто рвалась ткань реальности. Игрушки на полке не просто плавились — они взрывались, разбрасывая блёстки и куски пластика. Стена у изголовья кровати начала осыпаться, превращаясь в мелкий, сухой песок. Запахло озоном и чем-то горьким, лекарственным. В командном центре Тони вскочил так, что стул отлетел в сторону. —ВСЕМ ТРЕВОГУ! Уровень угрозы... Да чёрт его знает, какой уровень! Он сейчас разберёт комнату на молекулы! Энергия зашкаливает! В этот момент Локи, стоявший в коридоре, почувствовал не просто «щекотание». Он почувствовал УДАР. Волна сырой, необузданной силы, пропитанной отчаянием и ужасом, прокатилась по нему, заставив его асгардское сердце биться чаще. Это была не просто энергия. Это был крик души, мощный, дикий... и восхитительный. Именно в этот момент в голове Локи, холодной и расчётливой, щёлкнуло. Он не просто чувствовал силу. Он понял, как её ВЗЯТЬ. Эта сила была привязана к эмоциям ребёнка. А эмоциями... о, эмоциями Локи умел управлять лучше кого бы то ни было. Он вошёл в командный центр без приглашения. —Вы теряете время, — его голос был спокоен, но в глазах горел знакомый огонь высокомерия. — Его страх пожирает его изнутри. И скоро пожирать начнёт и вашу Башню. — И что ты предлагаешь? Снова свои сказки о магии? — фыркнул Тони, не отрывая глаз от мониторов, где датчики зашкаливали. — Я предлагаю остановить бурю, пока она не смела вас всех, — парировал Локи. — Его разум тонет. Ему нужен якорь. Тот, кто понимает природу этой силы. Вы бросаетесь на аномалию с огнетушителями, когда нужен... психоаналитик с магической степенью. — Ни за что, — немедленно отрезал Стив. — Мы не позволим тебе манипулировать им. — Манипулировать? — Локи усмехнулся. — Капитан, посмотрите! — он указал на экран, где песок с осыпавшейся стены уже начинал затягивать ножки кровати. — Он уже в панике! Он не отличает сон от яви! Через пять минут то, что вы называете «манипуляцией», покажется вам милой детской шалостью! Тони и Стив обменялись тяжёлыми взглядами. Ставки были слишком высоки. Риск — слишком реален. — Ладно, — сквозь зубы прошипел Тони. — Но ошейник остаётся. И я буду смотреть в оба. Один неверный шаг... — Да-да, сувениры, — отмахнулся Локи, уже поворачиваясь к выходу. — Теперь, если вы закончили... Дверь в комнату Питера была заблокирована. Тони с проклятием отключил замок. Локи вошёл в эпицентр хаоса. Воздух выл, песок хлестал в лицо, как тысячи иголок. Питер бился в конвульсиях, заливаясь беззвучными слезами. Локи подошёл к кровати. Он не стал его трясти. Он сел на край, его движения были нарочито медленными и спокойными. —Слушай меня, — его голос, тихий и властный, прорезал гул. — Это всего лишь сон. Он не имеет над тобой власти. Ты сильнее. Он положил одну руку Питеру на лоб, делая вид, что успокаивает его. Но его другая рука, скрытая от камеры, легла на артефакт. И тут Локи позволил себе улыбнуться. Он был прав. Сила хлынула в него — грубая, неотёсанная, но невероятно мощная. Он не просто «чувствовал» её. Он направлял её. Он был плотиной, которая принимала бурный поток и превращала его в ровный, управляемый ручей. Часть этой силы он просто рассеял, успокаивая бурю. А крошечную, почти незаметную часть... он оставил себе. Ошейник пискнул, но сработать не успел — энергия ушла так же быстро, как и пришла. Буря стихла. Комната замерла в разрушенном, но стабильном состоянии. Песок перестал сыпаться. Питер, выдохшись, погрузился в глубокий, исцеляющий сон. Локи медленно поднялся. Он чувствовал прилив сил, лёгкое головокружение и острое, пьянящее удовлетворение. Он не просто нашёл источник силы. Он нашёл ключ к нему. И этот ключ был привязан к душе ребёнка. Он вышел из комнаты, бросив на камеру высокомерный взгляд. —До следующего раза, герои. Возможно, в следующий раз вы послушаете меня с первого раза. А в командном центре Тони Старк, глядя на успокоившиеся датчики, с облегчением выдохнул. Он и не подозревал, что только что стал свидетелем не спасения, а первого, самого важного шага в долгой игре Бога Обмана.