Хрустальное сердце

Комната, выделенная Питеру, была стерильной и безликой, как номер в дешёвом отеле. Никаких лишних деталей, только самое необходимое — кровать, стол, стул и парочка безобидных игрушек, подаренных Брюсом в надежде разрядить обстановку. Ребёнок их игнорировал с видом учёного, которому подсунули палку и камень для проведения ядерных исследований. Из угла комнаты неумолимо горел красный огонёк камеры. За ней в командном центре, сцепив зубы, наблюдали Тони и Наташа. — Напоминаю о правилах, Локи, — голос Наташи из динамика был холодным и ровным, как лезвие. — Ошейник активен. Одно неверное движение — и твой скромный ужин станет последним, что ты почувствуешь перед долгим сном в камере с усиленной звукоизоляцией. Локи, разумеется, проигнорировал предупреждение. Он вошёл в комнату с театральной медлительностью, осматривая её с видом критика, забредшего в захудалый провинциальный музей. Его взгляд скользнул по игрушкам, по стерильным стенам и наконец упал на Питера, сидевшего на кровати с поджатыми ногами. Мальчик не шелохнулся, но его тело напряглось, как у кошки, увидевшей собаку. Локи не стал подходить ближе. Он с неожиданной грацией опустился на пол, скрестив ноги, в двух метрах от кровати. Он не пытался улыбаться или говорить сладким голосом. Он просто сидел, его зелёные глаза изучали Питера с безразличным, почти научным интересом. Минуту длилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием электроники. — Они смотрят на тебя, — наконец произнёс Локи. Его голос был тихим, ровным, без единой нотки угрозы или слащавости. — Через стёкла и провода. Они ищут в тебе не ребёнка, а неисправность. Поломку, которую нужно починить. Питер не моргнул. — А я... — Локи слегка склонил голову, — ...вижу нечто иное. На тебе... шрам. Шрам от магии. Древней. Он режет мне глаза, лишённые силы. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание мальчика. — Интересно, что они сделают, когда узнают? Испугаются? Попытаются вырезать его? Локи не смотрел на осколок, но Питер инстинктивно прикрыл его ладошкой, вжимаясь в стену. Его глаза, полные ужаса, на секунду встретились с взглядом Локи. В командном центре Тони нервно провёл рукой по лицу. — Он его пугает! Я же говорил! — Нет, — Наташа не отрывала взгляда от монитора. — Смотри. Ребёнок не плачет. Он... слушает. И он впервые среагировал на слова. Не на тон, а на смысл. Локи, заметив микроскопическую реакцию, не стал развивать успех. Он медленно поднялся, отряхнул несуществующую пыль с брюк и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась. Питер остался один, но его взгляд был уже не таким потерянным. В нём появилась капля недоумения, смешанного с проблеском острого, жгучего интереса. За стеклом Локи позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. Первая пешка была поставлена. Игра начиналась.