Хрустальное сердце

Следующие несколько дней Локи и Питер провели в странных, почти ритуальных занятиях. Локи являлся в комнату с видом профессора, снизошедшего до занятий с одарённым, но нерадивым студентом. Он принёс колоду карт — обычных, на первый взгляд. «Сознание — это мышца, Паркер, — заявил он, рассаживая карты веером на столе. — Её нужно тренировать. Сейчас ты подобен младенцу, который дрыгает всеми конечностями сразу. Бесполезно и утомительно». Питер смотрел на карты с недоверием. «Задача проста, — продолжил Локи. — Я загадаю карту. Ты должен найти её, не прикасаясь к колоде. Не руками. Сознанием. Энергией, что пульсирует в твоей груди». Он закрыл глаза, сделал вид, что концентрируется, и положил руку на колоду. На самом деле, он просто запомнил карту — бубновый король. Но его ладонь, лежащая на картах, была антенной. Он ловил малейшие вибрации энергии Питера, направляя их, как смычок скрипача. Питер нахмурился. Он смотрел на колоду так пристально, что, казалось, мог прожечь в ней дыру. Минуту, другую. Локи уже начал терять интерес, как вдруг... Одна карта из колоды дрогнула. Чуть заметно. Словно её кто-то толкнул пальцем. Но пальцы Питера были сжаты в кулаки на коленях. Локи скрыл удивление под маской одобрения. —Лучше. Но недостаточно хорошо. Ты толкаешь. Ты должен... чувствовать. Представь, что карта — это продолжение твоей руки. Он снова положил свою руку на колоду, и на этот раз, когда Питер сосредоточился, Локи сделал нечто иное. Он не просто направлял энергию. Он пропустил крошечную её часть через себя, как через усилитель. И в этот раз карта — бубновый король — не дрогнула. Она плавно, почти изящно, выскользнула из колоды и упала на стол лицевой стороной вверх. Питер аж подпрыгнул от неожиданности. Его глаза расширились. Он посмотрел на карту, потом на Локи, и на его лице впервые появилось нечто, отдалённо напоминающее восторг. — Видишь? — Локи позволил себе снисходительную улыбку. — Всё дело в контроле. Не в силе. В командном центре Тони ходил взад-вперед, как тигр в клетке. —Он учит его телекинезу? На картах? Это что, цирковая школа? —Нет, — мрачно ответила Наташа, не отрывая взгляда от экрана. — Он учит его концентрироваться. Учит его направлять силу по желанию. Сначала — на карту. Потом — на что-то посерьёзнее. Стив смотрел на происходящее со всё более хмурым видом. —Нам нужно положить этому конец. Сейчас же. — И как? — Тони развёл руками. — Мы уже пробовали. Каждый раз, когда мы их разлучаем, у мальчика начинаются приступы. Локи — единственный, кто может его успокоить. Мы в ловушке. А Локи тем временем уже придумал следующее упражнение. Он поставил на стол два стакана — один с водой, другой пустой. —Теперь... перелей воду. Без рук. И снова та же история. Сначала у Питера ничего не выходило. Вода в стакане бурлила, но не поднималась. Локи снова положил руку ему на плечо, якобы для поддержки, и снова стал проводником, усилителем. И вот, тонкая струйка воды, дрожа, поднялась из одного стакана и, извиваясь, перетекла в другой. Питер сиял. Он добился чего-то сам. Он контролировал это. Локи смотрел на него и видел не ребёнка, а идеальный инструмент. Податливый, благодарный и невероятно мощный. Он не просто подпитывался его силой. Он лепил из него оружие. И самое прекрасное было в том, что Питер даже не подозревал об этом. Он думал, что его учат. И в каком-то смысле это была правда. Локи учил его быть идеальным источником силы. Удобным, управляемым и преданным. Когда урок закончился и Локи вышел из комнаты, он чувствовал не только приятную усталость от «подзарядки». Он чувствовал удовлетворение скульптора, который видит, как глина в его руках начинает принимать нужную форму. А Питер остался сидеть за столом, глядя на стакан с водой. Он осторожно тронул его пальцем. Вода колыхнулась. Он улыбнулся. Впервые за долгое время он чувствовал, что может что-то изменить. Что он не совсем беспомощен. Он и не догадывался, что тень, которую он считал своим учителем и защитником, была той самой клеткой, которая медленно, но верно смыкалась вокруг него.