Хрустальное сердце

Они очнулись рядом друг с другом в том же коридоре, оба тяжело дыша, с пылающими щеками. Воздух между ними вибрировал от невысказанного. Питер первым нарушил молчание, с трудом подбирая слова: —Так вот... какие мысли бродят в твоей голове, — он прокашлялся, избегая взгляда Локи. — Когда я... э-э-э... главный. И приказываю тебе молчать. Локи, обычно такой речистый, молча поправлял манжеты с неестественным вниманием к деталям. —Это были искажённые образы, Паркер. Псионический мусор, не более. — Мусор? — Питер наконец посмотрел на него. — А то, как ты... отзывался на каждое прикосновение? Как смотрел на меня, когда я... — он покраснел ещё сильнее, — ...когда я был сверху? Это тоже мусор? Локи замолчал. Его пальцы замерли на манжете. Он видел в глазах Питера не осуждение, а... понимание. Слишком глубокое понимание. — Мы никогда об этом не говорили, — тихо сказал Питер, делая шаг вперёд. — Потому что в этом не было необходимости! — голос Локи дрогнул. — Это просто... — Нет, — перебил Питер. — Это не «просто». Я видел... — он сглотнул, — ...я видел, как ты растворялся в этом. И я... — он покраснел до корней волос, — ...я иногда об этом думаю. О том, чтобы быть более уверенным. Взять на себя инициативу. Быть тем, кто... руководит. Локи замер. Его защитные стены дали трещину. Он видел не просто любопытство в глазах Питера — он видел отголоски того же желания, что бушевало в его собственном видении, где он, Локи, был в роли соблазнительного злодея. — А я... — Локи отвернулся, но на этот раз его голос звучал не как отпор, а как признание. — Иногда мне недостаёт... драмы. Напряжения. Возможности быть не «исправленным» богом, а... — он с трудом вынудил себя сказать, — ...тем, кем я был. Хотя бы в игре. Наступила тяжёлая пауза. Затем Питер неуверенно ухмыльнулся: — Так может... мы могли бы... иногда устраивать такие... спектакли? Где я буду тем уверенным парнем из твоей фантазии... а ты сможешь побыть тем... опасным богом из моей? Локи медленно повернулся к нему. По его лицу поползла знакомая хитрая улыбка, но на этот раз в ней читалось не коварство, а сговорчивость и тёплый, азартный интерес. — Это... — он сделал театральную паузу, явно наслаждаясь моментом, — ...возможно, не самая ужасная из твоих идей, Паркер. Псионическая угроза была позже нейтрализована. Но настоящее открытие того дня ждало их позже, за закрытой дверью их спальни, где им предстояло исследовать новые, захватывающие границы своих желаний — где Питер мог примерить роль властного любовника, а Локи — снова почувствовать вкус запретной, тёмной игры.