Хрустальное сердце

Параллельно с Питером, Локи очнулся в искажённом тронном зале Ётунхейма. Багровый свет лился на ледяные стены, отбрасывая уродливые тени. В воздухе висел тяжёлый запах крови, озона и тлена. Питер стоял на коленях в центре зала. Не просто связанный — его запястья были пронзены ледяными шипами, приковывающими к полу. Костюм порван, маска содрана. По его груди струилась кровь из неглубоких, унизительных порезов. На троне сидел Локи. Не тот, кем он стал, а его тёмное альтер эго — в доспехах из кожи и кости, с короной из скрученных шипов. Его лицо было искажено жестоким экстазом. — Смотри-ка, — голос Локи был низким, как скрежет камней. — Герой. Защитник невинных. — Он медленно подошёл, его тень поглотила Питера. — Как низко ты пал. Локи провёл окровавленным кинжалом по щеке Питера. —Ты сломался ради меня. Отдал свою честь. Свою мораль. — Он наклонился, его губы почти коснулись окровавленной кожи. — И тебе это нравится. Его руки грубо рвали остатки костюма. Не с сексуальной целью — с желанием унизить, обнажить, осквернить. Каждый кусок ткани отлетал с болезненным щелчком. — Все эти годы ты притворялся, — Локи вонзил пальцы в волосы Питера, заставляя того вскрикнуть. — Притворялся чистым. Непорочным. А внутри... — Он провёл ледяной рукой по внутренней стороне бедра Питера. — Внутри ты грязнее меня. Когда Питер был полностью обнажён и унижен, Локи не стал готовить его. Он просто вошёл в него — резко, жестоко, без предупреждения. От боли и шока Питер закричал, но его крик быстро перешёл в прерывистые стоны. — Вот твоя правда, — Локи дышал ему в шею, его движения были грубыми, почти яростными. — Ты не хочешь спасать мир. Ты хочешь, чтобы его разорвали на куски. Чтобы кто-то наконец показал тебе, насколько ты испорчен. Он двигался с животной силой, каждый толчок был ударом, каждое прикосновение — осквернением. И Питер... Питер не сопротивлялся. Его тело отвечало диким, отчаянным встречным ритмом. Его стоны были полны не боли, а экстаза — экстаза от полного разрушения собственного "я". — Скажи это, — рычал Локи, впиваясь зубами в его плечо. — Скажи, что ты мой. Мой трофей. Мой грех. И Питер сказал. Его голос сорвался в надрывном, исступлённом крике, признавая своё падение, свою порочность, свою полную принадлежность тому, кто его уничтожил. Настоящий Локи смотрел на это, и его охватило острое, почти болезненное понимание. Это была не его фантазия. Это было желание Питера. Глубинное, запретное влечение к насилию, к осквернению, к тотальному разрушению собственной личности. Питер не просто хотел доминирования — он хотел быть сломленным. Уничтоженным. И вознесённым на пике этого разрушения. Видение рассыпалось. Локи стоял в коридоре, его руки дрожали. Он смотрел на Питера, который приходил в себя рядом, и видел в его глазах то же шокирующее осознание.