Наказание.

      Люцифер проспал всего около часа. Сон никак не шёл и только под утро удалось подремать. Проснувшись, он аккуратно встал с чужой постели, чтобы не разбудить оленя. Очень хотелось остаться. Но Аластор явно был бы не сильно рад видеть его сразу после такого. Поэтому Самаэль невесомо погладил его по волосам и испарился в золотой дымке.       Ближе к обеду, когда адское солнце озарило всю комнату, Аластор медленно разлепил веки.       Очень хотелось надеяться, что вчерашние события были сном. Воспоминания были туманными. Но отрывки памяти, чуть ноющие конечности и чужой голос, что ещё отдавался эхом в голове, разрушили все надежды.       Аластор устало прикрыл глаза. Он тихо вздохнул, с трудом садясь на постели. Даже не остался до его пробуждения, пидор сучий.       Сейчас меньше всего хотелось анализировать и вспоминать события, которые происходили. Аластор щёлкнул пальцами, облачаясь в привычную одежду, чтобы не видеть своего обнажённого тела. Ещё немного посидев в постели, он встал, осторожно спустился с неё и, шаркая ногами, направился к ванной.       Он прошёл мимо зеркала, не желая смотреть на себя.       Аластор включил воду, прям в одежде залезая под душ. Демон слегка поморщился от пронизывающего холода, который словно пробирался внутрь, до самых костей и его нутра.       Он неподвижно стоял под водой. Капли стекали по его телу, оставляя одежду влажной и создавая неприятное ощущение липкости к коже. Уши прижались к голове, чтобы струи не попали внутрь. Аластор пристально смотрел на кафельный пол ванной, считая каждую плитку.       Холод помог мозгу отрезвиться и осмыслить всю ситуацию в полной мере.       Люцифер, или же Самаэль Морнингстар. Правитель ада. Грех Гордыни. Высший архангел. Падший ангел. Первая грешная душа. Недоросший ублюдок, который несколько часов назад изнасиловал его.       Противно было не от того, что сделал Люцифер. Мерзко становилось от понимания, что Аластору было приятно.       Как бы демон ни пытался оправдаться и защитить свою честь, он всё же понимал, как чувствовал себя и реагировал на те непристойные действия. Это явно не была неприязнь или отвращение. Ему действительно... Нравилось. Может, это Люцифер магией заставил меня чувствовать удовольствие? Это лишь жалкие отговорки и оправдания. Не хотелось признавать, но это были честные реакции тела. Всё же, наверное, Аластор тоже может получать положительные эмоции от таких пошлых вещей. Пусть он и всю жизнь яро отвергал подобное.       Всю жизнь.

«все равно это рано или поздно произойдёт. Не я, так кто-то другой. Не лучше пережить такое с родным человеком, малыш?»

      Действительно. Как бы Аластор ни старался избегать этого, как бы ни убеждал себя, что этого, может быть, не произойдёт, он всё равно, в конце концов, ощутил на себе это. Ощутил и понял, что это и правда приятно.       Аластор стал поспешно расстёгивать одежду. Движения были медленными, почти неуклюжими. Отбросив промокшие насквозь тряпки, демон схватил мочалку. Он долго намыливал её, а затем, словно с опаской, начал тереть своё тело. Сначала он едва касался себя, но вскоре сила и амплитуда стали увеличиваться.

«какой симпотный мальчуган. Тебе восемнадцать есть? Хотя, какая разница...»

«поаккуратнее с ним. Я пытался, но мне он чуть руку не откусил, за что я его, конечно, ёбнул. Но вам не советую рисковать. Лучше попытайтесь заломать руки и заклеить рот, чтоли.»

«малыш, я очень устал... Не хочешь помочь папочке расслабиться?...»

«в следующий раз не посмотрю на то, кем ты являешься и выебу из тебя всю дрянь, что досталась тебе от той суки.»

      Кожа покраснела, а в некоторых местах выступила кровь из-за сильного трения и повреждения тканей. Аластор продолжал терзать один участок тела, не спеша переходить на другие. Он уже не ощущал той сильной боли, которая пронзала его руку. Ему просто хотелось стереть с себя всё.       Его слёзы смешивались с водой. Ноги пошатывались, но демон упорно стоял, с новой силой начиная тереть кожу. Он зажмурился, сжимая мочалку до такой степени, что она порвалась. Аластор не обратил внимания на это.       Он пришёл в себя только тогда, когда вода, стекающая по нему, стала красной. Аластор, облокотившись на стену, задумчиво разглядывал свою руку. У него было ощущение, словно по его коже провели наждачной бумагой. Он тяжело вздохнул и медленно опустился на пол.       Что ему делать в этой ситуации? Забыть? Понять? Простить? Простить о помощи? Что он должен сделать?!       Просить о помощи.       М, как наивно. Будто кто-то может помочь.       Даже если он расскажет. Даже если скажет «помогите». Даже если поделится переживаниями и эмоциями. Что он получит? Поддержку? Ха! Самое смешное и безрассудное слово в аду. Это место, где нет сочувствия и сострадания. Тут только ненависть, боль и злорадство. «меня изнасиловали... Помоги мне...». «тебя что?! Ха! Значит, заслужил. Сам спровоцировал. Научись вести себя так, чтобы такого не было, а потом уже жалуйся.». Разве будет другой ответ? Нет. Аластор и правда сам виноват. Сам вёл себя, как сука. Он всегда подвергался подобному. Только раньше он мог сопротивляться и дать отпор. Сейчас просто оказался тот, кто действительно сильнее него. Он сам попёр. Сам побудил это. Значит, нехуй ныть. Пиздуй к психологу, который возьмёт деньги, послушает твои откровения и пошлёт, сказав, мол, это частые случаи, это инстинкты и надо менее вульгарно относиться к мужчинам.       Обычно в таких ситуациях люди плачут, уткнувшись в плечо близких: членов семьи, партнёра или друга. У него ни первого, ни второго, ни третьего.       Докатился.

***

      Шёл третий день после того случая. Все эти дни Аластор лежал на кровати. Он не ел и не спал. Он просто лежал, иногда вставая, чтобы выкурить сигарету. К нему часто стучались. Просили открыть. Даже Хаск один раз пришёл. Но он не отвечал. Даже, кажется, дышать переставал. Те уходили, думая, что его и вовсе там нет.       Сегодня демон решил, что нужно отвлечься. Абстрагироваться. В голову сразу пришли, конечно же, мысли о работе. Которая, кстати, так и не была сделана из-за одного чмошника.       С обеда до позднего вечера он сидел за бумагами. Каждый документик, каждое письмо и каждая весточка были тщательно проверены и прочитаны по несколько раз. Он специально затягивал с этим, чтобы работы на подольше хватило. Выводил подпись так, будто он красоты и изящности которой зависит вся сущность существования.       Это и правда помогло отвлечься и забыть. Забыть всё. Он с головой погряз в бумагах, совсем не замечая даже того, что в комнате появился посторонний.       В конце концов, последний лист был обработан и проанализирован. Аластор расстроенно и капельку устало вздохнул, откидывая ручку. Та прокатилась по столу, в итоге падая с него. Ну, значит, такова её судьба. Почти суицид, наверное. Хотя, это он её кинул. Тогда суицид с помощью постороннего. Или это убийство?       — Чарли уже думает, что ты сбежал с отеля.       Аластор перестал дышать. К горлу подступил ком. Он только смог забыть о том кошмаре.       — почему ты даже не открываешь? Хоть бы сказал, что жив-здоров. — Люцифер не приближался, сидя за его спиной на кровати. — я тоже стал волноваться, между прочим.       Аластор молчал. Он не хотел говорить. Не хотел слышать его. Его голос. Его слова. Его ложь. От одного воспоминания этого существа становилось тошно. Противно. При одной мысли хотелось перерезать сонную артерию, лишь бы больше не чувствовать и не помнить. А теперь, когда эта мразь в метре от него, он хотел либо выблевать все внутренности, либо схватить нож. А на кого он будет направлен — уже будет решено по ситуации.       — молчишь? — а что нужно говорить? — может, хотя бы скажешь мне, какой я гандон? М, ангелочек? — зачем мне напоминать, раз вы сами знаете.       Люцифер поджал губы. Поколебавшись, он встал с места, нерасторопными шагами приближаясь к Аластору. Он встал прям за ним, просто глядя на его красную макушку.       — Ал, хватит в молчанку играть. — вздохнул Самаэль. Рука поднялась, опускаясь на напряжённое плечо.       Секунда — и чёрные щупальца обвили его. Не успел он даже среагировать, как отростки откинули его, чуть ли не впечатывая в стену. Люцифер в последний момент превратился в змею, выскальзывая из хватки. Он отполз на безопасное расстояние, вновь становясь демоном.       — больше никогда не касайтесь меня своими грязными лапами. — слишком спокойно. Отстраненно.       — на тебя что, серьёзно настолько повлиял тот вечер? — негодующе хмыкнул Люцифер. Аластор резко поднялся с места, поворачиваясь к нему.       — «повлиял»? — лицо было почти безумным. — вы мне жизнь сломали, кретин ебаный.       — боже, спокойнее! — Люцифер приподнял брови, пятясь. — блядь, это просто секс был. Я даже тебе не навредил. Так старался угодить. Знаешь, как другие тобой бы воспользовались? Радуйся, что я так берёг тебя.       — вы что, ахуели?! Может, мне ещё спасибо сказать?! Да я больше вашей дочери в глаза посмотреть не смогу! Да что ей, всему аду! Как я буду появляться перед грешниками, когда буду думать, что они узнают про это или ещё что-то?! Если хоть одна душа догадается. Хоть один пидор поймёт, что я проявил такую оплошность — я лишусь всего. Уважения. Достоинства. Статуса. Всего!       — блядь, да что тут такого? — закатил Люцифер глаза. — в аду на каждом шагу изнасилования. Тысячи грешников подвергаются этому. В нашем случае это даже изнасилованием сложно назвать. Конечно, ты как только не материл меня и что только не говорил... Но твоему телу понравилось.       Слова повисли в воздухе. «телу понравилось».       Это естественные реакции. Будь это хоть кто, это было бы приятно. Тут дело не в чувствах, не в мыслях и желаниях. Это нельзя контролировать. Это то, что явно не показывает истинное отношение. Если Аластор и стонал, поддаваясь ласкам, это ещё не значит, что он осознанно хочет этого. Нет. Вовсе нет.       — идите нахуй. — тихо сказал Аластор, опуская голову.       — что такое, ангел? Твой острый язычок не нашёл, что сказать? Ведь это правда.       — просто съебитесь.       Люцифер был ошеломлён, заметив, как по щеке скользит блестящая слеза. Он растерянно шагнул к двери.       Он не думал, что это настолько плохо повлияет на Аластора. На них. Он до этого мог спокойно касаться его, даже целовать. Пусть тот и брыкался, недовольствуясь. И одной слабиной, одной ошибкой, которая должна была положительно повлиять на их взаимоотношения, он лишился всего, чего добивался долгие месяцы.       Аластор был прав. Мужчины в большинстве действительно животные, которые не думают о чувствах. Они хотят лишь тела, не задумываясь о том, что у другого внутри. У них на уме только страсть и похоть.              Люцифер ненавидел грешников из-за того, что те были эгоистичными мразями. Но чем он отличается?       Он сжал кулаки, отводя взгляд. Молча развернувшись, Самаэль исчез в золотой дымке. Аластор стукнул кулаком по стене. Так, что даже вмятина осталась. Он упал на пол, который был покрыт узорами из капель его собственных слёз.

***

      Он гнил в своей комнате уже недели три. Аластор поставил барьер, чтобы никто не мог зайти и чтобы он никого не слышал. Его день состоял из сна и лежания в кровати. Пару раз он даже помылся, но после того, как он в порыве эмоций разодрал кожу, демон уже переживал о том, что сорвётся и сделает что похуже.       Люцифер несколько раз в день приходил к его двери. Сидел там подолгу. Стучал. Кричал. Ждал. Но ничего.       Ему стало стыдно. Очень стыдно за то, что он сделал с тем, кто ему дорог. Казалось, что все демоны похожи друг на друга, и не имело значения, как к ним относиться и что с ними делать. Они же грешники. Заслужили. Однако Люцифер не учёл, забыл, что Аластор был особенным. Он действительно не заслуживает такого отношения к себе. Нужно было проявить терпение и заботу о нём, а не срываться и причинять ему душевную боль. Сейчас Аластор не выходит из своих покоев, он страдает и не хочет ни с кем общаться. И виноват во всем Люцифер. Он сломал его психику и эго. Так что же теперь остаётся?       Если не считать Лилит, у короля никогда не было серьёзных отношений. Так. Просто партнёры для утоления сексуальных потребностей. В общем-то, Аластор тоже должен был стать не более чем любовником. Жаль, что тот так отреагировал на их небольшое... Недоразумение. По идее, Люцифер должен был всего лишь чуть расстроиться и забыть, отпустить. Потеря какого-то незначительного персонажа в его жизни не должна сильно влиять на него. Но почему он сейчас винит себя и не может выкинуть его из головы? Почему что-то, что давно было утеряно, гложет внутренности? Почему он переживает, если он не умеет сострадать?

Он не признается, но Аластор стал чем-то больше, чем просто развлечением или добычей.

***

      Даже сквозь барьер Аластор всё равно слышал приглушённые радостные возгласы и суматоху. Причём была она явно не только в отеле. Поворочавшись в кровати и не сумев больше впасть в сон, он еле пересилил себя и встал с постели. Размяв мышцы и привыкнув к тому, что он на ногах, Аластор неуверенно подошёл к окну, одергивая шторы из плотной ткани. Он зажмурился из-за яркого света солнца, что тут же ослепил глаза.       Всё же с трудом сумев посмотреть на улицу, Аластор с удивлением уставился на оживлённый город. Демоны, по большей части, толпились на дорогах. На небе искрились салюты, по Пентаграмм сити висели плакаты, надписи которых развидеть, к сожалению, не удавалось. Огромная куча грешников толкались у отеля, пытаясь проникнуть или заглянуть внутрь. Такого не было с момента его прибытия в ад. Что могло такого случиться, что аж все жители внезапно оживились и заметили отель? Может, Чарли сделала какое-то грандиозное открытие или искупила сотню грешников? Хуй знает, он несколько недель уже из комнаты не вылазит.       Любопытство пересилило. Плюнув на своё состояние и нежелание никого видеть, Аластор оделся в привычную выходную одежду, более менее привёл себя в порядок, чтобы никто не заметил его... Трудно сказать, что с ним было, но чтобы никто не заметил изменений.       Минуту обдумывая своё резкое решение, демон всё же, со вздохом, нажал на дверную ручку.       Дверь с неприятным скрипом открылась, ударяясь о стену. Звуки стали доходить до чувствительных ушей в полной громкости, и Аластор скривился, отвыкший от привычного адского шума.       Выходить за пределы комнаты было страшно. Шагнуть за порог — выйти в люди, точнее, в демоны, которые, может быть, уже знают о том, что произошло между ним и тем подонком. Ведь этот гандон уже мог всем рассказать, как он брал самого Радио-демона на его же кровати и как тому это нравилось. От одной такой мысли душа, которой, между прочим, нет, сжималась и неприятно саднила.       Но нет. Аластор не будет вечно прятаться. Вероятно, тот пидорас этого и ждёт. Мол, он такой крутой, заставил могущественного грешника плакать и избегать его. Ха! Хуй на. Не будет такого. Он не зря попал именно в этот круг. Пусть он уже несколько недель не вставал с постели.       Первый шаг был тяжёлым, почти боязливым. Аластор даже дыхание задержал. Убедившись, что ничего страшного не произошло, он вздохнул и покинул пределы покоев, сжав кулаки. Взяв себя в руки и нацепив привычную улыбку, демон зашагал в сторону холла. По мере того как он приближался, звуки становились всё громче, сердце билось всё чаще, а руки начинали дрожать всё сильнее. Он ебучий Оверлорд. Самый сильный. Он столько всего видел и совершал в жизни, а сейчас боится показаться перед жалкими ничтожествами. Какой ужас.       В главном зале не было никого лишнего. Только постояльцы и персонал. Но одной фигуры не хватало. Зато другая появилась.       Аластор нахмурился, пытаясь опознать личность, но этого не получилось, ибо его заметила Чарли. Шарлотта, спотыкаясь, подбежала к нему, буквально повиснув на своём администраторе. Она заплакала, уткнувшись в его грудь.       — А-Аластор! — принцесса шмыгала носом, крепко сжимая его одежду. — я так... Мы так переживали за тебя! Почему ты не открывал никому?! Мы подумали... Мы...       — тише, дорогая. — он мягко улыбнулся, напрягаясь, но не отталкивая Чарли от себя. Наоборот, он положил руку на её макушку, почти по-отцовски гладя светлые волосы. — я, как видишь... В порядке. — всего-то твой папаша изнасиловал меня. — прекрати плакать. Я жив же. Почти.       — я скучала. Очень сильно. — вытирая слезы рукавом, она отстранилась, слегка улыбнувшись. — я рада, что ты в норме.       — а что, извиняюсь, происходит вообще? Что за праздник такой? — Аластор посмотрел ей за спину.       — о, боже! Ты не поверишь! — Чарли засветилась, радостно чуть прыгая на месте. Она сохранила интригующую паузу, но долго терпеть не смогла. — мама вернулась!       Что, блядь.       Лилит. Спустя столько лет отсутствия она соизволила вернуться? Она бросила семью, не выходила с ней на связь и сейчас просто вернулась? Это что, шутка?       Глаза округлились. Улыбка стала слишком натянутой, а брови сомнительно свелись к переносице. Аластор перевёл недоверчивый взгляд на женскую фигуру, теперь уже признав в ней королеву ада.       Лилит, как про неё говорили и как изображали, была совершенством. Формы тела, лицо, волосы. Да даже поза уже показывали всё её превосходство. Первая женщина. Жена Люцифера. Слишком много достоинств. Одним словом — идеал. Он её не знает, а уже хочет поклониться, ибо вид и аура буквально кричали о том, что она — та, которая заслуживает лучшего.       Аластор замер, как олень, ослеплённый светом фар, не в силах ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Что будет теперь, когда Лилит здесь? Вернулась ли она навсегда? Зачем она вообще вернулась? Любит ли она ещё Люцифера? Будут ли они теперь вместе? Слишком много вопросов возникало в голове. Но, чтобы узнать ответ, нужно подойти и спросить.       Внезапное прикосновение со спины и обвившие его талию руки заставили вздрогнуть и недовольно заскрипеть помехами.       — блядь, знал бы ты, как я держался, чтобы не выбить твою ебучую дверь. Но я слишком уважал твои личные границы, чтобы переступить их. — голос Люцифера был тихим, чуть дрожащим. Он упёрся лбом в его плечо, крепче сжимая демона в объятьях.       — что вам нужно? — недовольно пробурчал Аластор, убирая чужие руки с тела и поворачиваясь к королю лицом.       — ничего. — Люцифер виновато кашлянул, отступая на полшага. — просто рад, что ты наконец-таки вышел из комнаты. И что ты не умер.       Между ними повисло напряженное молчание. Оба не смотрели друг на друга. Один хотел уйти, потому что компания с его насильщиком явно ему не по душе. Второй не знал, как и что сказать. А сказать что-нибудь было нужно. Нет. Обязательно.       — ты в порядке? — ну пиздец у него креативность зашкаливает.       — о, да, конечно! — нервно усмехнулся Аластор, тяжело задышав. — я чувствую себя как нельзя хорошо! — Люцифер хлопнул себя по лицу, вздыхая.       — я... Я не то... Точнее... — где вся красноречивость? Где весь твой словарный запас, а, король? Ну да. Сначала делаешь, а потом не можешь даже слов связать, когда это так нужно.       — когда вы насиловали меня в моей же комнате, смелости и пафоса у вас было явно больше. — Аластор поджал губы, отворачиваясь.       Какой же он жалкий. Сам король ада, а сейчас трепещет перед каким-то грешником. До чего он скатился. Мало того, что опустился до таких грязных вещей, как изнасилование, так ещё и простого слова не может сказать. Простого, но такого... Уязвимого и унизительного.       — ангел... — прости меня.       Но Люцифер так и не смог озвучить этих слов.       Его взгляд сам упал на его дочь, рядом с которой стояла... она.       Он, словно под чем-то, побрел вниз, не отнимая глаз от жены. Громкий шум, стоящий в отеле, пропал. Теперь он слышал лишь своё сердце.       — Лилит, это... Это ты? — Люцифер остановился в шаге, в оцепенении смотря на королеву, что почти виновато отвела взгляд. Даже не дав ей шанса ответить, Самаэль крепко обнял её, позволяя слезам выйти наружу. — ты жива. Я... Я думал, что с тобой что-то сделали...       — я тоже рада тебя видеть, но можешь не сжимать меня так сильно, дорогой? — Лилит растеряно стояла, не зная, что ей делать и как реагировать. Люцифер поспешил отстраниться, смахивая влагу с глаз.       — где ты была? Почему ты не отвечала на звонки? Я тебе буквально тысячу раз звонил!       — не думаю, что это то, что мы должны обсуждать... Здесь. Обговорим это позже. Хорошо? — королева улыбнулась, отходя с мужем в сторону.       — как пожелаешь. — вздохнул Люцифер, смотря на неё, как на что-то инопланетное.       — как вообще твои дела? — неловко спросила Лилит. — Чарли сказала, что ты помогаешь ей. Молодец. Я рада тому, что вы в хороших отношениях.       — спасибо. Я не мог иначе. Это же Чар-Чар. Я в любом случае был бы с ней рядом. — Люцифер с нежностью посмотрел на дочь, которая общалась со своей девушкой недалеко. — дела... Дела у меня нормально. Относительно. Вернулся, вот, к королевским обязанностям. — он сделал небольшую паузу, а потом резко ахнул, беря жену за руку. — я должен тебя кое с кем познакомить! — Самаэль потянул её к лестнице, широко улыбаясь. — Аластор. Он управляющий тут. Уверяю, он очарует тебя! Видела бы ты его... Он прекра-... А где он? — Люцифер нахмурился, оглядываясь по сторонам. Там, где раньше был демон, было пусто. — эй! Хаск! Где Ал? Он ушёл?       — минуту назад направился куда-то в город. — отозвался бармен, изучающе смотря на короля.       — он выглядел злым. И оскорблённым. И обиженным. И так, будто сейчас готов сожрать все души. — дополнил Энджел, слегка ухмыляясь. Его улыбка быстро спала, а лицо стало напряжённым. — что у вас случилось?       — блядь... — Люцифер опустил голову. Он так и не извинился.

***

      Вот мудак.       Конечно! Сначала выебал его, а потом несётся к своей ненаглядной жёнушке! Он же так её любит! Мразь.       Аластор шагал по улицам ада. Демоны, которые видели его, разбегались в стороны, ибо исходящая от Радио-демона чёрная дымка и скрипучие помехи, в добавок ещё угрожающий вид, будто он расчленит каждого, кто попадётся ему в поле зрения, давали грешникам ясно понять, что лучше бежать, пока их крики не пустили в эфир.       Он не знал, куда идёт. Ноги сами вели по дорожкам. Было всё равно, где он окажется. Лишь бы там не было того уебана, его шлюшки и... И вообще идут они оба.       Слишком много чувств. Слишком много мыслей. Аластор давно не ощущал это. Он давно не чувствовал столько много эмоций сразу. Это было не просто ощущение. Это было что-то, что медленно водило когтем по стенкам внутренностей. Что-то, что хотело выскользнуть, но не получалось. Что-то, что давило настолько, что становилось трудно дышать.       Больно. Больно от осознания, что его бросили сразу же, как только появилась другая. Та, которая, между прочим, растоптала мужа и бросила его. Она не достойна того, чтобы к ней возвращаться. Пусть она и была идеалом для всех. Но теперь его оставили и вернулись к ней. Значит, он действительно не достоин того, чтобы его любили. А ведь он даже поверил, что Люцифер переживал. Как же. Такой, как Аластор, не должен иметь права даже стоять рядом с самим королём. Но ведь тот сам начал проявлять инициативу. Но это была лишь временная интрижка, которая оборвалась сразу же после появления жены. Словно Аластор был его курортным романом. Сволочь. Использовал и бросил.       А ведь он даже стал чувствовать что-то в ответ.       Радио-демон даже не заметил, как грязные и обхарканные дороги сменились на цивильный тротуар, а подгорелые и непригодные для нормальной жизни дома стали эстетичными и современными.       Почему его же ноги его так подвели?       Аластор остановился, оглядываясь по сторонам. Он тут никогда не был. Не сказать, что тут было плохо. Наоборот, очень хорошо для ада. Но знание того, чьё это, заставляли скривиться.       Хотя, с одной стороны, хотелось выплеснуть то щекочущее чувство внутри. А как это выплеснуть, если не хорошей дракой?       Не успел он позвать, как тут нужный демон уже материзовался перед ним.       — кого я вижу! — с усмешкой сказал Вокс, складывая руки на груди. — что же сам Аластор забыл в моём райончике?       — да так, прогуливался. — протянул он, незаинтересованно осматривая врага с головы до пят. — и подумал, почему бы мне не зайти к старому знакомому?       — как великодушно с твоей стороны. — фыркнул Теле-демон. — так зачем явился?       — ну, раз сам так хочешь узнать... Хочу размяться. Давненько не дрались с тобой наравне. — Аластор сделал шаг ближе, ухмыляясь.       — ах вот как... Тогда чего тянуть?       Схватка началась резко, но Аластор был готов, блокируя атаку.       То, что отчаянно пыталось вылезти из него, наконец-то вылилось наружу. Всё было — как в тумане. Он просто отдался чувству, позволяя себе делать всё, что захочется.       В какой-то момент противников стало двое, но мозг не среагировал, продолжая давать приказы телу.       Он сражался с такой яростью, будто от исхода этой внезапной стычки зависела его жизнь и судьба. С каждым ударом казалось, что вместе с этим выходит всё напряжение, все тяжёлые, навязчивые мысли и боль. Казалось, что это вообще не он всё делает, а кто-то другой управляет его телом, а Аластор просто зритель, который наблюдает за зрелищем и ничего не контролирует. Но, даже если это так, он вовсе не против.       Пришёл в себя он только тогда, когда оба врага уже плевались кровью, не способные даже головы поднять. Слабаки. Вдвоём с одним справиться не смогли.       — ты... — Вокс, зашипел от боли. — ты ебанутый, знаешь? Но сейчас ты сам себя превзошёл... Что с тобой, чёрт возьмёт?!       Аластор молчал, смотря на свои руки. Красная жидкость сливалась с одеждой и волосами. Тело била мелкая дрожь. Усталости не было, словно не он только что около получаса летал по улицам, сражаясь.       И вдруг он засмеялся. Истерично. Громко.       Валентино покосился на него, принимая сидячие положение. Он знал, что его партнёра по бизнесу, не и не только, тянет на немного нестандартных личностей. Но чтоб настолько...       — пиздец. — прокомментировал Вокс, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая себя. Его раны уже стали заживать.       Аластор, так же резко, как и начал, прекратил смеяться. Глаза были безумными. Он сделал шаг к ослабленным Ви. Те переглянулись, отступая.       — хорош, Ал. Ты победил. Всё. Успокойся.       Но он не слушал. Щупальца вылезли из земли, почти хватая тех придурков, но...       Но боль отрезвила его, заставляя остановиться и остыть. Аластор сглотнул, пошатнувшись, но сохранив равновесие. Лица Вокса и Валентино исказились в смеси испуга, ошеломления и... Радости?       Аластор медленно моргнул, опуская голову и смотря на прозрачно-манжетное остриё стрелы. Из живота медленно текла кровь, капая на и без того запачканные плиты. Вокруг всё стихло. Будто сама атмосфера понимала, что сейчас нужна тишина.       Он долго смотрел на своё ранение. Это было... Больно. Жутко больно. Но Аластор лишь весело хмыкнул, поднимая взгляд на врагов, что сверлили взглядом его.       — ну вы и никчёмные, придурки. Ничего без меня не можете. Столько пытаетесь, а нихуя. Стоит мне вмешаться, как всё сразу получается. — женский голос раздался за спиной. Аластор не обернулся.       — Вельвет?! — Вокс схватился руками за свой монитор. — ты... Блядь, ты!...       — ага. Я поняла. — усмехнулась девушка, убирая телефон и медленно подходя в мужчинам. — что, убожества? Увидели, как надо делать?       Аластор прикрыл глаза, стараясь не дышать глубоко. Он не двигался, боясь, что малейшее движение может привести к серьёзным ранам. К счастью, сейчас стрела прошла мимо органов, но мало ли, что сделает одно неверное движение.       — понятно, почему ты дрочишься на этого малыша, Вокс. — с одобрением промычала Вельвет, беря оленя за подбородок и крутя его голову в разные стороны, пристально изучая. Аластор недовольно заскрипел помехами, стреляя глазками. Вокс сзади с возмущением охнул.       — и правда симпотяжка. — хихикнул Валентино, вставая рядом с партнёршей. — только вот внешность обманчива, правда?       Аластор очень хотел придушить их всех. Его руки отчаянно дергались. Но раздирающая боль, что стала расходиться и отдаваться эхом во всём теле, говорила, что сейчас такое не получится провернуть.       — это что, ангельская сталь?       Вопрос Вокса заставил напрячься до такой степени, что, казалось, стрела сейчас лопнет.       — ну да. Я давно все свои оружия заменила на неё. А хули? — пожала плечами Вельвет. Валентино присвистнул.       — кажется, кому-то сегодня пиздец.       — блядь, погодите! Нельзя, чтобы он умер! — Вокс взволнованно схватил Аластора за плечи, хмурясь.       — а, ну да. Не очень трахать безжизненное тело, да? — ехидно прошептал мотылёк, наклоняясь к телевизору.       Пока те двое придурков связались в словесной стычке, Аластор ощутил, как усталость берёт вверх. Как ни старался он удержаться, но всё же упал на землю и потерял сознание. То ли от потери крови, то ли от осознания своей ситуации. Какая вообще разница?       — упс. Кажется, у нас проблемка.