Наказание.

      — глотай.       Люцифер держал Аластора за подбородок, не давая тому открыть рот и выплюнуть жидкость. Олень дёргался, жмурился, поджимал уши. Открыв глаза, он встретил строгий взгляд короля. В нём пылал огонь, контроль, власть. Несколько секунд он тяжело пыхтел, отказываясь подчиняться. Но и держать во рту было не очень приятно. Так что, еле пересилив себя, он с трудом сглотнул это, тут же скривившись от горького вкуса, стекающего по глотке.       — хороший оленёнок. — довольно улыбнулся Люцифер, нежно стерев блестящую каплю со сладкой губы и тут же убрав руку с хихиканьем, когда чужие зубы щёлкнули рядом с пальцем.       Насколько минут они сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов.       Аластор недовольно хмурился, сложив руки на груди. Люцифер, постукивая по своей коленке, раздумывал.       — Ал, это просто ми-       — идите нахуй!       Самаэль устало вздохнул, запуская пальцы в волосы. Взъерошив их, он нахмурился, неожиданно серьёзно посмотрев на оленя.       — ангел, блядь. — прошипел он, сжав челюсти. — я тут о тебе забочусь, вообще-то. — Аластор надул губы, хлопая глазами.       — сами ведь сказали, что не будете за мной больным ухаживать! — обиженно сказал он. Голос немного осел от болезни, став хрипловатым. И, честно, как бы Люцифер ни любил его обычно поставленный дикторский голос, сейчас он звучал особенно прекрасно. Уязвимо, что ли.       — да, сказал. — уже спокойно говорил Люцифер, откинувшись на спинку кресла. — но куда я денусь? Не брошу ведь тебя. — он слабо улыбнулся. Аластор на секунду растерялся от такой... Заботы.       — ой-ой-ой. Надо же. — он положил подбородок на поджатые к груди колени. —я не маленький. Сам справлюсь.       — ты сейчас десять минут мне не давал напоить тебя микстурой, которая, между прочим, не такая уж и невкусная! — закатил глаза Люцифер, показательно приподняв небольшую баночку. Аластор тут же сморщил носик, вспоминая то, как ощущалась эта бяка во рту.       — да она противная! — по-детски возмутился он.       — это ты противный, а не она. — усмехнулся Люцифер, листая в телефоне статью про лечение простуды.       — ах это я противный?! — Аластор оскорблено хмыкнул. Король поднял на него скептический взгляд. — всё ясно. Я вас услышал.       — ангел, ты серьёзно? — Люцифер выключил экран, наклоняя голову вбок. — знаешь, я думал, что с тобой обычным тяжело, а ты, оказывается, больной ещё хуже.       — так что вы прицепились ко мне, раз я такой плохой? — пробубнил обиженно Аластор.       — ты не плохой. Просто с тобой... Трудно, знаешь. — тихо хихикнул Люцифер, откладывая телефон на прикроватную тумбочку.       — так отъебитесь, что себе ранимую душу терзаете. — король вздохнул. Ну, про что он и говорил.       —…не хочу. — пожал плечами Самаэль, хитро улыбнувшись.       — м, так вы мазохист. Кто же знал. —закатил глаза Аластор, шмыгнув носом.       — я не мазохист. Садист, тогда уж.       — что-то не замечал за вами такого. — сомнительно сказал олень, покосившись на него.       — а такие вещи и не показывают. — прохрипел Люцифер, поворачиваясь для того, чтобы медленно подползти к Аластору, который тут же с недовольной моськой стал отстраняться. — я ведь не буду напоказ это делать. — сказал он на немножко опущенное ушко. — вспомнить Еву. Думаешь, ей было хорошо после того, как она съела запретный плод? Думаешь, я не знал то, что с ней будет? Она страдала. И от её страданий появился ад. Этого я, конечно, не планировал. Всё же я хотел дать им свободу и насолить управлению Рая. Но кто же знал, что образуется эта дыра и я ещё сюда попаду? — он усмехнулся, приподнимая голову оленя за подбородок. — знаешь, какой кайф я получил, когда пиздил того уёбка Адама? Боги, его хрипы боли, его кровь и его ослабшие конечности... Как жаль, что не я убил его. — он вздохнул, чуть сжимая кулаки. — честно, я был очень огорчён, узнав, что я не могу приносить вред грешникам. Поэтому приходилось выплёскивать эмоции на что-то другое. На адорожённых прислуг, например. Иногда в постели с Лилит. Она, правда, была недовольна. Очень жаль... — Аластор слегка нахмурился, услышав про его бывшую жену. — ты ведь читал Библию? Знаешь, везде я разный. У кого-то бессердечная мразь, где-то жертва. — Люцифер поднял руку, чтобы провести пальцами по горячей щеке оленя. — и нигде меня настоящего. Я полная сука, но даже во мне есть что-то светлое. Я не про цвет волос.       — да что вы? — фыркнул Аластор, вжимаясь спиной в подушку. Дыхание чуточку участилось, пальцы сжались на простынях. — и какие же у вас положительные стороны? Заботитесь о дочурке? — промурлыкал он с очевидным сарказмом, на который король лишь улыбнулся.       — придурок. Скажи, пожалуйста, кто тут от тебя не отходит, от всего оберегает на протяжении месяца, если не больше? И сейчас, когда ты болеешь, терпит твои выходки, чтобы тебя вылечить? — Аластор отвёл взгляд. И всё же это всё правда. Но признать? Никогда.       — вас никто не заставляет. — ну, не удивительно. Слов благодарности он и не ждал.       — а кто сказал, что меня заставлять надо? — усмехнулся Люцифер, чуть щурясь. — я, может, по собственному желанию это делаю.       — ага. Заняться вам больше нечем. —хмыкнул олень, потирая больные глаза.       — есть чем. — согласился он, задумчиво смотря в стену.       — ну так, блядь, займитесь этим! Королевские дела там, не знаю! Хотя, судя по всему, вы ими и без меня не очень занимаетесь. — Люцифер лишь улыбнулся, зная, что это говорится назло. Тем более, что дела ада он решает ответственно, особенно после прихода Лилит. Он просто хотел показать, что не настолько никчёмный.       — мог бы. — сказал он, рассматривая лицо больного. — но если я скажу, что у меня в приоритете ты? — поиграл с бровями Самаэль.       —…в смысле? — Аластор растерянно поморгал. Люцифер рвано выдохнул. Блядь, до чего он миленький.       — в прямом. Я бы предпочёл провести время с тобой, чем заниматься скучной рутиной. — он закусил губу, не сдерживая кокетливой улыбки. Демон чуть нахмурился, осмысливая его слова.       Ох, ебать. То есть компания Аластора, который устраивает ему психологический хоррор ежечасно, выматывает нервные клетки, которые уже третью жизнь живут и вообще не даёт ему спокойно существовать ему нравится больше, чем компания с бумагами и документами, спокойствием и чашечкой чая? А говорит, что не мазохист.       Да, он не мазохист. Он влюблённый.       Люцифер улыбнулся, заметив, как на чужих щёчках заиграли красные оттенки, ушки смущенно дёрнулись, а взгляд опустился в пол. Боже, он его сейчас съест.       Аластор вдруг почувствовал укол... Совести? Откуда она вообще взялась... Не суть.       Люцифер и правда старался для него, угождал во всём, заботился, соглашался на любую безумную идею (например, один раз ему пришлось отбросить работу для того, чтобы в костюме петуха покукарекать и попрыгать перед оленем, ибо тот обиделся на то, что король сказал ему «хорошо» не тем тоном, и другим способом извиниться он не мог), слушал его бредни, успокаивал после кошмаров и всячески оберегал. А он даже спасибо ему ни разу не сказал.       Вздохнув, Аластор поднял на Люцифера взгляд. Тот выгнул бровь, словно ожидая его слов.       Неужели этот олень сейчас извинится?       — э, ваше величество. — прокашлялся он. Сердце почему-то стало биться быстрее. — я хотел сказать вам... — Люцифер затаил дыхание. Он спит? Или он действительно хочет сказать именно то, о чем он думает? — с... Сп... — Аластор сжал кулаки. Обычное слово, а так трудно сказать. Блядь, почему всё так сложно... — сп...рыгните в окно!       Люцифер, приподняв брови, слабо улыбнулся. Да уж. Не удивительно.       Аластор стыдливо прикрыл лицо, отчаянно застонав. Боже, какой он жалкий. Простого слова сказать не мог тому, кто делает для него всё.       Самаэль не стал ничего говорить. Лишь потрепал его по макушке, взъерошив волосы.       Он понимал, как сложно было Аластору сказать это. Но факт того, что он пытался и хотел извиниться, отдавался внутри теплом. По крайней мере, у этого оленя не настолько всё плохо с чувствами.       Так что Люцифер не стал давить на него и требовать сказать это, а лишь мимолётно провёл ладонью по его плечу со всей нежностью.       Аластор избегал зрительных контактов с королём, потому что понимал, что, смотря в них, теряется. Это сложно описать. Просто, когда он пересекается с ним взглядом, внутри всё начинает скручиваться, сжиматься. Сердце то бьет, как не в себя, то вовсе почти отключается. Во рту начинает пересыхать, по спине протаптывают мурашки. Странная реакция. И что бы она ещё значила. Уважение? Страх? Л-... Нет! Нет, ни в коем случае.       — тебе таблетку надо выпить. — сказал Люцифер, сосредоточенно смотря в телефон. Аластор дёрнулся, вопросительно посмотрев на него. — ну, от простуды. Па... Парен... — он сощурился, приближая экран к лицу. — парантемо... Чего... Па-парацен...цетамол, блядь. — он с победной улыбкой выдохнул, тут же хмурясь и недовольно кидая телефон куда-то себе за спину. — кто вообще это придумал? Нельзя попроще?!       Аластор напрягся, заскрипев помехами. Люцифер приподнял брови.       —…что? — спросил он, видя недовольный и настороженный вид оленя. Потупив, король вдруг измученно застонал, прикрывая глаза рукой. —только не говори, что мне, как с микстурой, придётся тебя заставлять...       — сами пейте свои дурацкие таблетки! — демон, показав язык, отвернулся. Как назло подступил кашель и пришлось сдавленно прочистить горло, стараясь сделать это так, чтобы королёк не услышал.       Люцифер сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Так, главное спокойствие.       — ангелочек, ну пожа-а-а-алуста. — протянул он, падая спиной на кровать так, чтобы его умоляющее выражение лица мог увидеть Аластор. Но он лишь показал ему средний палец. — Ал, выпей таблеточку, прошу. Я всё, что захочешь сделаю. — он прижался щекой к чужому бедру, чувствуя исходящий от больного жар. Болезнь или смущение, которое выразилось во вздрагивании, растерянном взгляде и дернувшихся уголках губ, — хрен поймёшь.       —…нет. — упрямо ответил тот, шмыгнув носом. Люцифер несколько секунд ещё пролежал так, а потом с серьёзным лицом резко сел.       — ладно. Я пытался по хорошему. — вздохнул он, призвав пачку таблеток. Достав одну, он быстро засунул её себе в рот, слегка морщась от вкуса. Да уж. Теперь понятно, почему олень так не хотел это пить.       Аластор, всё ещё сидя к нему спиной, сжался. И что теперь? Ему насильно целую упаковку в рот засунут? Нет уж!       Не успел он повернуться и всё высказать этому негодяю, как его уже потянули назад, заставляя упасть спиной на простыни.       — только попробуй укусить. — предупредил нависший над ним Люцифер, фиксируя чужие руки по бокам от головы за запястья и сжав его бёдра своими коленями.       Аластор растерянно забегал по его лицу, даже не зная, как реагировать и понимать эти слова. Но ответ пришёл быстрее.       Люцифер стремительно сократил расстояние между ними и впился в губы так крепко, что их зубы с неприятным стуком соприкоснулись. Его язык напористо скользнул внутрь, пока олень лежал под ним в оцепенении.       Аластор, отойдя от шока, зашевелился. Запястья пытались выбраться из хватки, но руки Люцифера были блядски сильными. Ему и без короля было жарко, а теперь, когда его тело прижималось к нему, он просто плавился. И, видимо, не только от этого.       Рот Люцифера был горячим. Влажный язык шастал в его полости, исследовал каждый уголок. Аластор, сам того не осознавая, прекратил барахтаться и пыхтеть. Язык оленя слабо пошевелился. Его губы дёрнулись в странной попытке... Ответить, кажется. Чего, блядь?       Это так странно. Ему не должно нравиться то, как этот пододеяльник чуть ли не сжирает его, то кусая, то облизывая. Но дыхание, обжигающее его лицо, жар их сплетений, эти вроде противные, но такие интимные чмоканья и эта близость вызывала что-то странное в нём. Желание. Желание продолжить? Поддаться? Сделать что-то в ответ? Или все вместе?       Он тихо промычал, прогнувшись в спине в попытке усилить контакт. Это всё из-за болезни. Да. Так и есть. Не может он сам открывать рот для того, чтобы Люцифер мог плотнее прижаться к нему. Не может хотеть, чтобы он продолжал насиловать его губы, сжимая запястья до синяков. Не может тянуться к нему, желая ответить.       Дышать было трудно. Пальцы то и дело сжимались в кулаки, царапая кожу. Глаза зажмурилась, в уголках скопилась влага. Да что это с ним?       Люцифер, проведя языком по искусанной губе напоследок, нехотя отстранился. Он сглотнул, дыша через приоткрытый рот. Взгляд скользнул по Аластору.       О, блядь.       Красные волосы рассыпались по кровати, влажная чёлка прилипла ко лбу, закрывая часть лица, глаза были слегка прищуренные, какие-то отстранённые, туманные. Мягкие ушки, не в состоянии прижаться к голове, забавно лежали на простынях, подрагивая. Полуоткрытые губы блестели от слюны и капельки крови, которая тянулась до подбородка. На скулах играл яркий румянец. От простуди или смущения, а, может, от этих двух факторов сразу. Грудная клетка ритмично поднималась и опускалась. Руки были прикованы к кровати рядом с головушкой.       Люцифер стиснул челюсти. Ну вот что этот олень делает с ним одним своим видом?       Аластор вдруг широко распахнул глаза. Улыбка неровно натянулась, взгляд забегал по комнате. Люцифер улыбнулся. Божечки, какой он милашка, когда смущён. А есть ли вообще состояние, в котором этот олень не прекрасен? Вероятно, нет. Потому что для него, по крайней мере, он всегда будет превосходен.       Аластор хотел сглотнуть излишнюю слюну, но она была странная. Да и что-то проглотилось вместе с ней.       Ах он сука.       Он сморщил носик, губы в отвращении сжались. Во рту стоял неприятный горький вкус, не желающий исчезать. В глотке словно что-то застряло.       Увидев реакцию Аластора, Люцифер ухмыльнулся. Он не спеша убрал свои ладони с чужих запястий, намеренно проведя пальцами по коже до изгиба локтя, лишь бы продлить контакт.       Аластор тут же сел, закашливаясь. Сидящий рядом с ним Люцифер взмахом руки призвал стакан с водой, протянув его оленю. Демон рывком забрал его, жадно глотая такую приятную, прохладную жидкость.       Он с глухим стуком поставил стакан на прикроватную тумбочку, вытирая влажный рот краем рукава ночной рубашки. его взгляд упал на довольного Люцифера.       — это было подло! — возмутился он, хмурясь.       — а как я ещё мог заставить тебя выпить таблетку? — закатил глаза король, облизывая губы, на которых все ещё был привкус оленя.       — ну не так же!       — м? А как? Ты сам не хотел. — усмехнулся Люцифер. Помолчав, он вдруг хитро улыбнулся, сверкая глазами. — да и тебе, кажется, понравилось...       — ч-чего?! — его аж передёрнуло. Щёки сильнее запылали. — ничего мне не понравилось! Это противно вообще!       — правда? А то, как ты отдался мне и даже сам пытался что-то делать говорят о другом... — промурлыкал Люцифер, медленно подползая ближе.       — я... Это случайно вышло. И вообще, я болею, не было сил сопротивляться. — Аластор продолжал оправдываться, даже не понимая, что это только больше убеждало Люцифера в правдивости своих слов.       — поэтому ты пытался ответить и стонал мне в рот? — он подполз вплотную, заставляя оленя откинуться назад.       — я не стонал! — Аластор недовольно хмурился, тяжело дыша.       — а что тогда за звуки были, м? — Люцифер наклонил голову вбок, вцепившись взглядом в покусанные губы.       — э... Я... — Аластор замялся. — ой, всё, хватит! Мне ничего не понравилось, и вообще идите на хер!       — оо, как мило. Ты смущаешься? — Люцифер провёл пальцем по его красной щеке, игриво сверкая глазами. Олень вздрогнул, ошеломлённо смотря на него.       — нет. — пробурчал Аластор, отведя взгляд.       — у тебя щёчки красненькие. И ушки опущены. — он ткнул оленя в носик, от чего тот забавно приподнял брови. — признай. Я просто слишком хорошо целуюсь и ты таешь.       — вы ужасно целуетесь. — скривился Аластор, чуть отворачивая голову.       — это вызов? — прохрипел Люцифер, наклоняясь к его лицу.       Он не успел ответить. Губы короля скользнули по его скуле, перемещаясь ниже. Демон равно вздохнул, замирая.       Когда горячие поцелуи коснулись шеи, Аластор вцепился в плечи Люцифера, с трудом отстраняя его.       — прекратите. — прошептал он, неровно дыша. Кожа после короля горела пуще прежнего, покалывала. И, блядь, ему хотелось ещё. Может, эта не обычная простуда?       — почему? — Люцифер сделал очередную попытку приблизиться, но Аластор не дал ему.       — это... Просто не надо.       — тебе же нравится. — настаивал Люцифер.       —…нет. — сколько неуверенности в этом одном слове, Ал. Уверен ли ты сам, что тебе это не нравится?       —…хорошо. — король отстранился, решив, что дальше давить лучше не нужно. — извини, не знаю, что нашло на меня. — улыбнулся он.

Где твоя настойчивость, король? Разве ты не можешь просто продолжать дарить мне эту приятную ласку, которую я ненавижу? Просто не слушай меня и целуй дальше, идиот.

Знаешь ведь, что сам я никогда не попрошу, даже если захочу.

***

      Люцифер появился из золотого свечения посредине комнаты, держа в руках какую-то пшикалку в горло, которую дала ему Чарли. Он внимательно читал инструкцию, параллельно делая шаги к кровати.       — ну, всё ясно. — вздохнул он, кидая бумагу в сторону. Посмотрев на кровать, Люцифер застыл.       Аластор, отбросив одеяло, лежал на скомканных простынях. Рубашка застёгнута одной пуговицей на груди, открывая серую кожу глазам. Так мало этого, она ещё и задралась в придачу, оголяя тазовые косточки, впалый животик и до нездорового тонкую талию. Рукава закатаны почти до плечей. Одна рука сжимала подушку под боком, в другой олень прятал лицо в изгибе локтя. Его дыхание было тяжёлым, почти задыхающимся. Уши плотно прилегли к волосам и было сложно их отличить. Выглядывающий хвостик нервно бился. Копытца ёрзали по постели.       Кабздец, ёбаный пиздец.       Люцифер резко повернулся спиной к кровати. Аластор выглядел очень больным и его было жалко. Но, блядь, это было так сексуально в то же время.       Сердце забилось быстрее. Король прочистил горло, вновь повернулся к оленю, но, снова увидев его, тут же стал нервно мяться, ходить взад-вперёд, делая вид, что что-то ищет. Вообще, и правда ищет. Свою выдержку и самообладание. Но они, суки, хорошо спрятались.       — к-как самочувствие? — единственное, что смог выдавить он, при этом стоя боком и глядя в стену. Аластор громко вздохнул.       — жарко... — измученно прошептал олень. В комнате тихо шипели помехи.       — жарко? — переспросил Люцифер, приподнимая брови, мол: не может быть. Да тут было адски жарко! И душно. И вид Аластора ничуть не улучшал ситуацию. Кажется, Люцифер вспотел лишь от одного взгляда на него.       — да... — олень застонал, переворачиваясь на живот и обнимая руками подушку, утыкаясь лицом в неё.       Блядь.       Люцифер резко отвернулся, чуть не потеряв равновесие. Аластор специально, да?       Он правда пытался не смотреть, но взгляд то и дело скользил по почти полностью открытой спине, которую на позвоночнике прикрывала лишь тонкая полоска рубашки. Напряжённые плечи дёргались, лопатки соблазнительно выпирали, так и манили к себе. Теперь полностью открытый хвост, на кончике мокрый от пота, извивался, мягко хлестал хозяина по копчику. Бедра слегка приподнялись, штаны обтянули его ягодицы.       Как же с ним всё-таки было сложно. Физически сложно.       Собрав всю свою волю и выдержку в кулак, Люцифер повернулся к нему полностью. Не обращая внимания на тянущий жар снизу.       Сев на край кровати, он аккуратно приподнял голову Аластора. Тот повиновался, уперевшись щекой в подушку. Его глаза выглядели очень больными, а нос был заложен, из-за чего оленю приходилось дышать через рот.       — ты горишь. — сказал Люцифер, приложив ладонь к горячему лбу Аластора и убрав прилипшую чёлку.       — Люцифер... — прошептал олень со скрытой мольбой в голосе. Его ослабшая рука легла на ладонь короля. Так, ладно. Теперь было однозначно сложнее, чем до этого.       — приподнимись, я рубашку тебе сниму. — вздохнул Люцифер, придерживая того под спиной.       Единственная держащая пуговица расстегнулась легко и быстро. Ткань тут же спала с разгорячённого тела. Аластор тихо вздохнул с облегчением.       Сложив рубашку и осторожно её повесив на спинку стула, он вернулся к оленю, который извивался на кровати. Стараясь смотреть в пол, он призвал магией мягкую тряпочку и небольшой тазик с холодной, почти ледяной водой. Окно было нараспашку открыто, прохладный воздух проникал в комнату, но это не помогало, поэтому нужно было охладить Аластора по-другому.       С губ сорвался блаженный стон, когда мокрая ткань коснулась лба. Олень закинул голову назад, открывая больше места. Было приятно ощутить что-то холодное на такой горячей коже. Контраст сводил с ума и в то же время позволял мыслям стать чуть более трезвыми.       Люцифер аккуратно касался тряпочкой его лица, остужая. Его движения были наполнены странной нежностью и трепетом, и Аластору почему-то это очень нравилось. Было, конечно, странно и даже немного неловко ощущать такое отношение к себе, особенно от короля, но это всё равно было приятно.       В какой-то момент Аластор чихнул, после потерев нос с забавным выражением лица. Люцифер замер, посмотрев на него. Боже, блядь. У него фетиш на больных теперь или это чудо и правда даже чихает божественно?       Окунув ткань в воду, чтобы она вновь стала холодной и влажной, Люцифер коснулся теперь не лица, а шеи. Аластор глубоко вздохнул, подставляясь под его движения. Жар потихоньку уходил, состояние перестало быть на режиме «я сейчас сдохну». Мышцы постепенно расслаблялись, дыхание выровнялось. Начало клонить в сон. Тряпочка скользила по ключицам, плечам, перешла на грудь, где шёрстка уже и без того была мокрой от пота. Обойдя шрам от раны, Люцифер перешёл на выпирающие рёбра, а после и на живот, который напрягся от холода (или прикосновения). Промокнув торчащие тазовые косточки, он вздохнул, бросая ткань в тазик.       Аластор лежал с закрытыми глазами, глубоко дыша. Его тело слегка блестело после воды. Люцифер отвёл взгляд. Нехорошо всё-таки рассматривать больного и при этом думать о не очень приличных вещах.       Увидев уже открытую упаковку лекарства, он хлопнул себя по лбу. Достав пшыкалку и надев на неё наконечник, который и брызгает лечащей жидкостью, он решительно повернулся к больному.       — ангел. — тихо позвал он. Аластор открыл глаза, вопросительно посмотрев на него. — открой ротик. — завидев неизвестную штуку в руках короля, олень напрягся. — пожалуйста, давай без этих игр. Тебя вылечить надо. — поломавшись немного, Аластор всё-таки неуверенно разомкнул губы. Люцифер скептически выгнул бровь. — шире. — демон закатил глаза, но всё же послушался. — скажи «а-а-а-а». — король демонстративно открыл рот и протянул гласную, как бы показывая, как надо. Аластор раздраженно застонал, не собираясь этого делать. Но, увидев серьёзный взгляд Люцифера, пришлось переступить через себя. В рот брызнуло лекарство, скатываясь по стенкам горла. Не то, чтобы противно. Но и не вкусно. Аластор скривился, желая отвернуться, но его держали за подбородок. Через пару нажатий пшикалку убрали. Олень с недовольным видом проглотил эту фигню, издав тихое «бе». Только он подумал, что мучения закончили, как ему неожиданно той же штукой пшикнули в нос. Он дёрнулся так, что аж головой слегка ударился о стену. Люцифер придержал его за затылок, погладив место ушиба. — не больно? — получив отрицательный кивок, он вновь принял вид заботливой мамочки. Аластор закинул голову назад, ибо эта жидкость начала течь из его носа. Он шмыгнул, обиженно посмотрев на короля. — и не смотри так. Ты еле дышишь. Тем более, что это можно и в ротик, и в носик. — покачал он бутылочкой.       Аластор, промычав что-то невнятное, скатился ниже, укладываясь головой на подушку. Глаза уже еле держались открытыми.       — поспи, не держись. Сон лечит. — мягко сказал Люцифер, погладив оленя по ушку. Аластор одарил его недовольным взглядом, полным раздражения. Но, вздохнув, он всё-таки закрыл глаза.       Люцифер улыбнулся. Он накрыл его одеялом, чтобы тело больше отдавало тепла и остывало, а после, прикоснувшись губами влажного лба, чтобы проверить температуру (ну, или не только для этого) и задержавшись на лишние секунды, отстранился и сел на кресло возле кровати.

***

      — ангелочек, я прос-...       — я не нуждаюсь в вашей опеке и вполне могу справиться сам! — Аластор, скрестив руки на груди, стоял возле окна спиной к королю.       — солнце, ты недавно чуть не выпил уксус, перепутав его с водой. — вздохнул Люцифер. Аластор на секунду замолчал.       — и что? Не сдох бы ведь. Возродился. — цокнул Аластор. Люцифер приподнял брови.       — вот поэтому я и не отхожу от тебя. Тебе похуй на своё здоровье! Я уже боюсь, что бы было, если бы я не остановил себя. — он подошёл к нему, встав рядом.       — вам-то что?! Мы с вами никто! — развернулся он к нему, хмурясь. Люцифер улыбнулся.       — может и так. — пожал Самаэль плечами. — но это не значит, что я не хочу стать кем-то с тобой. — Аластор растерялся. И как понимать это?       — хватит. Я устал от того, что вы постоянно рядом. Мне нужно личное пространство!       —…мне уйти, да? — грустно улыбнулся Люцифер.       — как вы догадливы.       И он ушёл.       Реально ушёл.       Послушался его и без лишних препираний свалил.       Аластор долго разглядывал свою комнату, в которой теперь не было чужого присутствия.       И почему ему стало резко одиноко?

***

      Это была первая ночь, когда он спал один. Точнее, не первая. Но он уже привык к тому, что места на кровати стало в два раза меньше, что перед сном его волосы нежно перебирают, дышат в макушку и крепко держат в объятиях, в которых было странно хорошо и... Безопасно. Он привык, что, если он просыпался после кошмара, его гладили по спине и шептали успокоения. Привык пробуждаться от Люцифера, который либо ласково будил его, либо кричал или обливал его водой. Привык, в конце концов, что он не один.       А сейчас он был один.       Как бы он ни пытался уснуть, ничего не выходило. Он обнимал подушку, пытаясь заменить ею одиночество, но она не была им.       Он ненавидел это. Ненавидел то, что стал нуждающимся в ласках, которые презирал всю жизнь, ненавидел то, что стал таять и смущаться от слов, которые должны вызывать отвращение и отторжение, ненавидел то, что начал чувствовать что-то новое внутри себя где-то под рёбрами, что ему совсем-совсем не нравилось, хотя это чувство было приятным, но при этом душащим. Ненавидел то, что стал слабым. Уязвимым.       Ненавидел то, что всё это связано с Люцифером.

***

      Шаги эхом отдавались в стенах пустого коридора. Кики пробежала где-то за углом, устрашающе сверкая единственным глазом.       Аластор шёл медленно. Его взгляд был устремлён в пол.       А нужно ли вообще идти к нему?       Нужно.       Он так и не сказал спасибо.       А Люцифер этого очень заслуживает. Можно же хоть один раз в жизни ему приятно сделать?       Да и уснуть всё равно не получится.       Он решил пойти, а не использовать тень, ибо, во-первых, он ещё не до конца вылечился и слава плохо работали, во-вторых, так было дольше, а он хотел ещё обдумать всё.       Но ебучая дверь короля вскоре была перед ним.       Набрав воздуха в лёгкие, он уверенно поднял руку, но она остановилась.       Точно ли он этого хочет? Может, всё-таки лучше уйти, пока не поздно? Король, наверное, спит всё равно.       Нет.       Он устал бояться и убегать. Он не подросток, чтобы пугаться. В этом нет ничего страшного. Просто постучать, сказать «спасибо» и всё. Может, Люцифер даже разрешит остаться.       Но, блядь, как же страшно всё равно было.       Наверное, он обиделся. Разозлился. Может быть, он больше не хочет его видеть. А если он его пошлёт? Ударит? Убьет?       Но любая такая реакция будет заслуженная. Аластор и правда неблагодарная мразь. Люцифер столько для него делает, а он мало того, что не сказал ему ни разу «спасибо», так ещё и умудрялся мотать тому нервы и его же делать во всём виноватым, матеря всеми матами мира.       Ну, тогда стоит ещё и извиниться.       Стук в дверь был почти бесшумным, но в тишине коридора он казался оглушающим.       Сердце замерло. Голова резко стала болеть. Блядь. Что он сделал?       Аластор отшатнулся назад. Чёрт. Зря он постучался. А, может, король не услышал? Или вовсе не в комнате?       Но дверная ручка повернулась.       Люцифер равнодушно посмотрел в щель. Увидев в темноте красные оттенки, его лицо озарила улыбка. Улыбка, твою мать!       — о, ангелочек. — радостно сказал он, открывая дверь шире.       — я... Э... — Аластор нервно сжал рукав рубашки, не зная, куда смотреть. — д-доброй ночи. — выпалил он, тут же опуская голову. Блядь, ну он же не с этого начать хотел.       — доброй, доброй. — выдохнул Люцифер и с хитринкой осмотрел его с ног до головы, уловив неловкость и скомканность. — что-то случилось?       — нет, ничего. — максимально невинно проговорил тот. Но, естественно, король не поверил.       — пройдёшь? — спросил мягко он, отступая в сторону в пригласительном жесте. Аластор открыл рот, чтобы отказать, ибо, come on, какой зайти к взрослому мужчине? Особенно к нему. Мало ли что.       — да. — ты ебанушка?       Люцифер улыбнулся, закрывая дверь за вошедшим оленем. Ну пиздец, конечно.       — чай, кофе, пое-...? Кхм. — спросил король, проходя к столу, пока Аластор с интересом рассматривал его комнату. — кофе же, да?       — мгм, кофе. Чёрный. Без сахара. — на автомате ответил олень, проводя пальцем по рамке картины с портретом Шарлотты в возрасте лет десяти. Люцифер кивнул, заваривая ему напиток.       Аластор развернулся, натыкаясь на панорамное окно, закрытое золотыми шторами с узорами перьев. Подойдя к нему, он аккуратно отодвинул ткань, чтобы посмотреть на ночной ад. Где-то были маленькие огоньки. Фонари иль огонь — не различишь. Рядом с окном была огромная двуспальная кровать с золотым постельным бельём и красными бархатными подушками. Ахуеть. Он обязательно пошутит над тем, не теряется ли на ней Люцифер, ибо на такой три человека поместится. Или четыре даже. На стене напротив висел современный телевизор. Аластор поморщился. Чуть поодаль был большой стол из красного дерева. Солидненько, ничего не скажешь. Картины висели на всех стенах. От маленьких до огромных. И везде либо его дочь, либо он сам. Либо они оба. Картин с Лилит уже не было. У одной из стен располагался красивый камин, выполненный из чёрного кирпича и украшенный изящным орнаментом из красных и золотистых листьев. На небольшом отступе стояли вазочки с засушенными цветами и различные фигурки. По бокам было две двери. Наверное, ванная комната и... Кабинет, вероятно. Потом посмотрит.       Сами стены были белыми, сделанными из мрамора. Пол чёрный, матовый, ровный с единственным возвышением, на котором находился аквариум до потолка с неоновой подсветкой. В воде плавали адские рыбки с острейшими зубами. Пираньи, кажется, но с немного изменённой анатомией и расцветкой. На дне лежали декоративные камушки и ракушки, также что-то типа якоря, а рядом с ним большая арка. Водоросли извивались, некоторые доходили чуть ли не до самой вершины. Ковров в комнате не имелось. И без них было приятно ходить. Посредине глянцевого потолка висела изящная люстра, представляющая собой несколько пересекающихся окружностей.       В общем, вкус чувствовался.       — так что тебя привело ко мне? Соскучился? — хихикнул он, поставив две кружки на стол. Аластор, вздрогнув, скептически посмотрел на него.       — конечно. — саркастично усмехнулся олень, садясь на стул.       — тогда, может, поцелуешь в честь воссоединения? — промурлыкал Люцифер, чуть наклоняясь к нему.       — бросьте. Не настолько ведь. — усмехнулся Аластор, чуть морща носик.       — ну ладно. — вздохнул король, откидываясь на спинку. — так и что в итоге? — он отпил свой чай, рассматривая слегка сонного демона.       — а? — переспросил олень растерянно, ведя пальцем по краю кружки. — ах, да... — он вздохнул, устремляя взгляд в черноту кофе. Он помолчал, сделал глоток, подумал, собрался, сделал ещё глоток и всё-таки отставил кружку, прикрывая глаза. — я хотел вам сказать... — начал он, но слова не шли. Покусав губу, Аластор посмотрел на ожидающего продолжения короля. — я... Простите, пожалуйста.       — за что? — удивился Люцифер, приподнимая бровь.       — за всё. — тише сказал олень. — начиная от моего отношения к вам заканчивая тем, что я обесцениваю всё то, что вы для меня делаете. Мне жаль, правда. Я не хотел обижать вас как-то или пользоваться этим. Нет, может и хотел, но сейчас мне как-то стыдно, если честно. Вы делаете всё, чтобы мне было хорошо, выполняете любой каприз и заботитесь обо мне, а я так и не сказал... — он задержал дыхание, опустил взгляд на руки, сжимающие край стола. —…спасибо. — прошептал он. Внутри будто что-то изменилось. Стало... Легче.       Люцифер моргнул, а после расплылся в такой искренней и мягкой улыбке, что Аластору стало так больно. Больно от того, что тот, видимо, вообще не злится и не обижается. А он...       — ангелочек, я делаю это не за что-то. Поверь, одно твоё присутствие уже является огромной моей наградой. Мне всё равно на то, что ты говоришь обо мне или делаешь по отношению ко мне. Я знаю, что ты на самом деле чувствуешь. Просто ты сам ещё не осознаешь или не принимаешь. Да и ты боишься этого. Но, знай, я не жду ничего от тебя. И чувства — это не слабость. И я не собираюсь ими играть или пользоваться. Знаешь, просто будь рядом. Позволяй мне делать для тебя что-то хорошее. Показывать тебе, что ты, как и все, достоин любви и доброты. — он положил свою руку поверх запястья Аластора, слегка сжимая. Олень бросил туда взгляд. Блядь. Он опять покраснел. Да что ты будешь делать...       — всё равно спасибо. Мне... Приятно. — уголки губ дёрнулись. Он отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение, но идиотские уши опустились, прижимаясь к затылку.       — да не за что, солнце. — хихикнул Люцифер, погладив большим пальцем его костяшки.       — кста-ати. — протянул Аластор. — время почти четыре. Почему не спите? — наклонил он голову вбок.       — не спится. — пожал плечами Люцифер.       — бессонница? — почти с сочувствуем спросил Аластор, допивая кофе.       — не-а. — покачал головой король, хитро улыбнувшись. — без тебя заснуть не могу... — он надул губки, делая жалобный вид. Аластор поёжился, покосившись на него.       —…ясно. — прокашлялся он.

***

      — я, наверное, пойду. Спасибо за компанию. — они просидели до пол шестого утра, сидя за столом и обсуждая всякую ерунду. Только он встал, как его за руку притянул обратно.       — куда? — усмехнулся Люцифер, чуть щурясь. — нет-нет-нет. Оставайся у меня.       —…с чего бы?       — с того, что, мы всё равно по-отдельности не уснем. Тем более я должен следить, чтобы у тебя ночью... Кхе, утром температура не поднялась.       — ну... Ладно. Допустим. — вздохнул Аластор. Тем более смысла отказываться не было.       Люцифер мягко улыбнулся, потянув оленя к роскошной кровати.       Было непривычно лежать в чужой постели. Особенно такой огромной. Но всё равно в ней было приятно. И тепло. И уютно. Чёрт...       Король залез под одеяло, приподняв руку в жесте приглашения. Аластор медленно залез на кровать, подползая к середине. Устроив голову на плече Люцифера, он довольно улыбнулся. Тот, укрыв его, притянул оленя ближе за талию.       Блядь. Боже, почему в его руках было так хорошо? Почему он уже не может думать о ком-то кроме этого придурка? Что с ним? Привязался? Нет. Только не это...

Вокруг меня всегда лишь тьма.

Я, хах, в ней растворился сам.

Где-то внутри словно зима,

И мёрзнуть, честно, я устал.

Но почему, когда ты рядом

Всё освещается во мне?

Сколько б не кормил тебя я ядом,

Ты жизнью всё вернёшь вдвойне.