Наказание.

Когда я стал любить прикосновения? Когда в моей комнате стало так одиноко и холодно? Когда твоё присутствие перестало раздражать и давить на нервы? Когда моё гнилое сердце стало биться, а не разлагаться?

Когда я перестал чувствовать к тебе только ненависть?

***

      — проснись, оленёнок. — ласково прошептал Люцифер, нежно убирая с лица спящего Аластора чёлку. Тот слегка нахмурился, покряхтел, а потом просто перевернулся на другой бок. Король еле сдержал мычание от умиления. — солнце, уже два часа дня... — чуть громче сказал он, мягко сжав чужое плечо, но его руку сбросили. Он, вздохнув, аккуратно стал стягивать одеяло. — ангел, давай в-...       — да завалите ебало.       Оке-е-ей...       Люцифер поднял руки в защитном жесте, делая невинное лицо.       — хорошо-хорошо, спи... — он поднялся с кровати, отходя на несколько шагов. Аластор блаженно вздохнул, устраиваясь поудобнее. Самаэль на носочках, чтобы не мешать, отошёл к импровизированной кухне, чтобы включить чайник.       Он за то время, которое они с Аластором живут вместе... Ну, ладно, не живут, не суть, уже привык к таким резкостям и грубостям. Особенно утром. Честно, каким бы ни был этот дьяволёнок, он в любом случае перетерпит. Важнее то, что он более менее доверяет ему, разрешает за собой присматривать. А это ценнее всего на свете.       —…блядь. — цокнул олень спустя несколько минут, нервно ложась на спину.       — что такое? — спросил Люцифер, оборачиваясь к нему. Аластор, надув губы и скрестив руки на груди, недовольно смотрел в потолок.       — кладитесь сюда. — он похлопал по месту рядом с собой. Король выронил ложку, что стукнулась о стенки стакана, в котором он заваривал кофе. Он проморгался, а потом, прокашлявшись, стал неуверенно подходить к кровати.       И вот он забрался обратно на постель, чувствуя, как всё внутри клокочет. Аластор по-свойски положил голову на его плечо, прижавшись всем телом к его боку.       —...ложитесь. — вдруг прервал тишину Люцифер, невесомо гладя того большим пальцем по спине.              — а?       — ложитесь, а не кладитесь.       — а мне так нравится.       —…ладно.       Они продолжили лежать в объятиях, пусть никто из них уже спать не хотел. Точнее, Аластор собирался продолжить спать, поэтому и позвал Люцифера обратно, ибо одному было неуютно, но теперь вернуться в сон не получалось. И всё из-за него! Зачем будить, если человек спит?! Тем более, что никаких веских причин не было! Придурок.       Честно, лежать вот так было... Хорошо. Хорошо, но как-то странно. Неправильно, чтоли. Они, вроде, враги, но в то же время проводят почти весь день в компании друг друга, даже если не общаются, целуются, вон, уже не стесняясь, даже переспали один раз. Э... Нда, лучше не надо это припоминать.       И вообще, Люцифер всё ещё женат. Что бы он ни говорил, Лилит всё ещё его его жена. Не могли же их чувства просто так утихнуть. Тем более, мало ли что было, пока он отсутствовал и был в заложниках. Может, они второго ребёнка завели. И что, что все их совместные картины и фотографии убраны, а покои раздельные? Это... Ничего не значит. А вот что много значит, так это то, что Люцифер все ещё носит обручальное кольцо, которое красуется на его безым-...       А где оно?...       Аластор перестал дышать. Глаза распахнулись, брови свелись к переносице.       Рука, которая гладила его, не холодила металлом золота. Да и неровностей не было, которые царапали бы кожу.       Он сел так резко, что Люцифер аж дёрнулся всем телом.       Аластор схватил правую кисть короля, которая до этого ласкала его. Он, сощурившись, внимательно осмотрел каждый палец. Мало ли, оно стало слишком тонким или почернело. Но его не было. Тогда он схватил левую руку. Тоже пусто. Он несколько секунд тупо переводил взгляд с одной руки на другую. Люцифер молчал, наблюдая за ним и наслаждаясь его касаниями.       — а где? — растерянно спросил Аластор, сжимая его ладонь.       — что? — король тоже стал смотреть на свои руки, делая вид, что не понимает. Идиот...       — кольцо.       — а-а-а-а-а. — протянул Люцифер. — нет его.       —…как нет?       — так нет.       — вы его потеряли?       — не-а.       — его украли?       — мимо.       — вы его отдали для того, чтобы сделать его ещё лучше?       — промах.       — а что, блядь? — цокнул Аластор, дрожа от нетерпения. — вы его съели?       —…нет. Я больше серебро жрать люблю.       — да блин, скажите уже, пожалуйста!       — скажу.       —…и?       — но сначала обними меня.       Люцифер раскинул руки, играя бровями. Аластор возмущенно посмотрел на него.       — опять?! — олень, покраснев, отвернул голову, демонстрируя, что не будет этого выполнять.       — что «опять»? — негодовал король.       — вы всегда что-то требуете взамен! Нельзя просто сказать?! — ну что за очаровательный вид у него...       — эй! Я и так от секса до обнимашек скинул! — Люцифер довольно ухмыльнулся, заметив, как дёрнулся Аластор и сильнее засмущался.       — это нечестно. — буркнул он.       —…ладно. Я его снял.       — вот так бы сра-! Что, просите?       — снял я его, говорю. — повторил Люцифер переворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть красненького оленёнка. Бля-а-адь, да что ж это такое...       — зачем вы его сняли? — ну и что это за обвиняющий тон?       — ну... Потому что мы с Лилит уже давно не вместе. Смысл носить кольцо? Да и, может, я хочу, чтобы у меня на пальце было уже другое колечко, которое будет показывать мою связь с другим человечком. — с намёком промурлыкал он. Но, кажется, Аластор его не уловил. Или не захотел уловить.       — и давно у вас оно снято? — спросил он, кидая взгляд на чужую руку.       — да... Ещё до возвращения Лилит снял. Ты что, правда только сейчас заметил? — усмехнулся Люцифер.       — оу... Ясно. Жаль. — олень плюхнулся обратно в чужие руки.       Это заявление было, мягко говоря, неожиданным. Серьёзно? Так давно у него нет кольца? И почему он, интересно, его снял? Все эти почти восемь лет он носил, а тут, когда жёнушка наконец-то вернулась, вдруг решил забыть? Где, блядь, логика?

Просто теперь у него другая любовь. Но Аластор продолжит всячески отрицать то, что ей является он сам.

      —…знаешь, что? — с хитринкой сказал Люцифер.       — м-м? — отозвался олень.       — мы с тобой выглядим, как семейная парочка. — томно прошептал он, крепче прижимая к себе демона.       — что?! — Аластор, покраснев до рожек, стал брыкаться, но сильные руки не позволяли ему отстраниться. — почему это?!       — ну, смотри... — Люцифер развернул его лицом к себе, чтобы смотреть прямо в пылающие негодованием и злостью глаза. И видеть этот прекрасный до боли в паху румянец. Блядь. — мы спим в одной кровати... — начал он, проводя пальцем по нежной коже щеки. — периодически целуемся... — Самаэль игриво ткнул того в очаровательный носик. — я за тобой, как истинный мужчина, ухаживаю... — король закусил губу, видя, как с каждым словом сердце оленя бьётся лишь быстрее. — и мы ходим на свидания.       — на какие ещё блядские свидания?!       — ну, помнишь, в лесу? — похлопал глазами Люцифер.       — мы. Играли. В. Догонялки.       — и что? Разные свидания бывают. Суть свиданий — сближение, совместное времяпровождение, воспоминания. Разве у нас этого не было?       — было, но... Но... Но это всё равно не свидание!       — ну а-а-ангел. Признай, это было свидание. Пусть это было и не сильно романтично...       Аластор никогда не скажет ему, но тот день отложился в нём, занимая особое место. И, какое бы ни было это "свидание", оно явно было лучшим в его жизни.       — ой, всё. Идите нахуй. — буркнул он, вжимаясь в чужое плечо.       — а, вот, что забыл. Ты ещё на меня ворчишь постоянно, как настоящая жёнушка. — хихикнул Люцифер, потрепав оленя по голове.       — рот закройте.       — что я и говорю...       — я вас сейчас ударю!       — снова? Мне хватило того раза.       — а мне кажется, что не хватило!       — ну вот. Моя жена — абьюзер...       — какая я вам жена?!       — самая лучшая. Пусть и немножко токсичная.       — я вас правда сейчас ударю.       — сначала вылези из моих объяти-и-ий!       — сука... — прошипел Аластор, понимая, что и правда не может выбраться.

***

      Солнце постепенно уходило за горизонт, окрашивая ад в тёплые оттенки заката. В отеле было тихо, каждый занимался своими делами, все были в холле Хазбина, пусть и не сильно общались, просто для того, чтобы побыть вместе.       Все, кроме двух.       — я не буду! — Аластор пятился назад, пока король медленно, аккуратно шёл к нему, как к загнанному зверьку.       — ангелочек, это просто вода со вкусом. Не страшно ведь. — вздохнул Люцифер, чуть приподнимая руку, чтобы дотянуться до его плеча. — ты должен это выпить. У тебя кашель не проходит уже вторую неделю.       — это у меня... Хроническое! — олень прижался спиной к стене, понимая, что это тупик. Его ушки прижались к голове, а глаза сощурились.       — "хроническое". — передразнил его он. — ага. Давай без этого. Просто будь хорошим оленёнком и выпей.       — сами пейте эту бяку!       И, прежде, чем Люцифер успел схватить его за запястье, Аластор уже растворился в тени. Самаэль закатил глаза, следя за тем, как чёрная субстанция с гаденькой улыбкой уползает под дверь в коридор.       — Ал, опять ты за своё? — крикнул он, открывая дверь.       — это реванш. Обещал же! — из тени снова вылез настоящий, широко улыбающийся Аластор, который тут же скрылся за поворотом.       — ну, реванш так реванш.       Люцифер рванул вслед за ним. Да, не королевское это дело гоняться по отелю дочери за высокомерным оленем, который постоянно делает ему нервы. Но рядом с ним он давно перестал считать себя королём. Рядом с ним он ощущал себя таким же обычным существом, который живёт. Любит. Чувствует.       Они носились по всем этажам, не упуская шанса кидать друг другу язвительности, когда Люцифер приближался. Неизвестно, сколько времени они бегали, как дети, но это и не было важным.       — что, ваше бегонство? — с усмешкой крикнул назад Аластор, тяжело дыша. — ваши коротенькие ножки не могут догнать такого ничтожного грешника, как я? Какая жалость.       — мои коротенькие ножки, которые, вообще-то, не коротенькие, просто дают тебе ложную надежду.       — хах... Ну-ну. Посмотрим.       Честно, оба уже забыли, чем началась их погодя, но сейчас им просто было... Хорошо. Бегать, как придурки, спотыкаться, кидать друг другу колкости, смеяться и в общем вести себя, как два глупых подростка. Всё равно, что их могут увидеть. Кому вообще какое дело до них? Что хотят, то и делают. Захотят — вообще при всех начнут петь и танцевать.       И вот, они уже бегут по лестнице на первый этаж: в холл.       Аластор в какой-то момент поворачивается, чтобы что-то сказать Люциферу. Явно что-то не очень доброжелательное, учитывая его широчайшую, насмешливую улыбку.       Не успел он открыть рот, как уже повалился назад.       Король, не успевший затормозить (плюсом влажные полы), с тихим матом упал следом.       — вот скажи, ты вообще на ошибках не учишься?! — не недовольно, а скорее беспокойно спросил Люцифер, пытаясь приподняться.       — мх... Да блядь, что я сделаю, если все поверхности против меня? — Аластор с шипением потёр затылок. Да уж, на травушку было приятнее падать.       — ладно об корягу, сейчас-то ты о что запнулся?! — наконец, он сумел хоть чуть-чуть привстать на локтях.       — не знаю. О вашу самооценку. — Люцифер закатил глаза. Олень полежал, подождал, пока тот встанет, но он, кажется, не собирался этого делать. — ц, встаньте! Вы тяжёлый!       — тяжёлый? — удивлённо переспросил король, приподнимая бровь.       — тяжёлый! — подтвердил Аластор. — хотя, по вам не скажешь. У вас что, один сантиметр один килограмм весит?!       — естественно. — усмехнулся Люцифер. — поэтому я вешу... — он задумчиво промычал, прикидывая. — двести... Четырнадцать.       — сколько?! — нахмурился Аластор. — не пиздите! У вас рост максимум сто девяносто!       — ну так и есть. — оскалился Самаэль, игриво сверкая глазами.       — ну так что вы прибавляете себе лишние сантиметры?       — они не лишние.       — ага! Откуда вы ещё двадцать четыре сантиметра взяли?!       —…       —…       — кхем.       — пиздец, ваше величество. Пиз-дец.       Люцифер мягко засмеялся, видя, как сейчас Аластор выглядит таким смущённым, каким даже при общении с Энджелом о пошлых вещах не бывает.       Олень максимально отвернул голову, лишь бы его покрасневшие щёки видели не так явно. Да уж. От такой ерунды застеснялся.       — поднимайтесь уже.       Мало того, что проигнорировали просьбу, так ещё и промолчали.       — я говорю, встаньте.       И опять ничего.       — вы слышите?       Он повернул голову к нему, столкнувшись с королём носами. Ойкнув, он нервно забегал взглядом по всему, что видел.       — я всё понимаю, я прекрасен и всё такое, но давайте хотя бы не в таком положении...       — разреши, пожалуйста.       —…чего? — Аластор растерянно улыбнулся. — разрешить встать? Ради всего грешного, встаньте уже, разрешаю.       — нет... Нет, нет, другое. — Люцифер наклонил голову вбок, горячо дыша на его губы.       — а что разрешить? — закатил глаза демон.       — поцеловать тебя.       — поце... Поцеловать?...       — да. Пожалуйста. Разреши мне тебя поцеловать... — его голос охрип, понизился до приятного баса. Блядь, как же Аластор сходит с ума от этого тона.       — ещё что разрешить? — саркастично ответил олень.       — пока только поцеловать. Прошу.       — вы придурок? Какой поцеловать? Здесь? Сейчас?       — да. Я не могу... Просто разреши... Молю... — Аластор видел, как утяжеляться его дыхание, а глаза нетерпеливо сверкают. Наверное, он должен насторожиться. Только вот он, против своих принципов, захотел поддаться.       — раз-...       —…пап?       Блядь.       Они оба одновременно повернули головы в сторону голоса.       Чарли неловко мялась недалеко от них, за её спиной маячил Энджел с ехидной улыбочкой. Хаск стоял за баром, с едва заметным интересом наблюдая издалека. Лилит, сидящая в кресле с Кики на коленях, с лёгким игривым прищуром разглядывала их.       —…мы пыль протираем. Пол моем. — первое что взбрело в голову Аластору.       — но он, вроде, чистый... — Чарли хихикнула, складывая руки на груди.       — это благодаря нам! — включился Люцифер, натягивая на себя широкую улыбку.       — да. Так, ладно, тут чисто. Всё, слазьте.       — а, точно. — Самаэль поспешно поднялся на ноги, протягивая руку Аластору, который, поколебавшись, всё же принял помощь. — ну, всё. Чистота достигнута!       — что происходит? — к Чарли подошла Вэгги, кидая подозрительный взгляд на них.       — мы пыль протираем. — невинно повторил Аластор, демонстративно потирая носочком обуви по полу.       —…ладно. — она вопросительно посмотрела на свою девушку, уловив какую-то странную напряжённость в воздухе. Чарли лишь пожала плечами, взглядом говоря: «я сама ничего не понимаю».       — ах! — олень вдруг громко ахнул, садясь на корточки. — Ваше величество, как вы могли!       — что такое? — Люцифер подошёл ближе, непонимающе смотря на то место, которое разглядывал Аластор.       — вы оставили пылинку сиротой! — он с наигранно-обвиняющим взглядом посмотрел на него, указывая пальцем на точку на полу.       Люцифер удивленно моргал. Энджел подошёл к принцессе и её возлюбленной.       — видели такое раньше? — с усмешкой прошептал он им. Девушки косо взглянули на него.       — о нет... Пылинка-сирота! — подхватил игру Люцифер, шлёпаясь на колени рядом с Аластором, драматично вздыхая. — что нам делать?!       — не будем её мучить... — зловеще улыбнулся олень, пальцем раздавливая пылинку.       — она... — он с притворно-трагическим лицом приложил руку к груди, словно пережил самую большую потерю в своей жизни. Его глаза заблестели от скорби. — она ушла к небесным пылинкам...       — или к подземным. — задумчиво произнёс Аластор. — может, она съела свою семью. И теперь её отправят в ад.       — пылинка... Стала каннибалом?       Энджел всячески прижимал ладонь ко рту, лишь бы его смешки не услышали. Хаск покинул барную стойку, встав рядом с ним.       — да уж... — покачал головой Аластор.       — тогда... Нам надо организовать пылинковое погребение. С ритуалами. И песнями.       — о, это я могу!       Аластор поднялся на ноги, прокашлялся и...       Начал петь.       — пылинка-безумка, Моя невразумка! И съела ты брата, И съела сестру! Тебя похороним! Обиды не вспомним! Живи в преисподне, Иль всё же в раю!       Люцифер, отойдя от ступора, подхватил настроение, начиная танцевать.       — что дальше, не знаю! Но похер, играю! Чет там та, там там та! Там там там там та!       Энджел, вытерев слезу смеха, вдруг прыгнул к Люциферу и стал танцевать с ним. Стоящий рядом с ним Хаск вылупил на него глаза, медленно отступая назад.       — пылинка — ты шлюха! Не даст тебе лишь муха!       Чарли тихо хихикала в ладошку, с удовольствием смотря на такую нелепую сценку.       — …пиздец. — пробормотала Вэгги, но уголки губ всё равно были приподняты.       — ну что, Вэгги? Пылинковый кризис в отеле. — усмехнулась Чарли, заключая её в объятия. Девушка улыбнулась, отвечая ей.       

«Захотят — вообще при всех начнут петь и танцевать.»

Кажется, это было пророчество.

      Люцифер широко улыбался, смотря на Аластора, который сейчас выглядел до невозможного прекрасным и... Счастливым. Он всё ещё помнил его раны. Его слёзы. Его боль. Его кошмары. Но сейчас олень был... Другим. Живым. Радостным. И, какое бы дерьмо не происходило в их жизнях, самым главным лекарством Люцифера будет улыбка его оленёнка и блики в его глазах. Не важно, любят ли его в ответ или нет. Важно, что он может смотреть на него и видеть то, что даже обрывы, ошибки и препятствия не сламливают его и что Аластор продолжает бороться. Продолжает жить. И, смотря на него, внутри всё оживает в ответ.       Он не хотел, чтобы его любили в ответ. Не стремился к взаимности. Не желал одного тела, что являлось его изначальной целью и началом всего этого. Единственное, чего правда хотелось — это просто позволения быть рядом. Или хотя бы смотреть. Смотреть и любоваться, наслаждаться, радоваться. Позволения просто любить.

Не говори, что ты ко мне что-то чувствуешь. Не говори, что я тебе нужен. Можешь вообще молчать. Или вновь обматерить меня. Просто, пожалуйста, продолжай жить. Продолжай радоваться, улыбаться. И знай, что одно твоё дыхание уже делает меня самым счастливым на всех вселенных.

      А Лилит лишь наблюдала за всем со стороны, искренне радуясь за бывшего мужа и его новое счастье.