обрыв реки и чьей-то жизни

Все свое время Горе проводила на берегу реки за городом. с обоих сторон был лес, такой густой, что казалось, сквозь него было невозможно пройти. Лиза вновь сидит на обрыве над рекой. и снова одна. ей хотелось, чтобы Алёна была рядом с ней, чтобы они вместе смотрели на реку, закат, слушали шелест леса и пение птиц, но Алёна уехала. Кто знает, может навсегда. Она уехала по работе в Корею, и скорее всего останется там. Там ведь хорошая зарплата, дешёвое жильё по российским меркам и куча перспектив. А что тут, в Красноярске? Тут только самые базовые условия для жизни и работы. По типу кафе, магазинов, парков развлечений, торговых центров, заводов, шахт, компаний или ещё что-то подобное. А в Корее есть всё, о чем Алёна давно мечтала. *** Алена и Горе списываются постоянно, созваниваются, но это не то. Лизе хочется засыпать в обнимку с любимой, но она в другой стране. Горели вечно находится одна в четырёх стенах, и от этого становится иногда холодно на душе. Уже не слышно смеха Алёны, или просто душевных разговоров ночью на балконе. Ей так не хватает Алёны, аж внутри всё сжимается. Ну, это было решение Алены, она сама захотела уехать. От одиночества Горе хотелось нырнуть в омут с головой и остаться там, опуститься на дно. Да, рядом с Горе была ее сестра, но даже она не могла разбавить холод внутри старшей своим теплом. Горе окончательно закрылась в себе после отъезда возлюбленной. Скорее всего они не увидятся вживую в ближайшие пару месяцев, а может и в ближайший год. Лизе иногда становилось страшно только от одних мыслей по поводу того, а если Алена найдёт себе парня или девушку там, в Инчхоне. Эти мысли грызли Горе изнутри, пробиваясь через надежду, что Алёна даже на расстоянии верна Лизе. Часто ей в голову прокрадывались мысли о том, что Алёна с ней поддерживает отношения чисто из жалости. *** Лиза в первый раз празднует день рождения без любимой. Да, она ровно в полночь по Красноярскому времени получила огромное сообщение с поздравлением от Алёны. Но это не то, чего Горе хочет. Она хотела бы сейчас сидеть за одним столом с Алёной, задуть свечи, загадать желание и после этого по традиции поцеловать её, затем распаковать подарки и провести стрим. А сейчас, когда Горе одна, ей хочется просто исчезнуть и всё. Раз нет ее девушки, значит нет смысла существовать. Уж тем более праздновать день рождения. Она даже в свой праздник сидела одна на краю обрыва. Ветер с реки стал резче, он трепал светлые лавандовые пряди Лизы, словно пытаясь отогнать мрачные мысли. Но они врослись в нее слишком глубоко, как корни старой сосны на обрыве. Сегодня ей исполнилось восемнадцать. Совершеннолетие. Рубеж, который она так мечтала перешагнуть, держа за руку Алену. А вместо этого она сидела здесь в полном одиночестве, сжимая в кармане куртки разрывающийся от сообщений телефон. Все писали: сестра, друзья, подписчики. Но все эти слова разбивались о тишину внутри, как стекляшки о камень. Она достала телефон. Экран ослепил ее в наступающих сумерках. Новое сообщение от Алены: «С днем рождения, моя девочка! Смотри стрим!» Прилагалась ссылка. Сердце екнуло с болезненной надеждой. Лиза нажала на нее. Экран ожил, заполнившись яркими, неоновыми краями какого-то шумного бара в Шанхае. Алёна, еще более прекрасная, чем помнила Горе, сияла в окружении новых друзей, коллег. Они кричали «Поздравляем!» на ломаном русском и английском. На Алене было платье, которого Лиза никогда не видела, и улыбка была слишком широкой, слишком громкой. Кто-то поднес к ее лицу кусок торта с воткнутой одной свечкой. «Загадывай желание!» — кричали голоса за кадром. Алёна закрыла глаза на секунду, а потом задула свечу. И по традиции, их традиции, кто-то чужой, симпатичный парень с ямочками на щеках, склонился и поцеловал ее в щеку. Все засмеялись. Алёна смущенно улыбнулась в камеру, помахала рукой: «Всем спасибо! Горе, ты смотришь? Мы с тобой!» Стрим оборвался. Экран погас, отразив искаженное болью лицо Горе. Это было как нож в сердце. Тот самый поцелуй, даже если он был в щеку и «просто так». Та самая сцена, которую она представляла себе здесь, на холодном обрыве, а не в сияющем баре на другом конце света. Все подтвердилось. Ее самые страшные мысли оказались правдой. Это уже не была просто ревность или страх. Это была уверенность, леденящая душу.